Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 12)
Отдельные участки площадок, занятых кромлехами, отличаются от окружающей местности по своей радиоактивности — она либо выше, либо ниже фона. Круглосуточные измерения колебания радиоактивности выявили в Роллрайте кратковременные, по нескольку минут, «вспышки», когда радиоактивность повышается раза в три, а затем снова падает до нормы.
Факты эти могут представлять для нас определенный интерес. Поостережемся делать скороспелые выводы об особой «энергетической» чуткости древних, но не забудем отметить, что подобного рода факты вряд ли случайность. Это еще одна загадка, к которой мы подошли в результате нашего путешествия и которая также еще ожидает своих исследователей. Трудно судить, есть ли здесь связь между энергией Солнца и вышеупомянутыми феноменами на уровне прикладной физики, но в «царстве» метафизики связь солярной энергии и лабиринтов прослеживается с очевидностью.
КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ
ТОПОС ЛАБИРИНТОВ
Для определения места лабиринтов в культуре древних народов нам необходимо «вписать» лабиринты в систему координат уже известных ученым археологических культур Севера.
Определенный интерес для правильного представления о наличии целой системы памятников, которые могут иметь смысловую связь с лабиринтами, обратимся к исследованиям нашего современника Е. Лазарева. Им сделано интереснейшее описания дольмена недалеко от Кандалакшского залива: «Длина боковой стороны ящика составляет примерно 1 м 20 см, высота — вдвое меньше. Толщина стенок около 15 см, толщина перекрытия 5–7 см (плит перекрытия было две: одна сохранилась лежащей возле ящика, другая разбита на несколько кусков). Ящик грубо сориентирован по сторонам света; южная стенка представляет собой цельную плиту (она стоит, наклонившись), а северная изначально состояла из двух половинок. Западная и восточная стенки, скорее всего, были не столь аккуратно сформированы и состояли из нескольких камней. Если ящик имел что-то вроде входного отверстия (как у кавказских дольменов), оно, вероятнее всею, располагалось в западной стенке.
О чем свидетельствует эта находка? Она заметно отличается от каменных ящиков (еще сильнее разрушенных) на Терском берегу… в районе тоневой избы Великие Юрики (к востоку от села Кашкаранцы, на севере Беломорья). Там прослеживается обширный некрополь, где ящики соседствуют с небольшими валунными курганами (возможно, эти последние типологически родственны кельтским пирамидкам-кайрнам). А тут — одиночная могила посреди круглой площадки, наводящей на мысль о круговом ритуальном обходе, почти невозможном физически на сплошных россыпях камней вокруг ящиков у Великих Юриков. Единственное, что сближает эти памятники (не считая самой формы ящика или дольмена), — расположение на горе или во всяком случае на возвышении… Разыскивая какие-нибудь памятники, сопутствующие каменному ящику над устьем Нивы, я поднялся на вершину горы Крестовой, расположенную на километра два восточнее. И на этой вершине, напоминающей арктический остров, где почти нет не только травы, но и мха, где кажутся совсем свежими царапины на скалах, оставленные древними льдами или разрушившимися, исчезнувшими вышележащими пластами горных пород, обнаружилась скромная валунная выкладка — квадратная, со стороной квадрата немного больше метра. Располагается эта выкладка в середине двадцатиметровой округлой скальной площадки, едва прикрытой тонким слоем каменной крошки. Символический аналог того, уже обследованного каменного ящика? Именно символический: если дольмен над Нивой теоретически мог быть захоронением, то здесь это в принципе невозможно — на голой вершине, постоянно продуваемой ветром, который уносит все, что легче камня. И вот что еще важно. Если подойти к краю скальной площадки, круто обрывающейся к морскому берегу, то в волшебно прекрасном мире небольших островов уходящего к горизонту Кандалакшского залива, далеко внизу, почти под ногами, становится виден мыс, на котором находится хорошо известный, официально признанный памятником культуры II тыс. до н. э. Кандалакшский лабиринт. Поистине удивительное дополнение получил теперь этот лабиринт! Квадратная выкладка на горе Крестовой выполнена в той же технике, что и лабиринт: такие же по размеру камни, ’’загоревшие» сверху и девственно-розовые снизу — их не переворачивали уже тысячи лет. Сохранность квадратной выкладки даже лучше, чем у лабиринта, который в XX в. реставрировали. Но если квадрат и лабиринт действительно составляют единый сакральный комплекс, то как его осмыслить?»[21]
И может быть, на этом пути можно будет понять взаимосвязь лабиринтов и «тройной друидической ограды»? В Русской Лапландии, конечно, не может быть случайным соседство погребальных комплексов с лабиринтами и морем. Но похожую ситуацию мы находим и в кельтском мире.
«На юге кельтского Уэльса, в Гламоргане, на высоком берегу моря есть каменная могила ящик под названием «Коэтан Артур». Известны даже реликты ритуалов, связанных с этим доныне чтимым местом: семикратный обход могилы девушками, а также легенды о том, что накануне дня Всех Святых и Иванова дня плита — крышка могилы спускается к морю. Применительно к памятнику под Кандалакшей такой спуск означает нисхождение от символической каменной оградки или могилы к лабиринту. А отмеченные в кельтской традиции праздничные дни маркируют две из четырех важнейших вех в годичном цикле Солнечных мистерий. Может быть, и валунные выкладки у Кандалакшского залива связаны с солнечным культом? В таком случае как увязать это с общепризнанной семантикой лабиринта как входа в запредельный мир, с инициатической функцией лабиринта? Пожалуй, наиболее убедительный ответ на эти вопросы дает письменный памятник, весьма удаленный географически от Российского Севера, — великий индийский эпос «Рамаяна». Там говорится о том, как морской бог Варуна, хранитель Запада, попросил божественного зодчего Вишвакармана соорудить на священной горе Anna, «где солнце на закате ближе всего подходит к земле», «лабиринтоподобный замок, чтобы на закате «уловить» и заключить в него Солнечную деву по имени Сурья. Этот замок выступает, таким образом, в качестве врат потусторонне го, подземного мира. Однако Сурья сохраняет возможность своего предначертанного передвижения в этом мире — чтобы солнце могло взойти, когда настанет утро. Это кульминация посвящения в Солнечные мистерии: вместе с воскресающим Солнцем духовно возрождается к новой жизни и посвящаемый в таинства… За несколько дней до зимнего солнцестояния (согласно традиционалистской реконструкции, оно знаменовало начало Нового года в гиперборейской традиции) Солнечная Дева как бы нисходила от нагорной могилы к Кандалакшскому лабиринту — в море, в хтоническую тьму — и через неделю воскресала, исходя из моря (из лабиринта) и осеняя своими лучезарными крыльями утро нового годичного цикла»[22].
Необходимо отметить, что воззрения, отраженные в Рамаяне, удивительным образом сопрягаются с теми мифологическими воззрениями, которые мы находим у европейских народов.
В этой связи необходимо рассмотреть еще один памятник, обследованной экспедицией «Гиперборея» в 1998 году. «Он расположен совсем недалеко о г Сейдозера, на невысоком, но тем не менее скальном и прочном в своем основании пригорке. Пригорок этот, вероятно, представляет собой остатки древней горы как раз посередине Мотки — моренной перемычки между Сейдозером и Ловозером. Название этой горы неизвестно… На ее плато, полого спускающемся в сторону Ловозсра, полускрытое мхами, кустарником и корнями сосен, и находится это удивительное каменное сложение. Поистине «Сейд Кондиайна» удивителен: в точности таких сейдов не встречал никто из нас (да, похоже, и никто из прежних исследователей Кольского Севера). Возможно, у Сейдозера уцелел один из протосаамских сейдов. Во всяком случае, его пространственная организация несравненно сложнее и определеннее, чем у обычных сейдов — глыб на «ножках» либо антропоморфных (точнее, столпообразных) «идолов». Здесь же, на горизонтально лежащей, массивной и толстой глыбе-плите, в первом приближении воспроизводящей контуры четырехгранной усеченной пирамиды (со стороной основания около четырех-пяти метров), из плоских плит был сооружен квадратный в плане каменный домик без крыши. Причем его размеры — почти такие же. как у дольмена на юре под Кандалакшей и у квадратной валунной выкладки на горе Крестовой! Каменный домик «Сейда Кондиайна» сооружен посередине восточно! о края квадратной верхней площадки плиты-пирамиды… Предельно четкая и лаконичная структура сейда наверняка отражает столь же стройные мифологические мотивы. Два грога, с запада и с востока, не знаменуют ли собой символические врата, через которые Солнце уходит в Подземный мир и затем воскресает, озаряя утро нового дня или года? Тогда дольмен в воен очной части сейда — это своею рода храм солнечного воскрешения. А плита-пирамида, скорее всего, олицетворяет Мировую Гору. Храм на ее вершине может, наверное, быть истолкован и как аналог индуистской Оби гели Бессмертных (Амаравати) на вершине Меру. Естественно, следуя логике древних инициатических парадигм, можно предположить, что в структуре «Сейда Кондиайна» зашифрована схема посвящения в Солнечные мистерии: неофит символически отождествлял себя с умирающим и воскресающим Солнцем, переживая момент своего второго рождения. При этом вполне допустимо, что во время совершения таинства он физически ложился в грот под плитой. Западный грот очень тесен и неудобен, и, скорее всего, обряд совершался целиком в гроте восточном, хотя нельзя исключить, что погруженного в транс неофита неощутимо для него переносили из западного в восточный грог (О наличии или отсутствии подземного прохода между ними ничего не возможно сказать без детального обследования). Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и версию захоронения в восточном гроте (подобно тому, что было изучено карельскими археологами в Заонежье, в Пегреме, в похожей по конфигурации нише каменной глыбы). В этом случае, опять же согласно традиционной мистериальной парадигме, путь смерти и воскресения предназначался душе умершего»[23].