Владимир Ларионов – Исток русского племени (страница 4)
Странно, но в расчет не принимались древние устные предания самих саамов, в которых они связывают лабиринты с древними племенами, которые жили на Русском Севере до прихода туда саамов из-за Урала. Достоверно известно, что саамы никаких лабиринтов сами не строили и не могли объяснить их практический или сакральный смысл.
Лабиринты были признаны наземными планами рыбных ловушек. Законный вопрос: для какой надобности саамам этот каменный чертеж? Ответ, который дали на этот вопрос классики марксистско-ленинской исторической школы, потрясает своей большевистской прямотой и незатейливостью. Оказывается, бедные саамы по рассеянности часто забывали, как ставить рыбные ловушки, и им приходилось идти на берег и по каменным чертежам восстанавливать их в памяти, а потом стремглав бежать к воде, чтобы по пути опять не запамятовать. Сложно взять в толк, почему лабиринты-ловушки надо было устраивать так, чтобы рыба как легко входила туда, так же легко и выходила.
Здесь будет уместно упомянуть вкратце и другие версии относительно назначения лабиринтов. Мне приходилось слышать мнение о том, что рисунок многих лабиринтов повторяет внутриматочные мышцы женщины. Предположение это более чем забавное, но зерно истины оно в каком-то смысле улавливает. Дело в том, что в центре лабиринтов воздвигались маленькие каменные насыпи, под которыми находят останки людей, кремированных, однако, в другом месте. В таком случае автор этого предположения пытается провести аналогию с древними арийскими захоронениями степной зоны в скорченном положении, повторявшими позу эмбриона. Налицо идея вторичного рождения покойника для инобытия в царстве теней. Однако эту гипотезу мы не можем считать удовлетворительной хотя бы потому, что многие лабиринты имеют разные формы и конфигурации, многие из которых при самом изощренном воображении мужчины после долгого, вынужденного одиночества не могут напоминать детородные женские органы.
Есть еще одна экстравагантная теория. Суть ее в том, что лабиринты служили для своеобразной инициации молодежи под пристальным вниманием погребенного предка. Предполагается, что инициируемый должен был суметь войти в лабиринт и также успешно из него выйти. Подразумевалось, что сделать это было многим испытуемым не под силу. Те, кому довелось видеть лабиринты собственными глазами, могут засвидетельствовать, что это испытание может оказаться не под силу только субъектам с серьезными нарушениями вестибулярного аппарата, вследствие чрезмерного и долговременного употребления горячительных напитков. Из уважения к нашим предкам мы не можем допустить, чтобы их «допризывная» молодежь часто страдала этим недугом цивилизованного человечества. О сакральной стороне, метафизике подобной инициации даже не упоминалось.
Прежде чем перейти к изложению наших соображений касательно назначения лабиринтов в древности, коснемся того экологического и исторического ландшафта Соловков, который удивительным образом сохранил для нас в нетронутом виде сооружения наших предков, населявших таинственную, влекущую и страстно в последнее время искомую русскими интеллектуалами Гиперборею, чьим неоспоримым археологическим памятником являются священные лабиринты, о чем будет сказано подробно.
Большинство лабиринтов на Соловках лежат, относительно уровня моря, на уровне первой морской террасы, сформировавшейся не ранее 3-го тыс. до н. э., тогда как последние по своему расположению лабиринты можно датировать концом 2-го — началом 1-го тыс. до н. э. По времени это почти совпадает с началом мегалитических культур в Скандинавии и на Британских островах.
Очень важно отметить, что экологический фон Соловецких островов был неизменным в течение последних трех тысячелетий. Удивительно, что памятники первобытной археологии все также лежат нетронутыми, на тонком, всего в несколько сантиметров, слое почвы. Еще более удивительно то, что на Большом Заяцком острове Соловецкого архипелага древнейшие лабиринты, в том числе и самый большой из известных в Европе, были бережно сохранены для нас мучениками Соловецкого лагеря особого назначения. Светлая им память.
Одним из самых загадочных археологических объектов этого острова является маленькая круглая розетка из белого кварцита. Ровный круг диаметром около 1,5 метра разбит на два равных сектора, один из которых дополнительно разделен на шесть равных долей.
Безусловно, розетка имеет связь с древним солярным культом древних индоевропейцев. Глядя на этот круг белесых камней, на память приходит замечательное исследование индийского ученого начала XX века Л. Б. Тилака, автора книги «Арктическая прародина в Ведах», в которой он безупречно обосновал на базе материала древних Вед и священной иранской книги Авесты тезис о том, что прародиной арийских племен, пришедших в Индию, была Арктика, Гиперборея древних эллинов.
В частности, Л. Б. Тилак указывает, что в гимне Ригведы (1,164,12) первая строка стиха описывает год, имеющий 12 форм и пять сезонов, а вторая строка уже определяет год в шесть сезонов и 12 месяцев, называя его, однако, «сапташва» — семилошадный, или «саптачакра» — семиколесный, что относится к семи месяцам, или семи солнцам, или семи лучам. Эти древние эпитеты, сохраненные в тексте Ригведы, уже не отражают, даже в контексте указанного гимна, актуальную реальность, но явно свидетельствуют о древнейшей традиции, когда год у далеких арийских предков состоял из семи месяцев, или из семи солнц, как это указано в легенде об Адити и ее сыновьях. Именно это свидетельство Тилака, возможно, содержит смысловой ключ к отгадке сакрального символизма кварцевой розетки, поделенной на семь секторов.
Кроме этого Большой Заяцкий остров просто поражает обилием каменных насыпей-курганчиков. Это выделяет его из всех археологических памятников Севера. Перед нами крупнейшее святилище древности! Подобный, но не столь внушительный археологический объект есть и в Финляндии. В начале XX века финский археолог Пяккенен в устье реки Торнео рядом с лабиринтами насчитал около тридцати каменных куч культового характера.
Вероятно, подобные курганчики древности сопутствовали ранее всем святилищам с лабиринтами. Надо заметить, что в Финляндии лабиринты и каменные насыпные гробницы составляют единый комплекс. По информации Аспелина, приведенной в популярной книге Вадима Бурлака «Магия пирамид и лабиринтов», в Финляндии вообще существует около пятидесяти известных лабиринтов, расположенных в тридцати церковных приходах. Это значительно больше, чем в Швеции и Норвегии, что сразу же ставит под сомнение абсолютную справедливость мнения ученого Виноградова, высказанное в 20-х годах XX века о том, что культура лабиринтов якобы была присуща исключительно германцам и заимствована у них лопарями и финнами.
Впрочем, немаловажно, что именно в Финляндии названия лабиринтов отличаются исключительным многообразием, многие из которых свидетельствуют не только об их сравнительно позднем происхождении, но и об определенном отсутствии прямой преемственности между создателями лабиринтов и современными финнами. У финнов встречаются следующие имена для лабиринтов: Забор, или Дорога великанов, Игра святого Петра, Девичьи пляски, Ограда монахинь, Троя, Гибель Иерусалима, Ниневия, Иерихон, Каменная ограда, Лиссабон. Такие наименования лабиринтов, как Лиссабон, говорят об их совсем позднем происхождении, хотя бы в силу того, что название это, совершенно определенно, появилось после знаменитого землетрясения, уничтожившего весь исторический Лиссабон в XIX веке.
Позднее происхождение угадывается и в названиях «церковного» и «литературного» круга. Наиболее древнее название — это, конечно же, «Дорога великанов». И именно оно говорит о том, что лабиринты воспринимались финнами как элемент чуждой культуры неизвестного племени. Лопари считали лабиринты святилищами неизвестных богов, впрочем, что не мешало им иногда идентифицировать лабиринты со святилищами своих божеств: Сторюнкаре и Тиермеса.
И если сейды — каменные глыбы — есть, несомненно, дело рук саамов, то в отношении лабиринтов сами они говорят, что те созданы саивами — духами! Чуткое ухо индолога легко уловит в имени духа созвучие с именем грозного бога Шивы. Случайно ли это созвучие? Вопрос ждет своих исследователей.
Вернемся из Финляндии на наш Север. Возле старинного поморского селения Умбы известный советский историк и публицист А. Л. Никитин видел и описал еще один значительный археологический объект. Речь идет о каменных камерах из плит. Видимо, это тоже были кенотафы — погребальные камеры душ умерших, каковыми являются и многочисленные курганчики из валунов. Что касается каменных камер, то они впоследствии будут воспроизводиться в погребальных обрядах многих индоевропейских народов. Никитин был уверен, что, несмотря на различия, каменные насыпи Большого Заяцкого острова и каменные склепы Умбы принадлежали одному народу. Просто на Большом Заяцком острове не было плит. Важно, что подобные формы погребений существовали и на Британских островах в раннем бронзовом веке (2500–1500 годы до н. э.).