Владимир Кудрявцев – Про Еремеича и другие рассказы (страница 3)

Я решил, что «мелкашка» лучше: точнее и дальше бьёт, поэтому взял её. Издали заметил на речке перелетающих уток. Упал и стал подкрадываться поближе. И вот они – пара уток спокойно плавает у берега. Прицелился, «ТОЗовка» сухо щёлкнула. Утки, не торопясь, перелетели в другое место. Я тогда не знал, что в плавающую птицу очень сложно попасть. Тело практически погружено в воду, сверху только голова и перья.

В следующую охоту на уток я взял дробовик, всё-таки не одна пулька летит, а сноп дроби. И снова речка Куда. Увидел летящую стайку уток у одного из изгибов реки. Сел на крутой бережок, держу ружьё, как удочку, пусть думают, что это рыбак, а не охотник. Вроде поверили, летят в мою сторону. Вот стайка приближается, наверно, пора было стрелять, но шепчу:

– Ближе, ближе.

И когда утки пролетают над головой, не выдержал: держа ружьё вертикально, выстрелил! Конечно, не попал. Ладно, охочусь дальше.

Подхожу к очередному изгибу речки, спугнул двух уток, сидящих у небольшой лужи. Думаю: «А ведь они наверняка вернутся на это место». Лёг рядом с лужей, жду. Утки пролетели большой круг и действительно возвращаются. Не стал ждать предыдущего случая и на подлёте уток вскочил. Утки усиленно замахали крыльями, поднимаясь выше. Грохнул выстрел. Одна утка, как подкошенная, упала вниз. Взял свою добычу, а на ней нет ни крови, ни других повреждений. Может быть, у неё от страха разрыв сердца?

Счастливый, я возвращался домой с первой моей добычей, а это была крупная утка-кряква.

Следующий раз я побывал на охоте вместе с родственниками. Дядя Толя с друзьями и дядей Васей приехали к нам в Усть-Орду на двух «Запорожцах», в народе такую машину называли «горбатый». У нас в те времена они только появились, и это было круто. Захватив нас с папой, все поехали в отдалённую бурятскую деревню Ахины. С нами был охотник родом из этой деревни. Он обещал организовать охоту, тем более, кроме него, никто не умел охотиться, но все мечтали подстрелить косулю. В нашем «Запорожце» ехало пять человек, и было очень тесно. У меня затекли ноги, хорошо, что мне разрешили вытянуть их и положить на колени переднего пассажира.

Вечером мы были в Ахинах и остановились в доме охотника. Конечно, не обошлось без спиртного: выпили за успех мероприятия. Дядя Вася, как уснул, стал храпеть, мешая другим спать. Утром же он выдал:

– Замучили меня своим храпом!

Выехали на охоту, разделились на стрелков и загонщиков. Мне с папой досталось быть загонщиками. Иду, шумлю. Вдруг вижу: летят две косули. Как стрелять? Скорость большая. Целюсь в голову, думаю, в крайнем случае, пуля в задницу попадёт. Щёлкнул выстрел – косули исчезли из вида. Никакого результата. В это время дядя Толя стоит на номере. Видит: какая-то собака потихоньку бежит мимо него:

– Пошла, пошла, не мешай.

Потом понял: так это косуля была, вот они – косули – какие!

Были ещё загоны. На одном из загонов потеряли папу. Не вышел к месту сбора. Долго ждали. Кто-то из шутников заключил:

– Ушёл по азимуту!

В целом, охота удалась: папу нашли, никого из охотников не подстрелили, косуль видели, эмоций было через край!

«Машка»

Прошла тяжёлая и небыстрая процедура поступления в технический институт. И вот мы, счастливые студенты первого курса, получили общежитие. Трое из нас – только со школьной скамьи, а Гоша уже прошёл школу жизни в армии. Встал вопрос: как питаться, кому прибираться в нашей комнате? Кто-то предложил:

– Может, заведём общественную жену, которая будет варить, наводить чистоту и ублажать нас.

Но шутки в сторону. Гоша, как самый опытный, предложил:

– Будем по очереди назначать «Машку» на неделю, который должен будет готовить пищу, прибираться и по окончании недели обязан провести генеральную уборку для передачи обязанностей следующему «Машке».

Для меня это было тяжкое испытание: дома я такими делами не занимался. Мама меня этим не нагружала, тем более, в семье были ещё дочки, которые успешно ей помогали. В деревне у пацанов достаточно мужских обязанностей.

Опять же Гоша обучил нас приготовлению простейшего блюда – «Макароны по-флотски». Не преминул возможностью привести армейскую шуточку-вопрос:

– А ты продул макароны перед варкой? – чем поставил в тупик очередного «Машку».

– Зачем продувать?

– При хранении в них могла попасть пыль!

Конечно, со временем мы научились готовить и другие блюда и даже ездили на рынок закупать продукты. Но на первом курсе макароны у нас были почти регулярной пищей.

Наступил и мой черёд быть «Машкой». Получил деньги на продукты, закупился и стал готовить. Непростое это дело, особенно когда нет навыка. С грехом пополам отдежурил неделю и подошло время самого тяжелого – генеральной уборки. Нужно из-под каждой кровати вытащить вещи, и ползая, тщательно промыть там пол. Гоша – контролёр строгий: армейская выучка. Что не так – приходится переделывать. Затем – вещи на место и продолжать мыть пол. А ведь ещё нужно протереть пыль во всевозможных местах, где она может быть. Всё проверяется. Комната, вроде, небольшая, но первое время на уборку у меня уходило до четырёх часов, а когда заниматься?

Так что я, практически, прошёл армейскую подготовку по готовке и уборке. Встречаясь со своими одноклассниками, я, не стесняясь, говорил:

– Сегодня я работаю «Машкой».

Инцидент в студгородке

Был солнечный воскресный денёк 4 мая 1969 года. Мы, студенты первого курса Иркутского политеха, мирно сидели за столом в общежитии номер два в студгородке. Обедали тем, что сварили сами, чаще это были макароны по-флотски. Вдруг услышали за окном незнакомые для нас звуки: та-та-та, та-та-та. Гоша Олиферов, уже отслуживший в армии, уверенно сказал:

– Это из автомата стреляют.

Мы предположили, что стреляли по сбежавшему заключённому, ведь напротив четвёртого общежития стояли вышки с солдатами для охраны заключённых, работающих на строительстве Пожарного училища. Меж тем, выстрелов больше не было, а из окна первого этажа было видно, как в ту сторону потянулись студенты.

– Пойдём, посмотрим, – предложил один из нас, – что там случилось?

Между третьим и четвёртым общежитиями уже собралась толпа студентов, люди стояли и оживлённо переговаривались.

– Нечего здесь делать, пошли, парни, – сказал Гоша и зашагал обратно домой.

Стоящая рядом со мной женщина показала в сторону вышки и сказала:

– Вон, он стреляет.

Я не понял и стал высматривать, где этот зэк, который отстреливается от солдат? В это время солдат, стоящий на вышке, повернулся в нашу сторону и дал очередь из автомата по мирной толпе студентов. Народ побежал из зоны обстрела, но не все смогли убежать, несколько человек упали с простреленными ногами. В третьем общежитии располагается больница, и это оказалось кстати. Смотрю, уже на носилках несут раненых. У одной девушки перебитая кость торчала из ноги, у другой – обе ноги были прострелены. Я вернулся в общежитие, Гоша спрашивает:

– А где Толя Панютин?

– Не знаю, все разбежались.

Позже мы узнали, что он в больнице, тоже ранен. Толя рассказывал:

– Убегаю после выстрелов, посмотрел на ногу, а там дырка, что за дела? Только потом почувствовал боль: пуля прошила кость ниже колена, не сломав её.

Толя, отлежав в больнице некоторое время, после ходил с тросточкой. Но всё закончилось для него благополучно. Неизвестно, как сложилась судьба девушек, получивших такие серьёзные ранения во время инцидента.

Полковник, выступавший у нас в институте, рассказал:

– Солдату, охранявшему заключённых, принесли на пост водки. Он напился и повёл себя неадекватно, стал стрелять по проходящим машинам, по четвёртому общежитию. Хорошо, что было воскресенье, и многие студенты разъехались. Сослуживцы стрелявшего пытались остановить беспредел и, отвлекаясь на них, он перестал стрелять. За это время набежала толпа студентов.

Преступника осудили, он получил восемь лет строгого режима.

Захар Загадкин и фотография

Учился с нами на первом курсе Политеха парень из Черемхово, Володя. Высокий, симпатичный, очень умный, даже объём его головы превышал наши на пару размеров. Из минусов: лентяй и врунишка. Не сделает курсовую работу, а нас успокаивает, что сделал и даже какую оценку за неё получил. Поэтому мы не знали, когда он говорит правду, а когда привирает. И стали его звать Захар Загадкин. Из всех лентяев в нашей группе он продержался дольше всех. Уже всех выгнали, а он – с нами. Помогала ему в этом уникальная память. Лекцию прослушает, не записывая, а потом на сессии всё выдаст как по писаному. Он бы и весеннюю сессию сдал, но его не допустили. Не сдал много курсовых и практических работ. Жалко было с ним расставаться, привыкли к нашему Загадкину. Мы пытались подтолкнуть его к учёбе, но тщетно.

А теперь расскажу, как Загадкин решил заняться фотографией. Привёз он из своего Черемхово фотоаппарат и сказал:

– Я буду вас фотографировать.

– Давай, пробуй.

Заполнил всю плёнку нашими снимками и приготовился её проявлять. Как и положено, развёл проявитель и фиксаж в воде и поставил на стол. Взял кассету с плёнкой и фотобачок и попросил меня:

– Укутай меня с головой на кровати несколькими одеялами и получше, чтобы свет не попал.

Я постарался и всё сделал, как он просил. Через короткое время слышу недовольное мычание, и красный, как рак, Загадкин сбросил одеяла: