Владимир Кретов – Таверна КФЦ (страница 3)
Отец помрачнел ещё сильнее, хотя казалось, куда сильнее-то?
Мать на этот невысказанный ответ лишь тяжело вздохнула, взяла с подноса яйцо и начав чистить вдруг заревела.
Из её глаз брызнули слёзы, она покачала головой, и тихо себе под нос прошептала:
- И что теперь с нами будет?
Отец помрачнел ещё сильней и буркнул:
- Придумаю что-нибудь.
Но эти слова почему-то мать не успокоили - она продолжила плакать.
Так, стоп!
Я чего-то не понимаю.
Вернее, вообще, ничего не понимаю. А, желательно, понимать хоть что-нибудь.
Посмотрел на плачущую мать, потом на хмурого отца и решил, что приставать с расспросами не лучшее время.
Напряг память. Если с болью, но моя настоящая память, то есть Прохорова Степана Ивановича, приоткрыла мне момент моей смерти в прошлой моей жизни, то, может, и память пацана поддастся?
Стоило мне попытаться что-нибудь вспомнить, как закололо в виске, как раз в том, которым ударился прошлый владелец моего нынешнего тела, но воспоминания будто плотину прорвали, вывалившись на меня огромным скопом.
Какие-то разрозненные моменты, котрые пацан раньше даже не связывал между собой в причинно-следственную связь, начали выстраивать в моей голове понимание, что тут произошло и к чему это ведёт.
Мой отец служил в армии, возвращаясь к семье раз в год на пару недель. Служил долго, лет двадцать. Я, получается, получился у него с матерью в один из таких отпусков. Но недавно он, так сказать, ушёл на пенсию - получил рассчёт, и... решил вложить получившеюся кругленькую сумму в какой-нибудь бизнесс.
А вот я бью палкой крапиву за сараем с правой стороны. Там раньше компостная яма была, а сейчас целая куча крапивы!
Так, я теперь знаю, где эта крапива, но сейчас мне это знание ни к чему.
Дальше!
Ага, вот отец пришёл домой радостный - ему дали ссуду на покупку таверны и прилежащей к ней большой земли. Своих, накопленных за двадцать лет службы, денег не хватало, так что половину пришлось брать в местном "аналоге" банка.
А вот я провалился ногой в дырку уличного туалета. Не удивительно с неуклюжестью пацана. И да, туалет, а-ля сортир тут во дворе тоже имеется. С другой стороны свинарника. Всё-таки я много чего тут ещё не посмотрел на улице.
Но сейчас это воспоминание мне нафиг не нужно! Тем более за столом...
Вот воспоминание, как таверну, почти сразу после покупки моментом покинул весь рабочий персонал - кухарки, официанты, а по-местному - халдеи, уборщицы. Вообще все!
Помню растерянные лица родителей от такого поворота, и понимания, что они теперь остались лишь одни на всю большую таверну. Меня за рабочую силу они не воспринимали...
Помню, как приходил владелец соседней таверны, взыхал и наигранно разводил руки в стороны на жалобы моих родителей. Помню, как говорил, что, к сожалению, ничем не может помочь, так как у него и самого проблемы с персоналом. А потом, когда отвернулся от родителей, оскалился. Думал его никто не видит, но я видел.
А вот я бью палкой крапиву за сараем...
Так! Дальше!
Вот мать пытается сформировать какое-то меню для таверны. Кухаркой она никогда не работала. Пищевым технологом тем более. Просто дома в основном готовила каши для семьи, а теперь ей приходится вставать на кухню, чтобы таверна как-то работала.
Вот воспоминание о том, что хмурый отец говорит маме, что не может найти персонал. Все, кто соглашается на работу, через пару дней говорят, что им заплатили больше, и через пару дней он видит их в соседней таверне!
А вот я бью палкой крапиву за сараем...
Да ё-моё!!! Это что - любие занятие пацана, раз у него столько воспоминаний об этой войне палки с крапивой?!
Дальше!
Вот воспоминание, как потихоньку, неделя за неделей, посетителей становится всё меньше и меньше, как мои отец с матерью не вывозят вдвоём работу этой большой таверны. А потом уже начинают вывозить, но это оттого, что клиентов почти не осталось.
Помню, как у отца руки начали опускаться и ушёл блеск из глаз.
Помню первые слёзы матери, когда стало понятно, что нам становится нечем платить проценты по ссуде, из-за этого приходится урезать свой собственный паёк, но и это не помогает.
А вот я бью палкой крапиву за сараем...
Да твою же меть!
Скошу её нахрен всю, эту крапиву, чтобы в голову больше не лезла!
Ну и сейчас - отец ходил к ростовщику, чтобы попросить у него отсрочку по выплате процентов, но отсрочку ему не дали...
Все эти воспоминания встали в моей голове во вполне понятную конструкцию.
Итак!
Отец, когда получил огромную сумму, хотел её не разбазарить потихоньку, а, возможно, "вложить все бабки" и "жить на проценты". Обеспечить себе, так сказать, безбедную старость на пенсии после того, как двадцать лет тянул лямку.
Понять мужика можно. Эта идея нашла бы тёплый отклик в груди девяносто девяти процентов мужиков.
Вот только отец не учёл, что ему с самого начала начнут вставлять палки в колёса.
Очевидно, что демарш бывших сотрудников был неспроста.
И кто же тут злодей?
Ростовщик. Ну и конкурент, понятное дело.
Почему ростовщик? Потому что ему отойдёт таверна, если за неё не платить.
Причём здесь владелец соседней таверны?
А при том, что у одного лишь ростовщика не было рычагов воздействия на моего отца, а вот у конкурента были - весь бывший перешёл работать к нему. Очевидно, что это именно он их подговорил на это. Всех новых тоже к себе перетягивает.
Нужно ли ему столько работников?
Сомневаюсь.
Но он намеренно делает дефицит рабочий силы, принимая всех к себе. Даже в ущерб. Даже неся при этом убытки.
Зачем?
Очевидно, что он в доле с ростовщиком и такой большой пирог, как таверна моего отца, они будут делить вместе.
В общем, эта парочка собирается совершить этакий пассивный рейдерский захват средневекового розлива.
В голове закололо.
Я поморщился и аккуратно потёр виски.
В этот раз мозг отдавал мне свою память не в пример проще, чем в первый раз.
Это хорошо.
- Что случилось? Рана болит?
Справа послышался голос матери.
Глянул на неё.
Пока я тут вспоминал прошлое и размышлял, плакать она уже перестала, слёзы уже тоже вытерла, но лицо всё ещё было припухлым, а глаза красными.
Я покачал головой:
- Нет, всё в порядке.