Владимир Козяев – Честь семьи Роппеймеров (страница 3)

Макс подходит ближе и видит, что блестят не глаза незнакомца, а его очки, нижняя же часть лица скрыта под маской, отчего он напоминает хирурга во время операции.

Сыщик хочет о чем- то спросить, но человек качает головой и молча протягивает ему такую же маску с завязками.

– Одень ее, или погибнешь, – слова проникают в мозг извне, из некоего таинственного источника, поскольку совсем не похожи на человеческую речь.

********

До назначенной встречи оставалось еще два часа, а знаменитый сыщик уже успел хорошо позавтракать и привести себя в порядок, то есть умыться, переодеться и тщательно побриться.

Переместившись из аэропорта J.F.Kennedy в центр города, на Манхеттен, где расположен комплекс зданий Rockefeller Center, он решил просто погулять по тем местам, с которыми были связаны воспоминания его отрочества, юности и начала трудовой биографии.

К своему удивлению детектив не ощутил никакой ностальгии, хотя не так уж много здесь изменилось за столько лет.

Конечно, стало чище и светлее, тут и там выросли новые помпезные здания-небоскребы, разрослись зеленые зоны, – и все-же это был все тот же район, с которым были связаны его юные годы.

"You can’t go home again"*, – заключил Макс, оценив свои внутренние ощущения.

………………..

*You can’t go home again (англ.)– аналог известного выражения Гераклита «нельзя войти в одну воду дважды», что подразумевает необратимость изменений. Смысл в том, что даже если вы вернётесь на прежнее место, оно уже другое, как и вы сами.

………………..

Глава 5

Скоростной лифт доставил сыщика на верхний этаж небоскреба на Rockefeller Plaza, 45 за считанные секунды.

В приемной он увидел двух парней, словно вышедших из фильма «Матрица»: те же неподвижные лица, одинаковые костюмы и черные очки.

Под пиджаками у обоих наметанным глазом он определил пистолеты в наплечных кобурах.

Подойдя к нему вплотную, секьюрити быстро просканировали его одежду и несессер и молча открыли перед ним дверь в офис главы компании Roppeymer Development&Consulting.

********

Вошедшего поразил не сам кабинет, куда он вошел, и даже не его громадные размеры, а гигантские окна в пол, по сути, представляющие собой единую стеклянную стену.

С одной стороны, был виден Центральный парк, серевший под февральским небом, другая половина выходила на East River.

«Лучший обзор Нью- Йорка с высоты птичьего полета,»– почему- то подумалось Максу.

Хозяйка кабинета сразу вышла из- за стола и приближалась к нему с дежурной улыбкой, протягивая руку для приветствия.

Это была дама примерно его возраста, ухоженная и подтянутая, источающая аромат нежных духов. Короткие, слегка вьющиеся светлые волосы, элегантные очки в золотой оправе, строгий брючный костюм в мелкую вертикальную полоску.

– Мейли Роппеймер, – представилась она, пожимая детективу руку и рассматривая его внимательными, умными глазами, – Прошу садиться.

– Макс Пипсен, – ответил сыщик и направился вслед за хозяйкой к столу.

– Спасибо, что приняли приглашение. Чай, кофе, или что- нибудь покрепче?

Сыщик выбрал кофе, поскольку после столь длительного перелета никак не мог окончательно прийти в себя и адаптироваться к местному времени.

– Я понимаю, что вы устали, – оценила его состояние мадам Роппеймер, – Но дело не терпит отлагательства и поэтому я пригласила вас на встречу сразу же после вашего прибытия, извините.

«Странная какая- то срочность, – думал Пипсен, потягивая принесенный напиток, – Почти 60 лет никто особенно не чесался, а теперь вдруг с места в карьер.

Может, что- то случилось…?».

Вслух, однако, он ничего не сказал, заранее решив, что на первом этапе постарается только слушать и лишь по мере необходимости будет задавать вопросы.

Клиенты как правило ценят такую модель поведения.

– Я думаю, мистер Пипсен, что вы, в присущей вам манере расследования, использовали время для изучения всей информации, относящейся к нашему делу. Не так ли?

Макса не удивляла ее чрезвычайная проницательность; понятно, что представители этого круга, занимающие столь высокое положение в обществе и владеющие миллиардами долларов, уже по определению являются людьми неординарными, отличающимися высоким интеллектом и умом.

Поэтому, услышав этот вопрос, детектив лишь слегка наклонил голову в знак согласия.

– И к каким выводам вы пришли?

Прямой вопрос требовал столь же прямого ответа, поэтому пришлось ломать привычную схему первого общения с клиентом.

«Черт возьми, она решила сразу проверить меня на вшивость – вот это деловая хватка. Браво. Думаю, мы сработаемся», – подумал знаменитый сыщик.

– Не буду перечислять известные вам факты, касающиеся исчезновения вашего дяди в 1961 году, сразу перейду к версиям и их оценке.

Сразу оговорюсь, что из-за скудности информации и ограниченного времени выводы могут быть неполными. К тому же, у меня появился ряд вопросов, на которые я хотел бы получить ответ.

Итак.

Первая версия, она же вывод, сделанный по результатам официального расследования.

Майкл утонул, не добравшись до берега.

Очень сомнительно, если верно то, что он поплыл, обвязавшись пустыми канистрами, а до берега было около трех километров.

Версия вторая. Не утонул, а, добравшись до берега, был съеден крокодилами.

С учетом того, что морской крокодил – крупнейший из всех современных видов, известный своей агрессивностью, и обитает в том числе в мангровых болотах и устьях рек рядом с Арафурским морем в Индонезии, это весьма достоверная версия, увы.

Если произошло это печальное событие, то ничего найти, конечно, не удастся.

Версия третья. Ваш дядя благополучно добрался до берега и был захвачен племенем асматов, обитающем на этой территории. В этом случае он вполне мог быть принесен в жертву, или же съеден этими дикарями- каннибалами (прошу извинить за натурализм).

Версия вполне правдоподобная, учитывая массовые зачистки, проведенные голландцами в деревнях асматов тремя годами ранее.

Как говорится, «око за око, зуб за зуб.» Старо, как мир.

Версия четвертая, самая оптимистическая. Майкл Роппеймер был принят в племя асматов и стал одним из них.

Это возможно, если принять во внимание тот факт, что он уже был в этом регионе ранее, вместе с Гарвардской экспедицией Пибоди, как ассистент в антропологической группе и, соответственно, его уже знали в асматских деревнях и не стали бы к нему применять насилие.

Если не ошибаюсь, предметы, привезенные Майклом из первой экспедиции, находятся в Музее примитивного искусства?

Заинтересовавшись культурой племени асматов, он решил вернуться самостоятельно для сбора артефактов (главным образом – деревянных тотемов и военных щитов), чтобы еще пополнить коллекцию музея, созданного его отцом.

Как вам наверняка известно, ни одна из этих версий не нашла своего документального подтверждения, несмотря на все предпринятые поисковые меры.

Мейли его внимательно слушала, иногда слегка склоняя голову в знак согласия.

Поняв, что докладчик закончил свою речь, она спросила:

– Вы очень толково изложили все возможные версии, а также свои выводы. Кажется, вы оправдываете свою репутацию.

Так какие вопросы у вас остались?

– Мне не удалось выяснить роли Рене Ваессена, оставшегося в перевернувшейся лодке и спасенного на следующий день. Кроме того, в экспедиции наверняка были проводники из местных. Что они рассказали об этом инциденте?

– Могу ответить на оба вопроса. Ваессен был членом нидерландской гуманитарной миссии, он ученый, сопровождавший дядю в этом походе. Его показания представляют некоторый интерес только потому, что он был последним человеком, видевшим Майкла живым и слышавшим его слова. Репутация у него как у ученого и человека безупречная, отношения к пропаже или гибели напарника он явно не имел. Рене умер пять лет назад.

Проводники действительно были, они спрыгнули с лодки, когда она перевернулась, и сразу поплыли к берегу. Благополучно добрались, потом два дня шли через джунгли назад и были обнаружены спасательной командой. Ничего дополнительно от них узнать не удалось.

Вы можете ознакомиться со всеми материалами по данному делу, они ждут вас в приготовленном для работы офисе.

– Я понял. Проводники добрались до берега, следовательно, Майкл имел не меньше шансов. Версия с крокодилами становится весьма зыбкой.

Повисла пауза.