Владимир Козин – Под стук копыт (страница 14)
— Что вы делали в арыке?
— Спал. И ловил саранчуков. Кроме того, поймал одну великолепную сагу: огромная и очень нежная. Но было так жарко, что я залез в арык и заснул.
— Борис Сергеевич, наш дом рядом, рукой подать!
— Спасибо. Я зашел бы к вам, но увлекся своими насекомыми. Весь день ловил. Как поживает ваша жена?
— Хорошо, цветет, она будет вам очень рада. Вы с каким поездом приехали?
— Пешком.
— Из Ашхабада?
— Потом расскажу. Как ваши овечьи дела?
— Ничего. Нет, плохо! Все идет слишком медленно.
— Ну, дорогой мой, вы не знали старой жизни!
— А мне плевать на нее, я сравниваю свою жизнь с будущим. Тина вам будет страшно рада, она вспоминает вас чуть не каждый день. Влюблена она в вас, что ли?
— Она? Да, она добрый человек. А вы говорите глупости.
— Нет, она влюблена в вас. Честное слово, она влюблена во все хорошее.
— Спасибо.
— Рассказывайте, как вы попали пешком в Рабат!
— Из-за негодяев.
— Ну, не ограбили же вас!
— Нет, ограбить меня трудно, со мною только сачок для ловли насекомых: когда мне одиноко или грустно, я ловлю разную славную мелочь. Это счастливое занятие: бегаешь по горячей земле, как новорожденный, крадешься, замираешь — и так весело, когда схватишь какого-нибудь крылатого, голоногого музыканта. Забавная публика, у каждого — свой талант и характер, и ни один не станет заниматься пустяками или чужим делом. Мне с ними очень хорошо, и всегда жаль опускать их в морилку. Набегался я за день так, что от усталости свалился в арык и заснул. А вы откуда?
— Две недели был в песках, на колодцах. Изголодался и соскучился.
— Значит, я не вовремя?
— Не говорите ерунды, доктор, вы уже пожилой. Идемте!
Доктор вытащил из арыка большой, длинный сверток и улыбнулся Кулагину.
— Это что?
— Чудо.
Тина, стоя на коленях, наливала директору стакан чая, когда в сад вошли Кулагин и доктор Невзоров.
— Тиночка, — крикнул Кулагин, — принимай любимых!
Женщина уронила стакан, обожглась, вскрикнула, вскочила, обняла мужа и стала его целовать, не видя никого и ничего не чувствуя, кроме сильного, родного человека, чудесного своею привычною близостью, своим неожиданным возвращением. Директор поднялся с ковра и стоял, застенчиво улыбаясь. Доктор подошел к нему, пожал руку и сказал:
— Умеют некоторые женщины любить!
— Доктор, доктор! — вскрикнула женщина, подбежала к Невзорову, взглянула в его длинное, обветренное лицо, обняла и запрыгала. — Я не знаю, что мне с собою делать. Я такая счастливая. Какие вы оба чудные, что приехали!
— Пыльные насквозь! — сказал директор.
— Сейчас же мыться, — сказала женщина, — чиститься, переодеваться, потом — плов и чай! Идемте!
— Тина Алексеевна, — сказал доктор, — налейте мне, пожалуйста, крепкого, горячего чайку и ведите своего Кулагина! Я не могу.
— Что вы говорите, доктор, что вы не можете?
— Я не могу уйти от самовара!
Невзоров сел на текинский ковер, снял свою широкополую шляпу, посмотрел вслед Тине и Кулагину и придвинул к себе стакан чая.
— Хорошо! — сказал он и засмеялся.
— А вид у вас не очень счастливый.
— Пустяки. Какая женщина! Поправилась! Нет, хорошо жить на свете! Была пустыня, дикое солнце, одиночество. Теперь — сад с арыком, вечерняя тень, сердечные люди. Жизнь. Люблю противоречия и человеческую радость. И самоварчик очень задушевный!
— Самовар хороший.
— И ковер, на котором мы с вами блаженно сидим, лучший в Туркмении.
— Какая это счастливая вожжа под хвост попала вам, доктор? Что вы все хвалите?
— Удивительно легкий коврик! И чуть-чуть горькие линии, чуть печальные цвета. Где я видел такой же ковер?
— Мало ли в Туркмении богатых ковров!
— Во сне? Когда спал в сухом арыке?
— Чего ради вы таскаетесь по пескам?
— Ловлю саранчуков. Поймал редкую сагу!
— А мне, признаться, не до саг!
В сад, веселая и проказливая, вошла Тина с ведром в руке.
— Устал! — сказала она, улыбаясь, палила из самовара полведра горячей воды и убежала; убегая, крикнула: — Времечко что реченька!
— Насмешница! — ласково сказал директор. — Завидую: здоровая женщина! И любовь в глазах.
— Умница. А ведь умирала!
— Молодость.
— Любовь! Был у меня случай…
— Случаи бывают разные! — проговорил директор. — Вы — доктор: что мне делать, чтобы так не уставать?
— Вы любите свое дело?
— Ну, люблю.
— Полюбите еще больше, и уставать не будете.
— Может быть, мне верхом чаще ездить?
— Пешком!
— Отвык.
— Вы знаете, почему я пешком гулял по пустыне?
— Бабочек ловили.
— Не всякое насекомое — бабочка, дорогой директор!
— Понимаю.
— Сейчас — мой отпуск, но мне сказали в Ашхабаде: не хотите ли поехать с санитарной экспедицией по окраинам Туркмении? Думаю: чем грустить мне в каком-нибудь санатории, лучше я отдохну среди чистых песков, на легком деле — народу полезно, и мне полезно и приятно. Но в экспедицию собрались негодяи.