Владимир Козин – Под стук копыт (страница 16)
— Дам. Пожалуйста.
— Борис Сергеевич, вы можете по пути найти свою девушку? — спросила женщина.
— Никакой девушки у него не было, — сказал директор, — старый доктор выдумал себе мечту: отдыхать в наших песках трудно, доктор устал от солнца и пришел к нам в сад. Вот и все. Возвращаться в пески ему, конечно, не хочется.
— Девушка была!
— Уверен — не было.
Доктор спокойно достал большой, длинный сверток, на котором он сидел, развязал его и развернул.
Это был текинский ковер, такой же, как разостланный в саду, у вечернего арыка, только чуть проще был его рисунок, строже и задумчивей цвета.
— Она? — спросила Тина.
— Да. На вечную память.
— Оставьте этот ковер пока у меня, — сказал Кулагин.
— Нет.
— Я повешу его на степу и никому не позволю прикасаться.
— Нет, не могу.
— Через месяц я привезу его вам, в Ашхабад.
— Нет, — резко сказал Невзоров, — лучше я подарю его директору.
— Мне?
— Вам, чтобы вы часто смотрели на него!
— Коврик мне нравится.
Доктор свернул ковер в трубку, сел на него и показал директору дулю.
— Я понимаю, — сказал директор, — почему вы драпанули из экспедиции: с таким застенчивым характером…
— Этот ковер я нес под мышкой через пустыню двое суток.
— Нехорошо, Борис Сергеевич! — печально произнесла Тина. — За что вы придираетесь к нашему директору? Сердитесь на Кулагина, хотя ему до санитарной экспедиции, кажется, никакого дела нет!
— То есть как это? Выехал с товарищами в пески и с легкой совестью исчез? Его для этого посылали?
— Меня никто не посылал, дорогой Андрей Петрович!
— Вы сами себя послали! Если бы я был начальником вашей экспедиции, я догнал бы вас, взял бы повод вашего коня…
— Я ушел пешком.
— Взял бы вас за руку и привел бы к товарищам: они ваши сотрудники.
— А я бы не пошел!
— Со мною?
— С вами пошел бы.
— Хорошо, я довезу вас завтра до ваших колодцев.
— Андрей?
— Надо.
— Опять в пески?
— Да ведь и я оставил своих негодяев.
— Тебе там делать больше нечего, ты сам сказал!
— Посмотреть.
— Ну, нет, — проговорил директор, — довольно вам кататься по пескам, здесь тоже дела до черта! Я вымотался один.
— Он очень устал, — сказала женщина, — даже молока больше не дает…
— Что?
— Ты что говоришь, Тина?
Доктор хохотал.
— Обмолвилась. Простите… не пьет!
— Проказница!
— А времечко что реченька, хочется жить и любить. Не пускайте Андрея в пески!
— Не пущу.
— Но позвольте!
— Андрей Петрович, — сказал доктор, — я оставляю вам свой ковер!
— Ой, пожалуйста! Я не видел ничего прекраснее и благороднее…
— Девушки далеких песков? — спросил директор.
— Это чистый текинский ковер, — сказал Кулагин, — а доктор был в песках Пендинского оазиса, пендинские ковры толще и белее красками. Текинских ковров в Пендинском оазисе не ткут! Уличающая подробность, доктор, не забывайте никогда: без живых подробностей выдумка мертва!
— Ничего не было? — спросила Типа.
— Не было девушки! — крикнул директор.
— Ну, — гневно сказал доктор, — попался опытному зверю, оставляю ему свой ковер на месяц!
— Девушки не было! — обиженно прошептала Тина.
— Тина Алексеевна, — сказал доктор, — вскипятили бы мне еще один самоварчик: я ваш лучший гость — посланник бога!
НОЧЬ У КОСТРА
Задумчивый Витя и трехлетний озорник Васька утром проснулись с воспаленными глазами. Был май, над совхозом стояли пыль и солнце. Глаза мальчиков слезились, дети смотрели на родителей с жалобным недоумением и хныкали. Васька презрительно отмахивался от материнской ласки, Витя, попискивая, лез утешаться к отцу.
— Забери детей, Люба! — сказал Метелин. — Что ты хочешь, Вит?
— Васька меня ударил и в арык толкнул.
— Вит, это было вчера.
— Я его и сегодня побью, — оживившись, сказал Васька.
Витя взглянул на обидчика, опустил руки и негромко заплакал. Метелин поставил его на пол.
— Иди реветь к матери. Рева.
— Зачем рожал?