Владимир Козин – Под стук копыт (страница 10)
— Дурак! Что шумишь? — прохрипел Додур подбегая.
— Он бросается. Копытом ударил.
— Вырви кол. Сразу!
— Сейчас… Ой! Голова моя!
— Я сам!
Дверь кибитки приоткрылась. В лунную ночь выглянула простоволосая Ай Биби.
Додур застыл на открытом месте.
— Кто здесь?.. Нур Айли, проснись!
Конь заржал. Женщина переступила порожек и увидела Додура.
— Ты? Здесь?
Из кибитки выскочил Нур Айли. Напротив, в камышовом шалаше, вспыхнул огонь. За кибитками залаяли собаки.
— Додур-бай, люди! — крикнул Палван.
Додур повернулся, перепрыгнул через арык и побежал. Убегая, он слышал, как кричала Ай Биби:
— Я убью собаку!
Жизнь повернулась черной стороной.
Кака-бай вырыл в Афганистане всего один колодец: половину стада накрыли на границе „зеленые фуражки“. Джигитов не было. Додур был молод и неопытен в лихом искусстве грабежа и отсечения голов. Только Оджор Аймет согласился уступить ему Палвана за десяток хороших овец. Не мчался под Додуром и Дик Аяк. Додур страдал. В нем росла сила ненависти и отчаяния. Он мог бы стать опытным бандитом, по мешала молодость — беспутная ярость и недостаток терпения.
Додур не мог забыть Дик Аяка.
Весть о скачках взволновала его. Палван присыпал золой потайных костров разбитую голову и понемногу худел. Он боялся аулов.
Но Додур решил еще раз увидеть Дик Аяка.
Осеннее утро. Долина скачек.
Песок и небо.
В конце долины, за бугром, две осторожные фигуры, одетые в отрепье. Голова одного повязана тряпкой.
— Напрасно мы пришли сюда, Додур-бай!
— Не твое дело. Никто нас не узнает в этой рвани — примут за нищих.
— Место открытое, трудно бежать. Народу будет много.
— Где народ?
— Плов кушает. Сегодня большой праздник.
— Я хочу видеть, как поскачет Дик Аяк.
— Только бы нас не увидели!
— Молчи, трус!.. Вдруг будет глотать пыль конь Кака-бая?
— Нет! Я видел, как он скачет.
— Его могли испортить!
— Это не конь — шайтан! Шайтана не испортишь. Он разбил мне голову!
— Дик Аяк знает, кого бить. Он не позволит всякому хватать себя за холку. Дик Аяк умнее человека. Хочу, чтоб был он мой!
— Люди идут, Додур-бай!
В долину собирались ближние и дальние колхозы. В поводу вели закутанных в попоны коней. Шли старики, бежали мальчишки, толпились стороною женщины. Ржали кони. Колхозы вели на состязание своих любимцев. Лошади чуть касались песка легкими ногами и высоко держали головы. Их всегда любили. Сегодня они были героями. Туркменистан поет страстные и нежные песни о своих лошадях.
Зрители располагались на возвышении. Говорили о конских достоинствах и вспоминали былые победы. Седобородые судьи рассаживались против белого флажка. Коням задавали скаковой ячмень и щупали мышцы крупа: если мягкие, надо напоить; если твердые, как ладонь, поить перед скачками не нужно.
Зрители начинали волноваться.
— Дик Аяк в настоящем теле, — сказал один из колхозников. — Я провел рукой по его крупу — шерсть встала передо мной, как будто я начальник на параде. Хороший чапарман Нур Айли!
— Сегодня утром он так проезжал Дик Аяка, что конским потом можно бы полить наш хлопок.
— Вот Нур Айли!
Тренер был одет в голубую рубаху. Голова повязана красным платком. За ним, улыбаясь, шла Ай Биби в полутуркменском, полуевропейском наряде. Нур Айли направился к судейскому месту, где среди торжественных бород уверенно сидел Аллаяр Сапар.
— Дик Аяк в порядке, Аллаяр, — сказал Нур Айли. — Не пора ли начинать? Становится жарко.
— Давай начнем.
— Ну, — дрогнувшим голосом проговорил Пузы Позы и обнял тренера, — заставь всех глотать пыль. Опасайся вороного копя!
— Помоги тебе аллах! — промолвил Кули Кама.
— Не успеет твой аллах!
— Скачи так, как ты скакал ночью со мной, — тихо сказала Ай Биби. — Пусть сядет на тебя птица счастья!
Судьи пошевелились и замерли. Зрители столпились сзади. Всадники один за другим проскакали перед судьями коротким галопом.
— Выехали! Выехали!
Толпа сдержанно зашумела:
— Это чей золотистый?
— Колхоза „Кызыл Пахта“.
— У него ноги слабые, — заметила Ай Биби.
— Гнедой! Смотри! Красивый конь.
— Дик Аяк!
— Все можно отдать за такого коня!
— И отдам! — прошептал Додур.
Лошади прошли к концу долины и скрылись за поворотом.
— Сейчас поскачут! — сорвавшимся голосом крикнул Кули Тач.
Настала тишина.
— Палван! — шепнул Додур.
— Что, хозяин?
— Дик Аяк придет первым?
— Дик Аяк — самая быстрая птица на земле.