Владимир Кожевников – Звёздный уборщик (страница 2)

Она не ответила. Только посмотрела на него своими синими глазами, в которых не было ничего — ни страха, ни любопытства, ни благодарности. Только бездна. Гарри подумал, что, возможно, это и есть амнезия — не потеря памяти, а потеря себя. Человек без прошлого — это не человек. Это чистый лист, на котором может быть написано всё, что угодно.

— Гарри, — голос Кесси в наушнике. — Ты уверен, что стоит привести её сюда? Мы не знаем, кто она. Что она.

— У нас нет выбора, — ответил он. — Она не может остаться на «Стреле». Корабль мёртв.

— Мы могли бы передать её Империи. Получить награду. Или повстанцам — они тоже заплатят. Или корпорации — эти вообще не торгуются.

— И что потом? — Гарри посмотрел на Арию, которая плыла впереди, не обращая внимания на его разговор. — Империя её убьёт. Повстанцы используют. Корпорация... — Он покачал головой. — Я не знаю, что сделает корпорация, но ничего хорошего.

— Это не наша проблема.

— Теперь наша.

Пауза. Гарри слышал, как Кесси вздохнула — тихо, почти неслышно. Она всегда так делала, когда не соглашалась, но не хотела спорить.

— Ладно, — сказала она. — Но, если она попытается нас убить, я не буду церемониться.

— Справедливо.

Они добрались до шлюза «Мусорщика». Гарри открыл люк и пропустил Арию вперёд. Она переступила порог и замерла, оглядываясь по сторонам. Коридор был узким, тускло освещённым, с трубами, которые тянулись вдоль стен, и кабелями, свисающими с потолка. Пахло машинным маслом и потом — запах, который Гарри давно перестал замечать, но который сейчас, через реакцию Арии, показался ему отвратительным. Где-то в глубине корабля гудел двигатель — низко, утробно, как сердцебиение зверя.

— Это твой корабль? — спросила она. Голос был ровным, без эмоций.

— Наш, — ответил Гарри. — Мой и моей команды.

— Команды, — повторила она, как будто это слово было незнакомым. — У тебя есть команда.

— А у тебя нет? — Он посмотрел на неё. — Ты помнишь что-нибудь?

Она молчала секунду. Потом покачала головой.

— Только обрывки, — сказала она. — Свет. Боль. Голоса. Я не знаю, чьи они.

— Это нормально, — сказал Гарри, хотя не был уверен. — Память возвращается постепенно.

— А если не вернётся?

Он не ответил. Потому что не знал.

Они прошли в главный отсек — тесное помещение, забитое оборудованием, консолями и старыми креслами, которые давно потеряли свой первоначальный вид. Кесси сидела за пультом, жуя что-то, что пахло синтетическим белком. Дрейк стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на Арию с выражением, которое Гарри не мог прочитать.

— Значит, это она, — сказала Кесси, отложив свою еду. — Девушка из ниоткуда.

— Её зовут Ария, — сказал Гарри.

— Ария, — повторила Кесси, растягивая имя. — Красивое имя. Настоящее?

— Не знаю.

— Откуда ты его взял?

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не может. Он не знал, откуда взялось это имя. Оно просто пришло — как будто всегда было там, в глубине его сознания, и ждало момента, чтобы всплыть на поверхность.

— Оно... подошло, — сказал он наконец.

Кесси подняла бровь, но не стала допытываться. Вместо этого она повернулась к Арии.

— Ты помнишь, что с тобой случилось? — спросила она. — Почему ты была на «Стреле»?

Ария посмотрела на неё. В её взгляде не было враждебности — только та же немота, которая пугала Гарри больше, чем любая агрессия.

— Нет, — сказала она. — Я помню только... — Она замолчала, нахмурилась. — Что-то про долг. И про цель.

— Долг? — переспросил Дрейк. — Какой долг?

— Не знаю. — Ария покачала головой. — Это как... как эхо. Я слышу его, но не могу разобрать слова.

Кесси и Дрейк переглянулись. Гарри видел, о чём они думают: она опасна. Она нестабильна. Она может быть врагом. Но он также видел в их глазах другое — любопытство. И, возможно, сострадание.

— Ладно, — сказал Гарри, прерывая молчание. — Она останется с нами, пока мы не выясним, что происходит. Кесси, подготовь ей каюту. Дрейк, проверь «Стрелу» — может, там есть что-то, что поможет нам понять, кто она.

— А ты? — спросила Кесси.

— Я поговорю с ней.

Он посмотрел на Арию. Она стояла неподвижно, как статуя, и смотрела в иллюминатор, за которым медленно вращалась Рейнбоу-7. В её глазах отражались огни планеты — красные, синие, зелёные, — и на мгновение Гарри показалось, что он видит в них что-то живое. Что-то, что борется с пустотой.

— Ария, — позвал он. — Пойдём.

Она обернулась. Посмотрела на него — и кивнула.

Они прошли в коридор, который вёл к каютам. Гарри открыл одну из дверей и жестом пригласил её войти. Каюта была маленькой — койка, стол, шкаф для одежды. Но в ней было окно, и это было главное.

— Здесь ты можешь отдохнуть, — сказал он. — Если что-то нужно, позови. Я буду рядом.

Ария вошла в каюту и остановилась у окна. Она смотрела на Рейнбоу-7 — на планету, которую, возможно, никогда не видела, но которая теперь была её единственным домом.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она, не оборачиваясь.

Гарри замер. Он не ожидал этого вопроса.

— Не знаю, — сказал он честно. — Может, потому что когда-то кто-то помог мне.

— Кто?

— Неважно. — Он покачал головой. — Отдыхай.

Он закрыл дверь и прислонился к стене коридора. Пульс отдавал в висках, как удары молота. Он думал о том, что только что сказал. О прошлом, которое пытался забыть. О войне, которая отняла у него всё — дом, семью, смысл.

Он думал о том, что Ария — это не просто девушка из ниоткуда. Она — зеркало. И то, что он увидит в этом зеркале, может его уничтожить.

***

Той ночью — если можно назвать ночью время, когда ты не видишь солнца — Гарри не спал. Он сидел в главном отсеке, пил синтетический кофе и смотрел на данные, которые Дрейк собрал со «Стрелы». Ничего. Никаких записей, никаких логов, никаких следов экипажа. Только пустые каюты и работающий маяк.

— Это странно, — сказал Дрейк, появившись в дверях. — Корабль выглядит так, будто его только что покинули. Ни пыли, ни повреждений. Идеальный порядок.

— Может, его и правда только что покинули, — предположил Гарри. — Может, Ария была не единственной на борту.

— Тогда где остальные?

— Хороший вопрос.

Дрейк подошёл и сел напротив. Он был старым — старше Гарри, старше Кесси, старше всех на «Мусорщике». Его лицо пересекал шрам — след от старой раны, которую он никогда не объяснял. Он редко говорил, но, когда говорил, его слова имели вес.

— Ты думаешь, она опасна? — спросил Дрейк.

— Да, — ответил Гарри без колебаний. — Но не для нас.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. — Гарри отпил кофе. — Просто чувствую.

Дрейк кивнул. Он не стал спорить. Он просто сидел и смотрел в стену, как будто видел там что-то, чего не видел Гарри.

— Я видел таких, как она, — сказал он наконец. — Во время войны. На Орионе-4. Их делали из людей. Брали детей и... переделывали. Делали оружием. Я видел одну такую — девочку лет двенадцати. Она убила троих солдат голыми руками, прежде чем её остановили.

Гарри посмотрел на него.