Владимир Кожевников – Водохранилище (страница 3)

— Почему?

— Потому что то, что зовёт тебя, — не твоя мама. Это что-то другое. Что-то, что притворяется ею.

— Откуда ты знаешь?

Пастор не ответил. Он не знал. Но он чувствовал. Чувствовал, как что-то тянется к нему из глубины водохранилища — холодное, голодное, терпеливое. Что-то, что ждало. Что-то, что знало его имя.

— Останься здесь, — сказал он. — На ночь. Утром мы что-нибудь придумаем.

Девочка кивнула. Легла на диван, свернулась калачиком. Пастор накрыл её пледом — старым, шерстяным, который помнил ещё его мать. Потом вернулся к окну.

Вода смотрела на него.

Он смотрел на воду.

И где-то глубоко, под слоем ила и камня, что-то шевельнулось.

***

На другом конце городка, в старом доме у самой плотины, старуха по имени Мэйбл Торн не спала.

Она сидела в кресле-качалке, укутанная в три одеяла, несмотря на то что в доме было тепло, — и смотрела в окно. Окно выходило на водохранилище, и Мэйбл видела то, что видеть не хотела. Видела обнажившееся дно. Видела фундаменты домов. Видела тела.

Она знала, что они там. Знала с самого начала. С шестьдесят второго года, когда плотину построили, и вода поднялась, и всё, что было внизу, ушло под поверхность. Мэйбл тогда было двадцать пять. Она была молодой, красивой, и она была там — на строительстве, вместе с другими женщинами, которые готовили еду для рабочих. Она видела, что они нашли.

Камни.

Она помнила их — гладкие, чёрные, отполированные временем. На каждом была вырезана спираль. Рабочие находили их в фундаменте старой церкви — той, что стояла на холме над долиной, — и сначала думали, что это просто старые камни, индейские артефакты, ничего особенного. Но потом начали происходить странные вещи.

Люди начали забывать.

Не всё — мелочи. Имена. Лица. События. Сначала это было незаметно — кто-то забыл, куда положил инструмент, кто-то не мог вспомнить имя соседа. Но потом забывчивость стала распространяться, как болезнь. Рабочие забывали, зачем пришли на стройку. Инженеры забывали, как строить плотину. А однажды утром бригадир — здоровый мужик по имени Билл Харрис — вышел к рабочим и сказал, что не помнит, как его зовут.

Тогда-то и появился Элиас Вейн.

Мэйбл помнила его — высокого, сгорбленного, с длинной белой бородой. Он пришёл откуда-то из леса, никто не знал откуда, и сказал, что знает, что делать. Что камни нужно собрать. Все до единого. И закопать. Глубоко. Под водой. Чтобы никто никогда их не нашёл.

Люди не поверили ему. Но когда забывчивость стала угрожать всей стройке, когда рабочие начали забывать, как дышать — буквально, один умер, просто перестав дышать, — они послушались. Собрали камни. Сложили в фундамент церкви. Залили бетоном. А потом вода сделала остальное.

Мэйбл помнила, как стояла на берегу — тогда ещё берегу реки, не водохранилища, — и смотрела, как вода поднимается. Как она поглощает дома, деревья, церковь. Как она скрывает то, что они похоронили. Она помнила, как Элиас Вейн стоял рядом с ней и смотрел на воду. И как он сказал: «Это не навсегда. Вода уйдёт. И тогда они вернутся. И те, кто помнит, должны будут сделать выбор».

Мэйбл помнила. Она всегда помнила. Это было её проклятием — и её спасением. Она помнила всё, что другие забыли. И она знала, что скоро придётся выбирать.

Она медленно поднялась из кресла — кости застонали, суставы заскрипели, — и подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу. Вода блестела внизу, чёрная и гладкая. И в этой гладкости Мэйбл видела то, что видеть не хотела.

Движение.

Что-то двигалось под водой. Не рыба — слишком большое. Не течение — слишком целенаправленное. Что-то живое. Что-то, что ждало.

Мэйбл отвернулась от окна. Подошла к комоду, открыла нижний ящик. Достала старую жестяную коробку — ту, которую она не открывала шестьдесят лет. В коробке лежал камень. Гладкий, чёрный, с вырезанной спиралью.

Она взяла его в руки. Камень был холодный — всегда холодный, даже летом. И тяжёлый. Тяжелее, чем должен быть.

— Я помню, — прошептала Мэйбл. — Я помню вас всех. И я не позволю вам вернуться.

Она сжала камень в кулаке. И стала ждать.

***

Нэйтан Кроу провёл ночь в машине.

Он не поехал в дом матери — не мог. Не после того, что нашёл. Тело мальчика лежало на заднем сиденье, укрытое старым пледом, который он нашёл в багажнике. Нэйтан сидел за рулём, глядя на водохранилище, и думал.

Он думал о том, что мальчик открыл глаза. О том, что мальчик говорил. О том, что мальчик дал ему камень — тот самый камень, который он, Нэйтан, держал в руках, когда был ребёнком. Он думал о Элиасе Вейне, о его словах, о том, что камень вернётся.

И он думал о том, что вода поднималась.

Он видел это — тёмная полоса приближалась, ил темнел, напитываясь влагой. Но когда он вернулся к машине, когда положил тело на заднее сиденье, когда обернулся — вода снова отступила. Как будто ждала.

Нэйтан достал блокнот, записал всё, что видел. Потом достал телефон — связи не было, — и закурил. Привычка, от которой он не мог избавиться, хотя бросал уже три раза. Дым поднимался в холодный воздух, растворялся в темноте.

Он думал о матери. О том, что она сказала. «Когда вода уйдёт совсем, ты увидишь. И тогда вспомнишь». Что он должен вспомнить? Что он забыл?

Он не помнил. Не помнил ничего — ни Элиаса Вейна, ни камня, ни церкви. Только смутное ощущение, что что-то было. Что-то важное. Что-то, что он потерял.

Он докурил, бросил окурок в пустую банку из-под кофе, которая стояла в подстаканнике. Потом закрыл глаза. Сон не шёл. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Он думал о мальчике. Кто он? Откуда? Почему не разложился? Почему открыл глаза? Почему говорил?

Он думал о следах. Босые, детские, много. Кто их оставил? Когда? Почему они обрывались у церкви?

Он думал о руке, которая торчала из ила. Детская, маленькая. Пальцы сжаты в кулак. Что в кулаке? Ещё один камень? Или что-то другое?

Он думал о воде. О том, как она поднималась. О том, что она ждала. О том, что она смотрела на него.

И он думал о том, что где-то глубоко, под слоем ила и камня, что-то шевельнулось.

Он открыл глаза. Посмотрел на водохранилище. Вода блестела в лунном свете, чёрная и гладкая. И в этой гладкости он видел движение. Что-то двигалось под водой. Медленно. Целенаправленно. К берегу.

Нэйтан завёл машину. Поехал в город. Ему нужно было найти кого-то, кто знает больше него. Кого-то, кто помнит.

Он ехал по пустой улице, мимо тёмных домов, мимо закрытых магазинов, мимо старой церкви — той, что стояла на холме, настоящей, не под водой. И остановился у пасторского дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.