Владимир Кожевников – Синдром Орфея (страница 2)

Сергей недовольно поморщился, но тут же оживился. Он бросил быстрый взгляд на Виктора — того самого «артиста, который с железками работает», — и в голове его щёлкнул практический расчёт. Вот она, проверка. Если починит — цены ему нет. Если нет — что ж, туда ему и дорога.

— Знаю, теть Зин, — отозвался он. — Вот, товарищ артист поможет. Он по технике спец.

И тут произошло нечто странное. Виктор, всё это время стоявший молча, внезапно вздрогнул. В глазах у него на секунду помутилось, словно он выпил стакан воды и поперхнулся. На самом деле в этот момент лампа в рюкзаке, реагируя на сильный стресс хозяина, выдала короткий резонансный импульс. Виктор «увидел» схему компрессорной установки так, словно она была начерчена светящимися линиями прямо поверх реальности. Он увидел проблему: перепускной клапан, прокладка из сырой резины, которая рассохлась и перекосилась. Это было не чтение мыслей, это было чтение «хронального следа» — лампа показывала состояние предмета, каким он был записан во времени в момент поломки.

— Пошли, — сказал Виктор охрипшим голосом. Ему срочно нужно было проверить, не сошёл ли он с ума.

Слесарный цех встретил их оглушительным лязгом. Под высоким, закопчённым потолком на кран-балке висела табличка «Не стой под грузом!». Рабочие в промасленных робах, увидев процессию, оживились.

— Глянь, Петрович артиста привёл! — крикнул один, круглолицый, с золотым зубом. — Иностранец, что ль? Щас он тебе компрессор пепси-колой заправит!

— Заткнись, Гаврилыч, — беззлобно отмахнулся Сергей. — Человек поможет. Дай инструменты.

Виктор подошёл к компрессору «Rema». Это был массивный немецкий агрегат, переживший, казалось, не одну войну. Без лампы он бы просто пожал плечами. Но сейчас перед его внутренним взором висела подробнейшая схема, подсвеченная мягким фиолетовым цветом. Он понял: нужно всего лишь заменить манжету на 14-й болт. Он попросил набор ключей.

Следующие два часа превратились в пытку и триумф одновременно. Рабочие, окружив его плотным кольцом, курили и давали советы, один другого «ценнее». Масло текло по рукаву, въедалось в кожу, пахло кислятиной. Гаврилыч всё порывался «помочь кувалдой», а молодой слесарь Сенька без конца совал ему не тот ключ. Виктор, стиснув зубы, работал, стараясь не выдать своего фантастического знания. Он нарочно несколько раз «ошибался», чтобы всё выглядело как упорство, а не как чудо. Когда наконец компрессор чихнул, выпустил облако солярного дыма и застучал ровно, по цеху прокатился гул удивления.

— Ну, артист! — Гаврилыч хлопнул его по спине, да так, что чуть не выбил дух. — Давай к нам в смену! Техникум, небось, кончал?

— Кончал, — уклончиво ответил Виктор, вытирая руки паклей.

Вечером Сергей отвёл его в подсобку — крошечную каморку без окна, где стояла железная кровать с панцирной сеткой и тумбочка с облупившимся лаком. На стене была пришпилена открытка с надписью: «С Новым, 1984 годом!» и изображением Кремля в снегу.

— Значит так, — Сергей перешёл на полушёпот, прикрыв дверь. — Дело твоё тёмное. Но компрессор ты спас, а это мне плюс к отчётности. Я доложу начальнику депо, что ты — ценный кадр, учеником слесаря пока оформим. Но без паспорта — сам понимаешь. Завтра пойдёшь в 114-е отделение милиции. Скажешь: украли паспорт вместе с сумкой на вокзале. Фамилию, имя, год рождения запомни. Легенду придумай. И главное — не свети своими цацками. Часы спрячь.

Оставшись один, Виктор вынул лампу Г-414. Теперь она была тёплой и, казалось, довольно урчала. В ней была заключена не просто сила, а интерфейс взаимодействия с реальностью. Лампа «видела» траектории событий. Она помогла ему закрепиться здесь. Почему? Потому что ему суждено было сыграть какую-то роль в этой временной линии? Или она просто защищала носителя? Виктор завернул её в промасленную тряпку и спрятал под матрас. Ответов пока не было, но завтра его ждало новое испытание — советская паспортная система. И он отчаянно надеялся, что резонанс лампы не подведёт и там.

Глава 3. Красные чернила

Утро 1984 года наступило не с будильника, а с горластого крика петуха. Заспанный, разбитый после ночёвки на панцирной сетке, Виктор сначала не понял, где находится. Потом взгляд упал на стену с отрывным календарём, на серый плакат о необходимости соблюдать тишину, и реальность навалилась свинцовой тяжестью. Он — в трамвайном депо имени Баумана. И сегодня ему предстоит поход в советское отделение милиции.

Лампа Г-414 лежала под подушкой. Он извлёк её из промасленной тряпки. Стекло, ещё вчера пульсирующее фиолетовым, теперь было холодным и матовым. Лишь в глубине, если долго всматриваться, угадывалась слабая искра. «Она разряжается», — подумал Виктор с внезапным холодком в груди. Это меняло всё. Если лампа была не вечным двигателем, а батарейкой, каждая активация приближала момент, когда он навсегда застрянет в этом времени без шанса вернуться. Нужно было экономить. Нужно было искать способ подзарядки, но где? Вопросы множились.

Пришёл Сергей Бойко. От него пахло железной дорогой и перегаром — видимо, вчера «отметили» починку компрессора. Он был в приподнятом настроении, но в глазах читалась напряжённая деловитость.

— Держи, артист! — он протянул Виктору три рубля. Мятые, засаленные бумажки. Для самого Сергея это была, судя по тому, как аккуратно он их выложил, весьма чувствительная сумма — дневной заработок, не меньше. Значит, ставки для него были высоки. — Это на оформление. И вот заявление, написанное по всей форме. И вот ещё что: сфотографироваться надо. Сразу, как получишь справку, дуй в ателье на Бауманской. Я договорился с фотографом, он сделает быстро, хоть и без квитанции. Скажешь — от Бойко. В паспортном столе без фото справку не завизируют окончательно.

Здание 114-го отделения встретило Виктора запахом, который он про себя окрестил «ароматом советской власти»: хлорка, дешёвый папиросный табак, карболка и мокрые половицы. На вахте сержант долго вертел в руках заявление от депо, но, увидев печать, махнул рукой в сторону паспортного стола. Коридор был длинным, выкрашенным масляной краской до середины стены. На стенах висели плакаты: «Не теряй бдительности!», «Народ и милиция едины», график приёма и портрет Дзержинского, смотревшего с укоризной. Под потолком гудели лампы дневного света.

В кабинете паспортного стола царила Нина Андреевна Коростылёва — сухопарая женщина с химической завивкой и значком «Отличник советской милиции». От неё пахло «Красной Москвой» и папиросами «Беломорканал». Перед ней лежала амбарная книга, чернильница-непроливайка и перьевая ручка «Союз». Лампа в рюкзаке слабо дрогнула, и Виктор уловил микроскопическую вибрацию чернил и металла. Он понял, что вещь резонирует с инструментом, но не с мозгом. Никакого чтения мыслей. Только физика, только волны.

— Заявление, — Нина Андреевна говорила сухо.

Виктор подал листок. Она изучала его долго, с тем самым особым прищуром, который вырабатывается у кадровых работников органов.

— Снегирев Виктор Петрович, 1959 год, Новосибирск... — она подняла глаза. — Руки покажите.

Виктор вытянул руки. Они были чистыми, без мозолей. Слишком холёные для рабочего с Севера. Паспортистка хмыкнула и что-то пометила у себя в книге. Виктор похолодел.

— Без свидетелей кражи выдача временного удостоверения — процедура исключительная, — процедила она. — Я должна направить запрос в Новосибирск.

Виктор понял: запрос — это провал. Потому что в Новосибирске его никогда не существовало. Он лихорадочно искал выход. И тут его взгляд упал на её ручку. Перо оставляло кляксы, а нажим был неровным. Дед Виктора, старый учитель каллиграфии, когда-то учил его обращаться с такими инструментами: «Перо — душа пишущего, Витя. Если буквы рвутся, значит, душа не на месте». Старое знание, бесполезное в XXI веке, здесь могло спасти жизнь.

— У вас перо погнуто и фидер забит, — сказал Виктор спокойно. — Дайте, я поправлю.

Нина Андреевна от неожиданности протянула ему ручку. Виктор аккуратно, ногтем, выровнял стальное перо, продул канал. Вернул.

— Попробуйте написать что-нибудь.

Она обмакнула перо и вывела на полях «проверка». Чернила легли ровно, без единой помарки. В лице Нины Андреевны дрогнула какая-то струна. Её любимая ручка, подарок покойного мужа, снова была в порядке.

— Ладно, товарищ Снегирев, — она вздохнула и сняла очки. — Фотокарточки у вас, естественно, нет. Поэтому временную справку я выпишу на трое суток. За это время сделаете фото и придёте ко мне для заверения. Без фотографии она недействительна за пределами района. Но в ваше депо я позвоню, подтвержу личность.

Она написала справку, шлёпнула печать и протянула листок Виктору. Тот взял его дрожащей рукой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.