Владимир Кожевников – Резонанс (страница 6)

— Кира, мне нужна твоя помощь. Не официальная. Личная.

— Говори.

— Алина. Я должен найти её до того, как мы пойдём на комплекс. Если она в руках «Химеры», её могут использовать как приманку. Или как оружие.

— Ты понимаешь, что это риск? Звягин не одобрит.

— Мне плевать.

Пауза. Долгая, тягучая. Потом Кира сказала:

— У тебя два дня. Потом мы идём без неё.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Я делаю это для неё. Потому что когда-то меня саму бросили умирать. И никто не пришёл.

Она отключилась. Алексей убрал телефон и лёг на кровать, глядя в потолок. Завтра начинался новый день. День поисков. День, когда он рискнёт всем — карьерой, доверием, жизнью — ради одного человека.

Он закрыл глаза и попытался вспомнить лицо Алины. Не фотографию из досье, а живое: с родинкой над губой, со смешинками в уголках глаз, с тёплыми, как летнее утро, мыслями, которые он так и не прочитал.

— Я найду тебя, — прошептал он в темноту. — Клянусь.

И темнота, словно услышав, сомкнулась вокруг него плотным, липким коконом. Снаружи всё ещё шёл дождь. Но где-то далеко, может быть, в подвалах «Химеры», может быть, в другом измерении, кто-то тоже шептал его имя.

***

На следующее утро Алексей проснулся с чётким планом. Он не будет действовать в одиночку. У него есть Денис, есть Кира, есть Ноль — та самая «нулевая личность», которая, как выяснилось, перешла на сторону «Резонанса» после того, как Вальдек был нейтрализован. (Господин Эн, как оказалось, был не врагом, а двойным агентом — или, скорее, человеком, который устал быть пустотой и захотел снова стать человеком.)

— Я помогу найти её, — сказал Ноль, когда Алексей изложил ему суть. Его голос — безликий, лишённый интонаций — звучал странно в утренней тишине столовой. — Но ты должен понять: если «Химера» взяла её, значит, они знают о тебе всё. Твои слабости, твои страхи, твою связь с ней. Они будут использовать её как крючок.

— Я знаю.

— И ты всё равно пойдёшь?

— Да.

Ноль кивнул. В его ментальном поле, обычно абсолютно пустом, на мгновение мелькнуло что-то — тень уважения, может быть, или печали.

— Тогда начнём.

Они проработали план до обеда. Денис нашёл возможный адрес, где могли удерживать Алину — заброшенный склад на окраине города, принадлежавший одной из подставных фирм Вальдека. Кира обеспечила прикрытие. Звягину, конечно, доложили, но он сделал вид, что не знает. (Алексей потом узнал, что полковник сам дал добро на операцию, прикрыв её как «учебную тренировку». У каждого, даже у самых принципиальных, есть свои слабости.)

Операция началась в девять вечера. Алексей, Денис, Ноль и двое бойцов группы захвата подъехали к складу на двух чёрных «Газелях». Место было мрачным: ржавые ворота, выбитые окна, запах горелой проводки и кошачьих экскрементов. Ментальный фон — мёртвый, словно здесь никогда не было жизни. Но Ноль уловил слабый, едва различимый след.

— Она там, — сказал он. — В подвале. Одна. Охрана снаружи — четверо. Вооружены.

— Не стрелять, — приказал Алексей. — Только нейтрализация.

Он не взял оружия. Ему оно было не нужно.

Штурм занял три минуты. Ноль подавил сознание охранников (его пустота действовала как обезболивающее — отключала волю, не причиняя вреда), Денис и бойцы связали их. Алексей спустился в подвал.

Там, в бетонной камере с единственной лампочкой под потолком, сидела Алина. Живая. Грязная, исхудавшая, с синяками на лице, но живая. Она подняла голову, когда скрипнула дверь, и в её глазах мелькнул страх, а потом — узнавание, а потом — слёзы.

— Я знала… что ты придёшь, — прошептала она.

Алексей опустился на колени и обнял её. Она пахла потом, кровью и страхом, но для него это был самый сладкий запах в мире.

— Прости, — сказал он. — Прости, что не пришёл раньше.

— Ты здесь. Это главное.

Он помог ей подняться и вывел на свет. Ночь встретила их звёздами и прохладным ветром. Денис курил у машины, отводя взгляд. Кто-то из бойцов протянул Алине флягу с водой.

— На сегодня всё, — сказал Ноль. — Но это не конец. «Химера» знает, что мы освободили её. Они ждут нас в другом месте.

Алексей кивнул. Он знал. Но сейчас, держа Алину за руку, чувствуя тепло её пальцев, он мог позволить себе несколько минут покоя.

— Поехали домой, — сказал он.

И они поехали — в Москву, в безопасность, в будущее, которое снова обрело смысл.

Глава 4. Эхо бездны

Спасение Алины не стало концом — оно стало началом новой, более сложной битвы. Та ночь в подземельях «Химеры», когда Алексей вынес её на руках из дымящегося комплекса, осталась в памяти как череда размытых образов: взрывы за спиной, мокрый снег на лице, чужие руки, принимающие ношу, тихий голос Киры: «Она жива, но…».

Это «но» повисло в воздухе, как туча перед грозой. Алина была жива. Но та Алина, которая улыбалась ему в Третьяковской галерее, которая спорила о Куинджи и Айвазовском, которая пахла летним дождём, — она не вернулась полностью. Часть её осталась в белой палате с голосами, звучащими изнутри.

Алексей существовал в режиме ожидания. Он выполнял рутинные задания, читал сводки, участвовал в тренировках, но по ночам его преследовал один и тот же сон: Алина стоит у стеклянной стены, пытается до него достучаться, но между ними — невидимая преграда. Он просыпался в холодном поту, садился на кровати и долго смотрел на спящую рядом женщину. Она дышала ровно, но в её мыслях — он позволял себе заглядывать лишь на мгновение — была пустота. Не та, первородная, как у Ноя, а выжженная, оставшаяся после того, как из сознания вырвали кусок.

Звягин, чувствуя его состояние, отстранил его от активных операций. «Тебе нужно время, — сказал он, не глядя в глаза. — Займись архивами. Алина тоже нуждается в отдыхе. И в тебе — не как в агенте, а как в человеке».

Алексей не спорил. Он понимал, что полковник прав: в таком состоянии он опасен и для себя, и для других. Но тишина архива, пыльные папки, пожелтевшие плёнки, запах старой бумаги и машинного масла — всё это напоминало ему кладбище. Кладбище чужих секретов, мёртвых операций, несбывшихся надежд.

Алина проводила дни в медицинском крыле. Ася, несмотря на свой юный возраст, работала с ней как с самой сложной пациенткой. Ментальные шрамы от внушений «Химеры» не заживали так же, как физические. Каждый сеанс терапии оставлял Алину обессиленной, но иногда, в редкие минуты ясности, она сжимала руку Алексея и шептала: «Я здесь. Я всё помню. Просто… не всё могу сказать».

И эти минуты были для него дороже любых побед.

Архив располагался в подвале особняка, за герметичной дверью с кодовым замком. Туда спускались редко — только самые проверенные, только те, кто умел хранить тайны. Алексей проводил там по десять часов в сутки, сортируя документы «Химеры», которые удалось изъять после ареста Вальдека. Среди них были отчёты о ментальных экспериментах, списки агентов, финансовые схемы. Но главное — он искал ответ на вопрос: почему? Почему «Химера» возникла? Кто её создал? И как её остановить навсегда?

Однажды, перебирая старые фотографии, он наткнулся на снимок группы людей в белых халатах. Они стояли на фоне какого-то института, улыбались в камеру, и на их лицах не было ни тени сомнения. В центре, с папкой в руках, стоял молодой мужчина с пронзительными глазами и тонкими губами. Подпись под фотографией гласила: «НИИ-22, 1987 год. Руководитель программы "Резонанс" — Владимир Громов».

Алексей замер. Громов. Фамилия показалась знакомой. Он полистал дальше — и нашёл. Несколько месяцев назад, в одном из документов, упоминался генерал Громов — не иначе, как куратор проекта «Инквизитор», той самой системы подавления сенсетивов, о которой ходили слухи в центре. Тот самый Громов, который сейчас, по словам Киры, усиливал свое влияние в недрах СВР, ратуя за «окончательное решение проблемы нейроаномалов».

Алексей откинулся на спинку стула. Картина складывалась: «Химера» и «Инквизитор» были двумя сторонами одной медали. Одна создавала сенсетивов, другая их уничтожала. И те и другие служили одной цели — контролю. Вопрос был только в том, кто держит поводок.

Он взял телефон и набрал номер Киры.

— Мне нужно с тобой поговорить. О Громове.

— Приходи вечером. Но будь осторожен. В центре не все лояльны.

***

Вечером они встретились на крыше — том самом месте, где Алексей и Денис когда-то курили украденные сигареты. Теперь Денис был в отъезде — выполнял задание в Новосибирске, — и на крыше было только двое: Алексей и Кира.

Город внизу горел огнями. Москва жила своей ночной жизнью, не подозревая о битвах, которые разворачивались в её подземельях и кабинетах. Алексей смотрел на бесконечную ленту машин на Садовом кольце и думал о том, как хрупок этот мир. Как легко его разрушить.

— Ты видел фотографию? — спросил он.

— Да, — Кира стояла рядом, держась за перила. Ветер трепал её седые пряди. — Громов был одним из создателей «Резонанса» — той самой программы, по которой нас тренируют. Но в девяностых он ушёл в тень. Считал, что сенсетивов нельзя использовать только как инструмент — их нужно либо полностью контролировать, либо уничтожать. Он называл это «стратегической санитарией».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.