Владимир Кожевников – Перенос (1975–1976) (страница 3)
Дмитрий изложил заготовленную легенду: работал в НИИ автоматики, занимался вычислительной техникой, программированием, но институт расформировали. При этом он старался говорить уверенно, но не нагло.
Мартынов слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы: какие машины знает, какие языки, что такое алгоритм, как работает перфокарта. Дмитрий отвечал легко — его знания были на уровне не просто 1975 года, а далеко вперёд. Он ловил себя на том, что иногда использует термины, которые ещё не вошли в обиход, и старался их избегать.
— Хорошо, — прервал его Мартынов. — Допустим, вы разбираетесь в вычислительной технике. Но у вас образование среднее техническое, судя по трудовой книжке. Для инженера-программиста у нас требуется высшее. Как вы объясните это?
Дмитрий ожидал этого вопроса.
— Я самоучка. Занимался программированием с детства, работал на разных машинах. Образование — это формальность, но я могу подтвердить квалификацию на деле.
Мартынов хмыкнул, почесал переносицу.
— Ну, допустим. Но инженерную ставку я вам дать не смогу, даже с учётом рекомендации. Могу предложить должность техника в вычислительном центре, оклад 100 рублей. Если через полгода докажете, что стоите большего, поднимем до инженера. Согласны?
Дмитрий кивнул. 100 рублей — это мало, но для старта сойдёт. К тому же он понимал, что без высшего образования претендовать на большее сложно.
— Согласен.
— Тогда приходите завтра к девяти. Отдел кадров оформит допуск. И учтите: будет проверка.
— Понимаю.
Дмитрий поднялся. У двери обернулся:
— А всё-таки, кто такой К. А.?
Мартынов посмотрел на него долгим взглядом:
— Это я должен спросить. Но раз вы не знаете, то и не надо. Идите. И постарайтесь не болтать лишнего.
Дмитрий вышел. Сердце колотилось, но он чувствовал, что сделал правильный шаг. Он подумал, что слишком легко отделался. Впрочем, рекомендация К. А. явно имела вес.
На обратном пути он зашёл в столовую неподалёку. Взял обед: щи за 24 копейки, котлету с картофельным пюре за 45 копеек, компот за 10 копеек. Сел за столик у окна. Люди вокруг ели молча, сосредоточенно. Пахло супом и жареным луком. За соседним столиком мужчина в сером пиджаке читал «Правду» и хмурился; женщина в белом халате громко рассказывала подруге, что в гастрономе на углу «выбросили» югославские сапоги, но очередь была на полквартала.
Дмитрий слушал вполуха, размышляя о завтрашнем дне, о проверке, о том, что ему предстоит вписаться в этот мир. Надо быть осторожным, не выделяться. И постараться узнать больше о прежнем Соколове — вдруг у него были враги или проблемы.
Дома вечером он поднялся к себе и сразу подошёл к окну. У подъезда никого не было. Он постоял несколько минут, вглядываясь в тени. Показалось, что у соседнего дома мелькнула фигура, но потом пропала. Дмитрий задёрнул шторы.
Ночью ему снилась Лена. Будто она сидит на кухне, пьёт чай и смеётся. Он проснулся в холодном поту, с чувством вины.
Глава 5. Вычислительный центр
Утро понедельника началось с резкого звонка механического будильника. Дмитрий подскочил, не сразу сообразив, где находится, потом вспомнил: квартира на улице Строителей, 1975 год, первый рабочий день. Он потёр лицо, сел. Надо было выглядеть соответственно, но и не перестараться. Выбрал голубую рубашку, тёмные брюки, тот же галстук, что и вчера. Умылся, побрился, наскоро перекусил хлебом с маслом и чаем.
Взял паспорт, трудовую книжку — пропуск ему должны оформить в отделе кадров. В НИИ приехал к восьми сорока. У проходной толпились сотрудники, большинство — в плащах и с портфелями. Дмитрий предъявил вчерашний разовый пропуск, прошёл через вертушку. На втором этаже у кабинета 214 его уже ждал Мартынов.
— Пойдёмте, — коротко сказал он.
Отдел кадров был на первом этаже. Кабинет тесный, пахло бумагой и сургучом. За столом сидела женщина лет пятидесяти, в очках, с пучком на голове. Мартынов представил Дмитрия, сказал, что тот оформляется техником в вычислительный центр. Кадровичка, назвавшаяся Ниной Павловной, приняла документы, пролистала, подняла глаза:
— Почему увольнялись с «Красного пролетария»?
— По собственному желанию, — ответил Дмитрий. — Хотел перейти на научную работу.
— А почему перерыв два месяца?
Дмитрий почувствовал, как вспотели ладони. Он заставил себя не отводить взгляд.
— Искал подходящее место. Не хотел идти куда попало.
Нина Павловна кивнула, но было видно, что ответ её не до конца удовлетворил. Она выдала анкету, Дмитрий заполнил. В графе «семейное положение» поставил прочерк. В графе «судимость» — «не привлекался».
— Распишитесь здесь и здесь, — сказала она. — Теперь медкомиссия. Направление я выпишу.
Дмитрий взял направление, вышел. Мартынов остался в отделе кадров, что-то обсуждая с Ниной Павловной.
Медкомиссия заняла два часа. Очередь, белые кабинеты, врачи. Терапевт, окулист, невропатолог. Спрашивали стандартно: жалобы, хронические заболевания, употребление алкоголя. Дмитрий отвечал сдержанно. В регистратуре поставили штамп «годен».
К трём часам дня он поднялся на третий этаж. Вычислительный центр оказался большим залом, где в центре возвышалась БЭСМ-4 — громоздкая машина с множеством мигающих лампочек, гудевшая, как трансформаторная будка. Вдоль стен — стойки с перфокартами, столы с принтерами и дисплеями. Пахло озоном, нагретой электроникой и ещё чем-то, похожим на запах канифоли. Несколько человек в белых халатах работали за столами, склонившись над листингами.
— Вы к кому? — спросил молодой парень в очках, оторвавшись от бумаг. Он был худой, с растрёпанными русыми волосами и живыми глазами.
— К Титову.
— А, вы новенький? Пойдёмте, я провожу. — Он протянул руку. — Серёжа Королёв, техник. Если что, обращайтесь.
Дмитрий пожал руку. Ладонь у Серёжи была сухая, крепкая. Он повёл Дмитрия к кабинету за стеклянной перегородкой.
Титов оказался грузным мужчиной лет сорока пяти, с залысинами и громким голосом. Он сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то писал. Увидев Дмитрия, отложил ручку, оглядел его.
— Соколов? Ну, Мартынов сказал. Посмотрим, что ты умеешь. Вот тебе задача: разобрать массив данных по сейсмической активности. Три коробки перфокарт. Напиши программу для обработки. Машина — БЭСМ-4. Справишься?
— Постараюсь, — ответил Дмитрий, стараясь не показать, что задача кажется ему элементарной.
Он сел за свободный стол. Серёжа объяснил, как работать с машиной, как загружать перфокарты, как запускать программу. Дмитрий слушал внимательно, иногда переспрашивал, чтобы казаться менее опытным. Внутри он чувствовал, что знает слишком много для человека, который якобы впервые видит эту машину, и старался сдерживаться.
К вечеру он написал программу на Алголе, отладил её, получил результат. Титов проверил, хмыкнул, потом поднял брови:
— Где вы так научились, Соколов? Это не первый день работы.
Дмитрий пожал плечами:
— Я самоучка. Много читал, практиковался дома.
— Хм, — Титов ещё раз посмотрел на листинг. — Ладно, завтра продолжишь. Но смотри, не зазнавайся.
Дмитрий вышел из института в семь вечера. Усталый, но с чувством, что день прошёл не зря. У выхода его ждал Серёжа.
— Ну как? — спросил он. — Освоился?
— Вроде да.
— Пошли, я тебе столовую покажу, если голодный.
Дмитрий кивнул. Они дошли до столовой, где Серёжа взял полный обед, а Дмитрий — чай и булочку. Сели у окна. Серёжа говорил без умолку:
— Титов, конечно, мужик неплохой, но зарплату не поднимает. У нас тут одна женщина в декрет ушла, так всю работу на нас свалили. А начальство всё обещает новые машины, а денег нет.
Дмитрий слушал, иногда вставляя фразы. Он понимал, что Серёжа — первый человек, с которым можно установить нормальные отношения.
Домой он вернулся в девятом часу. У подъезда никого не было. Он поднялся, разогрел вчерашнюю кашу, поел. Потом долго сидел у окна, глядя на тёмный двор. Тревога не уходила, но сегодня он чувствовал себя лучше.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.