Владимир Кожевников – Мусорщики Ахерона (страница 2)

Глава 2. Девушка, которая знала слишком много

Джим стоял, не в силах пошевелиться. Девушка в криокапсуле смотрела на него сквозь стекло, и её губы беззвучно повторяли его имя. Он слышал, как в наушнике Кира что-то говорит, но слова не доходили до сознания.

— Шеф! Шеф, ответь! Что происходит?

— Она... — Джим сглотнул. — Она знает моё имя.

— Что? Кто знает?

— Девушка. В капсуле. Она только что произнесла моё имя.

Пауза. Потом голос Киры, дрожащий:

— Шеф, капсула герметична. Там нет звукопроводности. Она не могла ничего произнести.

Джим посмотрел на капсулу. Стекло было толстым, армированным, с двойным слоем изоляции. Даже если бы девушка кричала, он не услышал бы ничего. Но он видел, как двигались её губы. Он видел, как она произнесла: «Джим Вэнс».

— Гром, — вызвал он. — Мне нужно, чтобы ты открыл капсулу.

— Ты с ума сошёл? — механический голос механика был резким. — Мы не знаем, что внутри. Может, она заражена. Может, это вирус.

— Она человек. И она в опасности.

— Шеф, — вмешалась Кира. — Корабли «Кербероса» на подходе. У нас две минуты, максимум три, прежде чем они пристыкуются. Я зафиксировала сигнал — они запрашивают абордаж.

Джим выругался. Он посмотрел на капсулу. Девушка всё ещё смотрела на него. Её глаза были зелёными, как поля Новой Шотландии, которые он видел только на старых голограммах — яркими, живыми, полными решимости.

— Гром, — повторил он. — Открывай. Это приказ.

Пауза. Потом Гром вздохнул — точнее, издал звук, похожий на утечку охлаждающей жидкости, что у него означало вздох.

— Ладно. Но если мы все умрём, я буду очень зол. И я оставлю это в своём завещании.

Криокапсула зашипела. Голубой свет внутри начал медленно гаснуть, и стекло отъехало в сторону. Девушка сделала вдох — глубокий, судорожный, как человек, который слишком долго был под водой. Потом она открыла глаза и посмотрела на Джима.

— Ты... — прошептала она. — Ты Джим Вэнс. Ты пришёл.

— Я? — Джим нахмурился. — Я тебя не знаю.

— Я знаю. — Она попыталась сесть, но силы оставили её, и она снова упала на подушку. — Меня зовут Лара. Лара Кейн. Я генетик корпорации «Гелиос». И я знаю, почему ты здесь.

— Я здесь, потому что мне заплатили.

— Нет. Ты здесь, потому что кто-то знал, что ты единственный, кто может меня вывезти.

Джим покачал головой.

— Это бессмысленно. Я пилот-неудачник. Я никто.

— Ты не никто. — Лара посмотрела ему прямо в глаза. — Ты брат Эрика Вэнса. Пилота, который погиб на Ахероне-4 три года назад.

Джим замер. Эрик. Его старший брат. Человек, который научил его летать. Человек, который погиб на карантинной планете, выполняя какой-то секретный контракт для корпорации. Джим никогда никому не рассказывал о нём. Даже Кире.

— Откуда ты знаешь? — прошептал он.

— Потому что Эрик работал на меня, — ответила Лара. — И он погиб, чтобы спасти то, что я создала.

Воспоминание нахлынуло внезапно, как удар под дых. Джим снова увидел тот день — три года назад, когда ему пришло сообщение от корпорации «Гелиос». Стандартная форма, стандартные соболезнования. «Ваш брат погиб при исполнении служебных обязанностей». Ни тела, ни объяснений, ни компенсации. Только пустота.

— Эрик был лучшим пилотом, которого я знал, — сказал Джим, и голос его дрогнул. — Он не мог просто погибнуть. Он был слишком хорош.

— Он был лучшим, — согласилась Лара. — И он погиб не случайно. Его убили. Агент «Кербероса» по имени Сайрус. Он выстрелил Эрику в спину, когда тот пытался вывезти образцы вируса с планеты.

— Сайрус, — повторил Джим. Это имя он запомнит.

— Но есть кое-что ещё, — Лара снова попыталась сесть, и на этот раз ей это удалось. Она оперлась о край капсулы, и её пальцы, тонкие и бледные, вцепились в металл. — Эрик не погиб. Он жив.

Джим замер.

— Что?

— Сайрус не убил его. Он захватил его. Эрик в плену у «Кербероса» уже три года. Они пытают его, чтобы выведать формулу вируса. Но он не сдаётся. Он сильный. Как ты.

— Шеф! — голос Грома прервал их разговор. — Они стыкуются. Абордажные шлюзы активированы. У нас минута.

Джим посмотрел на Лару. Она всё ещё была слаба, но в её глазах горела решимость — холодная, твёрдая, как сталь.

— Нам нужно уходить, — сказал он.

— Я не могу идти, — ответила она. — Но я могу помочь. В моей капсуле есть чип. Возьми его. Там данные о вирусе. И о том, как его остановить.

Джим наклонился и вытащил из капсулы небольшой чип, мерцающий голубым. Он был холодным на ощупь.

— А что насчёт остальных капсул? — спросил он.

— Там моя команда, — ответила Лара. — Четверо учёных. Они тоже в криосне. Если «Керберос» доберётся до них...

— Они не доберутся, — отрезал Джим. — Гром, сколько у нас времени?

— Двадцать секунд.

— Кира, глуши их системы. Всё, что можешь.

— Уже делаю! — крикнула она. — Но у них военные протоколы. Я не могу...

— Можешь. Ты лучшая. Просто сделай.

Джим подхватил Лару на руки. Она была легче, чем он ожидал — почти невесомая. Он почувствовал, как её пальцы вцепились в его скафандр.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Мы уходим.

— Но капсулы...

— Я вернусь за ними. Обещаю.

Он побежал к выходу из грузового отсека. За спиной он слышал, как шипят абордажные шлюзы. «Керберос» уже был на борту. И где-то там, в темноте коридора, он слышал шаги. Тяжёлые. Размеренные. Шаги человека, который не спешит, потому что знает: жертва не уйдёт.

Глава 3. Побег с «Ржавого гвоздя»

Джим бежал по коридору, прижимая Лару к груди. Её дыхание было частым и прерывистым, но она не жаловалась. За спиной слышались тяжёлые шаги — методичные, уверенные. Наёмники «Кербероса» не торопились. Они знали, что бежать некуда.

— Гром! — крикнул Джим в наушник. — Дай мне статус!

— Два корабля пристыковались к грузовому отсеку. Третий блокирует корму. Они отрезают нас от двигателей.

— Сколько их?

— Сканер показывает шесть... нет, восемь сигнатур. Тяжёлая броня. Вооружены.

Джим выругался. Восемь наёмников против одного пилота, киборга и девчонки-взломщицы. Шансы были примерно, как у снежка в аду.

— Кира, ты можешь открыть шлюз в технический тоннель?

— Какой именно?

— Тот, что ведёт к спасательным капсулам.