Владимир Кожевников – Мусорщики Ахерона (страница 1)

Владимир Кожевников

Мусорщики Ахерона

Глава 1. Груз, который не пахнет

Воздух космопорта «Гнилая гавань» на станции Церера-7 был пропитан переработанным топливом и прогорклым жиром. Джим Вэнс, тридцатипятилетний пилот с щетиной трёхдневной давности и глазами, в которых отражались огни сотен неудачных стартов, потягивал синтетический кофе из мятой кружки. Напротив него сидел толстяк в дешёвом костюме, от которого разило корпоративным лоском и поддельным дружелюбием.

— Мистер Вэнс, — толстяк улыбнулся, обнажив зубы, которые стоили больше, чем весь корабль Джима. — Меня зовут Ковач. Я представляю интересы одной уважаемой логистической компании.

— Уважаемые логистические компании не нанимают таких, как я, — Джим отставил кружку. — Они нанимают тех, у кого есть страховка и лицензия. У меня нет ни того, ни другого.

— Именно поэтому вы идеально подходите, — Ковач подался вперёд, и его кресло жалобно скрипнуло. — Простой груз. Сельскохозяйственные удобрения. Планета Ахерон-4. Карантинная зона, но у вас будет пропуск. Пятьдесят тысяч кредитов.

Джим присвистнул. Пятьдесят тысяч — это в три раза больше, чем стоила его текущая задолженность по кредиту на «Ржавый гвоздь», списанный грузовик класса «Носорог», который он купил на аукционе конфиската. Слишком хорошо. Слишком подозрительно.

— Что не так с грузом?

— Абсолютно ничего, — Ковач улыбнулся ещё шире. — Просто бюрократия. Карантинные протоколы. Никто не хочет связываться. А вы, мистер Вэнс, известны своей гибкостью в вопросах этики.

Джим хотел послать его куда подальше. Он действительно хотел. Но перед глазами стояла цифра с тремя нулями, а за спиной была пустая каюта, пустой холодильник и пустой банковский счёт. И ещё была клиника на Марсе, где его мать медленно умирала от нейродегенеративного синдрома, а лечение стоило именно пятьдесят тысяч кредитов. Он вздохнул.

— Двадцать тысяч вперёд. И я не открываю контейнеры.

— Разумеется, — Ковач протянул руку. — Никто и не просит.

Когда Джим уже вставал, Ковач добавил, не меняя улыбки:

— И, мистер Вэнс... передайте привет вашей матери. Надеюсь, она поправится.

Джим замер. Он никогда не говорил Ковачу о матери. Он вообще никому не говорил о матери. Он обернулся, но толстяк уже исчез в толпе, растворившись среди грузчиков и торговцев.

***

Через шесть часов «Ржавый гвоздь» отстыковался от станции, оставляя за кормой облако отработанного пара. Джим сидел в кресле пилота, привычно игнорируя мигающие индикаторы и скрип обшивки, который его механик называл «песней умирающего металла».

— Шеф, — раздался голос из динамика. — Ты уверен, что мы не везём что-то незаконное?

Это была Кира, юная взломщица, которую Джим подобрал два года назад на станции-помойке, где она пыталась продать краденые данные за еду. Ей было девятнадцать, она весила меньше, чем её рюкзак с оборудованием, и разбиралась в компьютерных системах лучше, чем большинство корпоративных специалистов.

— Кира, мы везём удобрения, — соврал Джим. — Спи.

— Ага. А я — наследница престола Цереры, — фыркнула она. — Ладно. Но если из трюма полезут чудовища, я первая эвакуируюсь в спасательной капсуле.

— В спасательной капсуле нет двигателя.

— Значит, умру с достоинством.

Джим усмехнулся и отключил связь. Курс был проложен, автопилот работал, и у него было несколько часов, чтобы поспать. Он уже почти заснул, когда система выдала предупреждение о приближении к зоне карантина Ахерон-4.

Планета выглядела как гнилой зуб в челюсти космоса: серо-коричневая атмосфера, покрытая спиральными облаками, и орбитальная станция корпорации «Гелиос», похожая на гигантского металлического паука, растопырившего щупальца-шлюзы.

— Грузовой корабль «Ржавый гвоздь», — раздался голос диспетчера. — Ваш код доступа подтверждён. Стыковка разрешена. Добро пожаловать на Ахерон-4.

Джим прищурился. Слишком гладко. Он включил внутреннюю связь.

— Команда, готовность номер два. Мне не нравится эта тишина.

— Мне тоже, — отозвался механический голос. Это был Гром, механик-киборг, чьё тело на семьдесят процентов состояло из металла, а на тридцать — из цинизма. — Я зафиксировал странные энергетические сигнатуры с поверхности. Похоже на военные частоты.

— Военные?

— Частные военные корпорации, — уточнил Гром. — «Керберос». Они контролируют этот сектор. И, судя по всему, им очень интересно, что мы тут делаем.

Джим выругался. Он знал о «Керберосе». Все знали о «Керберосе». Это была одна из тех организаций, которые официально занимались «обеспечением безопасности», а неофициально — всем, что приносило деньги. Включая убийства, шантаж и торговлю оружием.

— Может, развернёмся? — спросила Кира.

— Уже поздно, — Джим покачал головой. — Они нас видят. Если мы уйдём сейчас, они решат, что мы что-то скрываем.

— А мы скрываем?

— Мы вообще не знаем, что везём.

Стыковка прошла без происшествий. Джим надел скафандр, взял с собой парализатор и отправился в грузовой отсек, где стояли шесть контейнеров, опечатанных корпоративными пломбами «Гелиос». Он долго смотрел на них, борясь с желанием вскрыть хотя бы один.

— Шеф, — голос Киры в наушнике. — Я взломала местную сеть. Тут что-то странное. В официальных документах Ахерон-4 значится как сельскохозяйственная колония. Но население — ноль. Все эвакуированы три недели назад.

— Из-за вируса?

— Из-за чего-то. Но в отчётах корпорации — пусто. Никаких данных. Только приказ о карантине и запрет на любые вопросы. И ещё... я нашла обрывок зашифрованного сообщения. Кто-то внутри «Гелиоса» пытался передать данные о том, что вирус — это не природное явление. Это оружие.

Джим похолодел.

— Оружие?

— Биологическое. Направленного действия. Против колоний-конкурентов. Но это ещё не всё. Сообщение подписано инициалами «Л.К.». И, судя по метаданным, оно было отправлено с этого корабля.

— С «Ржавого гвоздя»?

— Нет. С контейнера, который мы везём.

Джим подошёл к первому контейнеру. Пломба была цела, но из-под неё сочился странный запах — не удобрения, а что-то металлическое. Холодное. Как кровь на морозе.

Он вскрыл контейнер.

Внутри, среди пенопластовых наполнителей, лежала криокапсула. Прозрачное стекло, подсвеченное изнутри голубым. А в капсуле — девушка. Молодая, лет двадцати пяти, с тёмными волосами, разметавшимися по подушке, и лицом, которое даже в криосне выглядело решительным.

— Шеф? — голос Киры дрогнул. — Что там?

— У нас проблема, — медленно произнёс Джим. — Мы везли не удобрения.

Он посмотрел на остальные пять контейнеров. Если в каждом — такая же капсула, то у них на борту шесть человек. Шесть живых людей, которые официально не существовали.

— Гром, — вызвал он механика. — Сканируй контейнеры. Мне нужно знать, что внутри.

Пауза. Потом голос Грома, лишённый обычного сарказма:

— Шеф, тут не только капсулы. Тут ампулы. С биологическим материалом. Маркировка «Гелиос-7». Я не знаю, что это, но оно активно. И, судя по сигнатуре, это не лекарство.

Джим закрыл глаза. Пятьдесят тысяч кредитов. Он знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Кира, связь с Ковачем. Немедленно.

— Уже пытаюсь. Он не отвечает. Вообще. Как будто его никогда не существовало.

— Конечно, — Джим горько усмехнулся. — Потому что его и не было.

Он посмотрел на криокапсулу. Девушка внутри была жива. Он видел, как её грудь медленно поднимается и опускается. И он знал, что теперь у него два выбора: избавиться от груза и получить деньги, или...

— Шеф, — голос Грома был напряжённым. — У нас гости. Три корабля «Кербероса» на подходе. Они запрашивают разрешение на досмотр.

— Досмотр?

— Они говорят, что у нас на борту биологическая угроза. И они намерены её утилизировать.

Джим посмотрел на капсулу. Девушка открыла глаза. И, глядя прямо на него сквозь стекло, произнесла одними губами:

— Джим... Вэнс...

Он никогда её не видел. Он никогда не называл ей своего имени. Но она знала, кто он.