Владимир Кожевников – Хромодинамический щит (страница 2)

– Не испаряется, не отражается, не оставляет следов в спектрометрах, – прокомментировал Хабаров. – Просто перестает существовать в нашей реальности. Мы проверили – даже нейтрино не проходят сквозь эту границу. Она абсолютно черная для всех видов известного нам излучения.

Строганов молча взял планшет с данными телеметрии. Пять минут он листал графики, показания нейтринных детекторов, спектрограммы, осциллограммы состояния графеновой матрицы. Потом поднял голову. Глаза его горели тем особенным огнем, который Хабаров видел только у людей, стоящих на пороге великого открытия.

– Дмитрий Николаевич, – голос Строганова дрогнул. – Вы понимаете, что вы наделали? Вы не просто создали поле. Вы пробили мембрану. Брану.

– Брану? – переспросил Хабаров. Теория струн не была его специальностью, и сейчас он пожалел об этом.

– Представьте себе стопку листов бумаги, – Строганов заговорил быстро, почти возбужденно, как лектор, дорвавшийся до благодарной аудитории. – Каждый лист – это вселенная. У нашего листа три пространственных измерения плюс время. А листы висят параллельно друг другу в многомерном пространстве – в «бульке», как мы говорим. Расстояние между листами – это дополнительные измерения, которые мы не ощущаем. Гравитация может просачиваться между листами, поэтому она такая слабая по сравнению с другими взаимодействиями. А вы своим полем, этой чудовищной концентрацией энергии сильного взаимодействия, создали локальное искривление, которое пропороло наш лист насквозь! Вы сделали дыру в ткани нашей вселенной. То, что вы видите – не полость. Это окно в соседнюю брану. В параллельный мир.

Хабаров побледнел еще сильнее. Пот тек по спине, хотя в лаборатории стоял минусовой температурный режим.

– И материя, попадающая туда…

– Уходит в соседнюю вселенную. А оттуда, теоретически, может прийти что-то обратно. – Строганов постучал пальцем по планшету. – Смотрите. Ваши детекторы зафиксировали всплеск гравитационных волн сразу после образования сферы. Слабый, на пределе чувствительности, но он есть. И он продолжается. Сфера – не статична. Она пульсирует. Я прогнал спектр пульсаций через анализатор, и вот что получилось.

Он развернул голограмму. На ней частота пульсации колебалась в четком диапазоне.

– 8–12 герц, – сказал Строганов. – Альфа-ритм человеческого мозга. Случайность? Возможно. Но возможно и другое.

– Что именно?

– Если браны соприкасаются в точке прокола, между ними возникает обмен не только энергией, но и информацией. На очень примитивном уровне. Ваше поле создало не просто туннель, а нечто вроде синапса – соединения между нейронами. И эта штука по ту сторону… она пытается установить контакт. Она ждала, когда появится достаточно сложный источник информации. Мы. Наша нервная активность для нее – как маяк.

В этот момент один из охранников вскрикнул и отшатнулся, споткнувшись о кабель. Системы целеуказания в его экзоскелете ослепли, заполнив тактический интерфейс хаотичным шумом. Из зеркальной глади среза начало вытекать нечто.

Оно не имело четкой формы, напоминая скорее сгусток тумана, но тумана странного – он переливался частотами, которых не существует в видимом спектре. Датчики Строганова показывали полное отсутствие линий поглощения известных элементов: вещество с той стороны не состояло из атомов в нашем понимании. Это была чистая информация, облекшаяся в псевдоматериальную форму.

Субстанция пульсировала, и пульсация эта была подозрительно синхронизирована с сердцебиением людей.

– Всем молчать и не двигаться, – приказал Строганов, не сводя глаз с аномалии. Он медленно поднял руку с портативным мультиспектральным сканером, лихорадочно наблюдая за показаниями. – Частота пульсации скачет… пытается подстроиться… сейчас она на 6 герц – тета-ритм, глубокий сон… 14 – бета-ритм, бодрствование… 40 герц – гамма-ритм, высшая нервная деятельность… Оно сканирует нас. Ищет соответствие. Ищет того, кто сможет стать проводником.

Субстанция вдруг замерла, а затем стремительно, как втянутая невидимым насосом, ушла обратно в сферу. На зеркальной поверхности начало проступать изображение. Оно формировалось на глазах – сначала контуры, потом детали. Лицо. Оно менялось, перебирая варианты: широкий лоб Хабарова, квадратная челюсть охранника, седая шевелюра Строганова. Словно аномалия примеряла черты, пытаясь понять, какое лицо будет наиболее адекватным для диалога. Она выбрала самое активное, самое «шумное» в электромагнитном спектре источник – Строганова, который продолжал сканировать ее, посылая пучки модулированного излучения.

Изображение застыло. На людей из иной вселенной смотрел Виктор Строганов. Идеальная копия – вплоть до морщин у глаз и родинки на левой скуле. Только глаза были пустыми. Абсолютно черными, без зрачков и белков – две бездны, в которых угадывалось движение. Движение иных миров, иных законов, иной, чуждой логики.

– Здравствуй, – произнесло лицо. Голос шел не из сферы, а прямо в мозг каждого из присутствующих, минуя барабанные перепонки, рождаясь сразу в слуховой коре. – Мы долго ждали. Наши миры соприкоснулись. Можно войти?

Тишина повисла в лаборатории, тяжелая, как свинцовое одеяло. Хабаров перевел взгляд с пустоглазой копии Строганова на самого ученого. Тот стоял неподвижно, лишь мелко дрожали пальцы, сжимавшие сканер.

– Кто… кто ты? – выдавил наконец Хабаров.

Лицо в сфере медленно, очень медленно улыбнулось. Улыбка была страшной – она копировала улыбку Строганова, но в ней не было ни тепла, ни жизни. Только знание.

– Я – это ты, – ответило оно, глядя прямо на Строганова. – Я – это Виктор. Только с той стороны. Мы – ваше отражение. Ваша тень в мире, где время течет вспять. Мы хотим… обменяться. Ты войдешь к нам, а я войду к вам. Навсегда. Согласен?

Строганов открыл рот, чтобы ответить, но Хабаров перехватил его руку.

– Не смей! Это ловушка!

– Слишком поздно, – прошептал Строганов, не сводя взгляда с двойника. – Я уже… чувствую их. Они зовут.

И он шагнул к сфере.

Глава 3. Тело и тень

Он шагнул к сфере.

Хабаров рванулся следом, пытаясь перехватить Строганова, но охрана среагировала быстрее – тяжелые руки экзоскелета «Выброс» схватили главного инженера поперек груди, прижимая к полу.

– Пустите! – заорал Хабаров, глядя, как удаляющаяся спина друга приближается к зеркальной поверхности. – Виктор, не смей!

Но Строганов уже коснулся границы. На мгновение он застыл, и Хабаров успел увидеть его лицо в профиль – глаза закрыты, губы шевелятся, словно он читает молитву или ту самую формулу, которую искал всю жизнь. А затем тело Строганова начало распадаться. Не в кровавое месиво, не в пыль – оно рассыпалось на миллиарды светящихся точек, каждая из которых пульсировала в своем ритме. Миг – и они плавно втянулись в сферу, как песок в воронку, как дым в вытяжку. Ни звука, ни крика. Только тихий шелест, похожий на выдох.

Тишина.

А потом из сферы, навстречу ошалевшим от ужаса людям, начал собираться ОН.

Светящиеся точки вылетали обратно, группировались, сплетались в знакомые очертания. Процесс занял несколько секунд – медленная, завораживающая сборка человека из ничего. Перед Хабаровым стоял Строганов. Тот же рост, те же седые волосы, та же родинка на левой скуле. Но что-то было катастрофически не так.

Двойник стоял, слегка ссутулившись, и смотрел на свои руки с искренним изумлением младенца. Он сгибал и разгибал пальцы, поворачивал кисти, сводил и разводил ладони – словно впервые видел, как работает эта сложная биомеханика.

– Холодно, – произнес он наконец. Голос был узнаваем, но интонации – чужие. Слишком ровные, без естественных модуляций, без дыхания между словами. – У вас здесь… температура ниже на 12 градусов, чем в нашей зоне обитания. И гравитация выше на 17 процентов. Я буду… адаптироваться. Это займет время.

Двойник сделал шаг и споткнулся – нога подвернулась в голеностопе, непривычном к земной тяжести. Он удивленно посмотрел вниз, потом осторожно, почти невесомо перенес вес на другую ногу. Тело слушалось плохо, как новая, не разношенная одежда.

Охранники вскинули дезинтеграторы. Красные точки прицелов заплясали на груди пришельца.

– Стоять! – рявкнул старший группы. – Не двигаться! Произведена идентификация! Вы не являетесь сотрудником Строгановым Виктором Павловичем! Ваш ДНК-код совпадает, но нейроинтерфейс не реагирует, биометрические маркеры не соответствуют базе! Кто вы?

Двойник склонил голову набок – жест, которого настоящий Строганов никогда не делал. Слишком резкий, слишком звериный.

– Я – Виктор, – ответил он. – Тот Виктор, который живет там, где время течет назад. Вы пробили стену. Мы почувствовали зов – как вы чувствуете запах дыма, даже не видя огня. Я пришел, потому что… – он задумался, подбирая слова с видимым трудом, – потому что здесь есть то, чего нет у нас. Вы называете это «будущее». У нас будущее – это прошлое. Мы помним то, что с нами случится завтра, и забываем то, что было вчера. Мы хотим понять, каково это – двигаться вперед, а не назад. Хотим… попробовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.