Владимир Кожевников – Флагман на контракте (страница 3)

Она закричала и провалилась в темноту.

Очнулась она на полу. Голова гудела, как колокол, во рту стоял металлический привкус крови. Лео стоял над ней с мензуркой нашатыря. Лицо его было задумчивым.

— Интересно, — протянул он. — Очень интересно. Ты не просто слышишь, ты резонируешь. Твой мозг пытается обработать весь спектр сразу, без фильтров. Это не дар, это приговор. Если не научишься ставить блоки, сгоришь за месяц.

— Мне... больно, — выдавила она.

— Будет больнее. Но есть способ. Твой страх — это открытый шлюз. Ты боишься, и хаос вливается в тебя. Закрой шлюз. Не пытайся услышать все. Выбери один сигнал. Один вектор. Только его.

— Я не могу!

— Можешь. Ты уже делаешь это, когда уклоняешься от ножа. Ты отсекаешь все и фокусируешься на одной угрозе. Представь, что эта какофония — тысячи ножей. Ты должна увидеть каждый... и пропустить мимо. Кроме одного. Того, что тебе нужен. Того, что я загрузил в машину. Прямой отрезок. Он где-то там. Найди его.

Он снова усадил ее в кресло. Она попробовала.

На третьей попытке что-то изменилось. Среди воя и гула она вдруг уловила... тихую, чистую ноту. Она была едва слышна, как звук камертона в шторм. Она потянулась к ней — и вдруг увидела вектор. Прямой, как струна, от Адлера к точке Лагранжа. На мгновение хаос расступился, и она висела в этой чистоте, как в колыбели. А потом волна накрыла ее снова, и она рухнула в третий раз.

Но теперь она знала, что это возможно.

К концу второго часа ее нервная система была выжжена дотла. Она больше не могла стоять, не могла говорить. Медицинский дрон, вызванный Лео перед началом тренировки, бесстрастно докладывал о критических нагрузках на синапсы. Лео игнорировал предупреждения, но после пятого обморока все же отступил.

— На сегодня хватит, — сказал он.

Дрон впрыснул ей в шею коктейль из регенерантов и глюкозы. Холодная волна пробежала по венам, возвращая контроль над телом. Она смогла сесть, а затем и встать, держась за подлокотник кресла.

— За что... — прохрипела она, глядя в его прямую спину. — За что ты меня так ненавидишь?

Лео замер уже у двери. Он стоял к ней спиной, и она видела, как напряглись мышцы под тканью комбинезона.

— Я не тебя ненавижу, — сказал он в пространство. Голос был лишен эмоций, но каждое слово падало, как капля расплавленного металла. — Я ненавижу то, что ты — это шанс. Тебя будут учить быть... тобой. Со всем твоим даром. А меня... Меня нашли на обломках грузовика, когда мне было семь. Я не помню ни своего имени, ни лица матери. Мне сказали: «Теперь ты Лео Кин. Ты будешь пилотом. Ты продолжишь дело Дома». И я стал им. Я забыл, кем был до этого. Я — отражение чужих ожиданий. А тебе дают учителя. И этот учитель — я. — Он горько усмехнулся. — Красиво, правда? Инвалид учит калеку ходить.

Он вышел, и дверь с шипением закрылась за ним.

Мира осталась лежать в кресле, глядя в тусклый свет плафона. Внутри нее боролись два чувства. Первое — обида, острая и детская. Он думает, его боль — единственная? Он думает, его сиротство оправдывает жестокость? Его хотя бы нашли. Ему дали имя, дом, корабль. А меня просто оставили гнить. Но второе чувство было глубже и тише. Понимание. Они оба были сломаны. Только ее сломал Космос — слепой, равнодушный. А его — люди, которые хотели как лучше. И еще неизвестно, что страшнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.