Владимир Кожедеев – Цифирь и воля. Книга 3 (страница 6)
Она задумалась, глядя на строчки, выведенные ровным, уверенным почерком. Месяцы. Если они здесь были летом, а сейчас зима, то прошло как раз несколько месяцев. Значит, это мог быть процесс разложения, который ускорился из-за холода? Или из-за таяния снега? Но снег только выпал. Он еще не таял. И все же Нестор был прав: что-то должно было измениться, чтобы яд начал действовать именно сейчас. Она вспомнила слова Артема о том, что земля в овраге не промерзает. Что, если это было связано? Если под землей был источник тепла, который разморозил отходы и позволил им просочиться в воду? Это объясняло бы все: почему отравление началось именно зимой, почему пострадал только один колодец и почему земля в овраге остается теплой. Но это также означало, что под землей все еще есть что-то активное. Что-то, что продолжает работать. Или, что еще страшнее, что-то, что уже разложилось до состояния, в котором стало опасно.
«Я бы предложил следующее: возьми пробы воды не только из колодцев, но и из верхнего слоя земли вокруг оврага. Возможно, там есть остатки, которые можно обнаружить визуально или по запаху. Если ты найдешь место, где земля изменила цвет — стала темнее или светлее, или на ней появился белый налет — это может быть следом разложения. И еще — если ты сможешь найти место, где сжигали или захоронили отходы, я смогу рассчитать, сколько времени прошло, и что это могло быть. Мне нужны будут координаты точного места.»
Она отложила письмо и подошла к окну. За ним был белый мир, который казался спокойным и безмятежным. Солнце поднялось выше, заливая снег холодным серебряным светом, и на мгновение Анне показалось, что все это — просто плохой сон, что она сейчас проснется в своей московской квартире, и ничего этого не было. Но реальность была жесткой и холодной, как этот зимний день. Под этим снегом, под этой землей, таилась опасность, которая уже убила семерых и могла убить еще больше. И ей нужно было найти ее, прежде чем она убьет снова.
Она повернулась к столу и взяла перо. Ей нужно было ответить Нестору. И нужно было найти место захоронения. Для этого она должна была отправиться в овраг снова. Одна. Или с Виктором. Но Виктор был где-то в лесу, и она не знала, когда он вернется.
Она написала короткое письмо:
«Нестор, я поняла. Мы найдем место захоронения. Я пойду в овраг завтра. Но мне нужна будет твоя помощь — ты должен объяснить, как взять пробы почвы так, чтобы они были пригодны для анализа. Я сделаю все, как ты скажешь. Жди вестей.»
Она запечатала письмо и отдала его посыльному. А затем начала готовиться к завтрашней вылазке — самой опасной за все время, что она провела в этом мире. Она знала, что может найти там нечто, что перевернет ее представление о происходящем. Она знала, что это может быть ловушкой. Но она не могла сидеть сложа руки, пока люди умирали.
Она взяла чистую холстину, завернула в нее несколько чистых склянок для проб, положила в котомку лопату и нож, которые Артем выковал для нее по особому заказу, и добавила кусок чистого пергамента для записей. Она была готова. Но внутри нее жил страх — страх того, что она не найдет ничего, и страх того, что она найдет слишком много.
Когда она вышла из светлицы, мороз ударил в лицо, обжигая щеки. Снег скрипел под ногами, и в воздухе стояла та особенная тишина, которая бывает только в ясные зимние дни, когда звуки разносятся далеко и отчетливо. Она прошла через двор, мимо амбара и конюшни, и вышла за ворота усадьбы. Овраг был в полуверсте к западу — недалеко, но путь был тяжелым из-за снега, который местами доходил до колен.
Она шла медленно, внимательно глядя под ноги. Следов на снегу было много — заячьи, лисьи, иногда — ветки, упавшие с деревьев от тяжести снега. Но среди них были и другие — странные следы, не похожие на звериные. Они вели от оврага к лесу и терялись в чаще. Анна остановилась, присела на корточки и внимательно рассмотрела их. Они были свежими — края еще не оплыли от мороза. И они были человеческими. Но не обычными — слишком ровные, слишком глубокие, словно кто-то шел с тяжелой ношей. Или крался.
Она поднялась и пошла дальше, но теперь ее шаги стали осторожнее. Она знала, что кто-то был здесь. И этот кто-то мог быть где-то рядом. Она сжала в руке нож, который лежал в кармане, и продолжила путь.
Когда она достигла края оврага, сердце ее колотилось так сильно, что она слышала его в ушах. Внизу было темно, даже несмотря на яркий солнечный свет. Снег здесь был странным — не белым, а сероватым, с желтоватым оттенком, как будто его смешали с пеплом. Она спустилась вниз, держась за корни кустов, и оказалась на дне оврага.
Тишина здесь была другой — не такой звонкой, как наверху, а глухой, давящей, словно овраг поглощал все звуки. Она огляделась. Земля под ногами была темной и влажной, несмотря на мороз, а в центре оврага зияла черная яма — вход в старую штольню, о которой говорил Виктор. Анна подошла ближе и заглянула внутрь. Там было темно, и оттуда веяло теплом — странным, неестественным теплом, которое не должно было быть в зимнем лесу.
Она опустилась на колени и зачерпнула горсть земли рядом со входом. Она была теплой на ощупь и пахла чем-то металлическим и сладковатым одновременно. Она завернула пробу в чистую тряпицу и положила в котомку. Потом достала склянку и набрала воды из лужицы, которая образовалась у входа — вода была мутной, с белым налетом на поверхности. Она тоже отправилась в котомку.
Она хотела уже уйти, но что-то заставило ее замереть. Она услышала звук — легкий, едва различимый, похожий на скрип снега. Она обернулась. На краю оврага стояла фигура — темная, неподвижная, и смотрела прямо на нее. Анна не видела лица, но чувствовала, что этот человек наблюдает за ней. Она сжала нож в руке, готовая к защите. Но фигура не двигалась. Она просто стояла, и смотрела. А потом, так же бесшумно, как появилась, исчезла за деревьями.
Анна стояла, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Она не знала, кто это был — Виктор, следивший за ней? Или кто-то другой? Она не знала, что делать — идти за ним или возвращаться в усадьбу. Но она знала, что теперь у нее есть доказательства. Пробы земли и воды. И она знала, что должна вернуться и рассказать об этом Нестору. Она повернулась и быстро пошла обратно, чувствуя на себе чужой взгляд сквозь деревья.
Глава 6. Овраг. Пробы и откровения
Следующее утро выдалось ясным и морозным. Солнце висело низко над горизонтом, бледное и холодное, как ледяная монета, брошенная на синее сукно неба. Воздух был таким прозрачным и звонким, что каждый звук разносился на версту — скрип снега под ногами, дыхание, редкий крик вороны. Анна, Артем и Виктор шли по заснеженному лесу к западному оврагу. Виктор шел впереди, прокладывая путь, его фигура в белом маскировочном плаще почти сливалась со снегом. За ним Анна, тяжело дышащая на морозе, пар вырывался изо рта клубами, оседая инеем на воротнике шубейки. Артем замыкал шествие, неся на плече лопату и ворох чистых холщовых мешков для проб. Он был молчалив и сосредоточен, его глаза внимательно оглядывали деревья по сторонам — он все еще помнил о том, что в лесу могут быть чужие следы.
— Здесь, — сказал Виктор, когда они остановились у края оврага. Склон был крутым, поросшим кустарником, покрытым инеем, и спуск казался опасным — корни торчали из-под снега, камни были скользкими. Внизу темнело углубление — то самое место, где Артем нашел шлак. Анна прищурилась, вглядываясь вниз. Ей показалось, что оттуда поднимается легкий пар — едва заметный, но неестественный для такого мороза.
— Спускаемся, — сказала она, чувствуя, как сердце колотится от холода и волнения. Она знала, что они на правильном пути. Она чувствовала это каждой клеткой тела.
Они спустились по склону, держась за корни и камни, скользя по обледенелым участкам. Внизу было сыро, пахло прелой землей и еще чем-то — кислым, металлическим, резким, как запах старой батареи или пролитого электролита. Анна сразу узнала этот запах. Это было похоже на лабораторию после долгого эксперимента, когда воздух пропитан парами реактивов, и кажется, что он оседает на коже. Она поежилась, чувствуя, как холодный пот выступает на спине.
— Здесь, — повторил Виктор, указывая на углубление в земле, где снег был не белым, а желтоватым, как будто пропитанным чем-то. — Я копнул немного, когда был здесь в прошлый раз. Там что-то есть. Что-то, что не должно быть здесь.
Анна подошла и опустилась на колени. Земля здесь была рыхлой, не промерзшей до конца, как будто под ней что-то грело ее изнутри. Она провела рукой по поверхности и ощутила тепло. Слабое, едва заметное, но оно было — неестественное тепло, которое не могло объясняться ни солнечным светом, ни геотермальными источниками. Она знала, что это значит. Под землей было что-то, что продолжало работать. Или разлагаться. Или и то, и другое одновременно.
— Здесь что-то лежит, — сказала она, и голос ее дрогнул. — И оно теплое. Оно не остыло за все это время.
Артем подошел с лопатой, снял рукавицы и начал осторожно копать. Снег, земля, еще земля — лопата врезалась в мерзлый верхний слой, потом пошла легче. И вдруг лопата ударилась о твердую поверхность с глухим, металлическим звуком, который эхом разнесся по оврагу. Артем отбросил лопату и начал разгребать землю руками, обнажая поверхность.