Владимир Кожедеев – Страхи можно отключить: истории преодоления, полезные факты и простые техники (страница 6)

Вот он — внутренний запрет, сформулированный ребёнком 7 лет. Он звучит как железное правило: «Если я откажу — меня не будут любить».

И теперь, когда Марина слышит просьбу, её психика не проводит анализ: «Разовая просьба? Могу ли я помочь? Это безопасно?» Психика сразу выдаёт готовый сценарий: «Скажи ДА. Иначе ты одна».

Это и есть внутренний запрет — автоматическая реакция, которая когда-то спасла ребёнка от отвержения, но теперь разрушает взрослую жизнь.

Художественное описание будущего: когда запреты начинают отпускать

Давайте представим другую картину. Не розовую, а реально достижимую.

Вы просыпаетесь в субботу утром. И первая мысль — не «кому я сегодня должен», а «чего я хочу сегодня?». Это не эгоизм. Это просто возвращение себе права на вопрос.

Вы берёте телефон. Три сообщения. Вы читаете их и спокойно, без дрожи, выбираете: на одно ответить сейчас, на второе — потом, а третье — вообще не отвечать, потому что это не ваша зона ответственности. И мир не рушится.

Коллега просит вас выйти в выходной на работу. Вы чувствуете привычный страх. Но потом делаете паузу. Спрашиваете себя: «Я хочу? Это моя работа? А что будет, если я откажу?» И вы отвечаете: «Нет, в этот раз не смогу». Спокойно. Без оправданий. Коллега пожимает плечами и находит кого-то другого. Вы чувствуете уважение — не от коллеги, а от себя.

Вечером вы садитесь и пишете список. Не дел. А запретов, которые вы замечаете в себе. Например:

— «Нельзя отдыхать, пока всё не сделано» (всегда есть что-то недоделанное, значит, отдых никогда не наступает).

— «Нельзя говорить о своих деньгах» (стыдно).

— «Нельзя показывать, что я злюсь» (меня не поймут).

— «Нельзя хотеть слишком яркую жизнь» (осудят).

И вы смотрите на этот список. И выбираете один запрет, который кажется вам самым смешным или устаревшим. Например: «Нельзя отдыхать, пока всё не сделано». И вы говорите себе: «А что, если сегодня я отдохну 20 минут, даже если туфли грязные? Что случится?»

Вы пробуете. Это страшно. Но вы ложитесь на диван и читаете книгу 20 минут. Ботинки(туфли) стоит в прихожей. И — о чудо — приходит младший брат и говорит: «О, я могу почистить ботинки (туфли), если хочешь». Или никто не приходит, но вы замечаете: вы не умерли. Вы просто взяли 20 минут для себя. И мир устоял.

Вот так, маленькими шагами, запреты начинают терять власть. Не потому, что вы их победили в эпичной битве. А потому что вы перестали в них верить.

Как отличить здоровое «нет» от избегания (важный дисклеймер).

Очень важно здесь не перекосить в другую сторону. Иногда люди, осознав, что они «слишком удобные», начинают отказывать всем и всему, путая выстраивание границ с избеганием близости.

Здоровое «нет» звучит:

— «Я сейчас не могу, но в другой раз — с удовольствием».

— «Мне нужно время на подумать».

— «Это не моя зона ответственности, но я могу посоветовать, к кому обратиться».

Избегающее «нет» звучит:

— «Никогда и ни за что» (без разбора).

— «Все от меня только требуют» (обобщение).

— «Я больше никому ничего не должен» (суровость вместо гибкости).

Разница в том, что здоровые границы — это не стена. Это забор с калиткой. Вы сами решаете, когда открыть, когда закрыть, когда просто приветливо помахать через забор. А избегание — это бункер без окон.

Поэтому, когда вы учитесь говорить «нет», важно проверять себя вопросом:

— Я отказываю, потому что это реально нарушает мои границы?

— Или я отказываю, потому что боюсь уязвимости и близости?

Честный ответ требует времени. Не торопитесь.

Факт, который даёт надежду.

Нейропластичность — свойство мозга менять свои нейронные связи на протяжении всей жизни — работает на нас. Те внутренние запреты, которые формировались годами, можно переписать. Не быстро. Не за день. Но можно.

Каждый раз, когда вы делаете маленький шаг против старого запрета («сказала нет», «взяла паузу», «не стала оправдываться»), вы создаёте новый нейронный путь. Сначала он тоненький, как тропинка в лесу. Старый путь — это широкая асфальтированная трасса (мозг любит её). Но каждый новый выбор в свою пользу — это шаг по тропинке. Со временем тропинка становится шире. А шоссе зарастает травой.

Вы не обязаны быть удобным. Это не ваша работа. Ваша работа — быть живым.

Итак, в этой главе мы разобрали:

— что внутренние запреты рождаются в детстве как способ сохранить любовь взрослых;

— что «быть удобным» часто равно «предавать себя»;

— что тело платит за хроническое подавление своих желаний;

— что различать здоровые границы и избегание — навык;

— что нейропластичность даёт нам шанс переписать старые программы.

В следующей главе мы поговорим о том, как вернуть себе голос. Как перестать бояться чужого мнения. Как научиться слышать себя, когда вокруг шумно. И как отличить свой настоящий «хочу» от навязанного.

А пока — бережное задание тем, кто хочет начать прямо сейчас.

Задание к Главе 2 (очень осторожное, с правом ничего не делать):

Возьмите лист бумаги. Напишите три колонки.

Первая колонка: «Запреты, которые я помню из детства». Например: «Не перебивай взрослых», «Не хвастайся», «Дай поиграть», «Сначала сделай уроки, потом гуляй».

Вторая колонка: «Как они звучат сейчас в моей голове». Например: «Не проси повышения — неудобно», «Не говори о своих успехах — зазнайка», «Не отказывай, когда просят — пожадничаешь».

Третья колонка: «А что, если попробовать иначе один раз? Самый маленький эксперимент». Например: «Сегодня я один раз похвалю себя вслух перед зеркалом», «Сегодня я скажу "нет" на маленькую просьбу и посмотрю, что будет», «Сегодня я 10 минут ничего не буду делать, просто посижу с чаем».

Не надо делать всё сразу. Выберите один эксперимент. Или не выбирайте никакой. Просто замечайте — это уже начало.

Вы имеете право быть неудобным. Вы имеете право хотеть фиолетовое небо. Вы имеете право на свою жизнь.

Глава 3. Как вернуть себе голос среди чужого шума и перестать бояться осуждения.

Вместо вступления — сцена в лифте, которая длится вечность

Она заходит в лифт с коллегой. Обычный рабочий день, 14:30. В лифте они вдвоём, две минуты езды. Коллега говорит:

— Слушай, а ты вчера видела, как Настя выступала на планерке? Ну и позорище. Что она несла? Никто же её не воспринимает всерьёз.

Она — та, что зашла в лифт, — знает Настю. Настя старается. Пересиливает страх. Выходит, на сцену совещаний, хотя внутри всё дрожит. И у неё получается не идеально, но она пытается.

Коллега ждёт ответа. Улыбается. Сейчас проверяется лояльность: ты с нами или против? Будешь осуждать Настю — станешь «своей». Промолчишь — «странная». Заступишься — «зазнайка, подлизывается».

Героиня чувствует знакомый холодок в животе. Она не хочет осуждать Настю. Но она так боится оказаться «белой вороной», что почти уже открывает рот, чтобы сказать: «Да уж, перебор…»

И тут — внутренний стоп. Маленькая пауза. Вдох.

Она говорит:

— Не знаю. Мне кажется, она старается. Я бы не смогла так при всех.

Коллега хмыкает. Двери лифта открываются. Конец разговора.

Героиня выходит. Сердце колотится. Она думает: «Зачем я это сказала? Теперь она будет сплетничать обо мне. Лучше бы я промолчала. Или поддакнула».

Но где-то глубоко, под слоем страха, прорастает маленькое, почти незаметное чувство. Я не предала себя. Сегодня, в этом лифте, я была собой. Всего на три секунды. Но это были мои три секунды.

Это и есть возвращение голоса. Оно не выглядит как речь на стадионе. Чаще всего — как одна фраза, сказанная в лифте. Одна «нет» вместо привычного «да». Одно «я так не считаю» вместо «наверное, ты прав».

Факт, от которого хочется выдохнуть.