Владимир Кожедеев – Пляшущий сыщик (страница 5)

— Нет. Но он сказал, что твой отец — убийца. Это же неправда?

Лиза молчала. Молчала долго. Так долго, что Аркадий успел дважды выпить остывший чай и трижды поправить пенсне.

— Правда, — наконец выдохнула она. — То есть неправда, но по документам — правда.

— Лиза, говори толком!

И она рассказала. Её отец, Николай Смирнов, был управляющим имением у богатого помещика Ракитина. Тот Ракитин застрелился сам — из-за карточных долгов, из-за разорения, из-за пьянства. Но его родственники, желая получить страховку, подкупили следователя и сфабриковали дело: объявили, что Смирнов застрелил Ракитина из ревности. Отца сослали на каторгу, мать умерла от чахотки через год, а Лизу взяла к себе тётка — та самая, что потом умерла при странных обстоятельствах.

— Я хочу восстановить правду, — сказала Лиза, сжимая кружку так, что та затрещала. — Для этого я и стала сыщицей. Но бумага, которую показал тебе Копчик, — это копия сфальсифицированного приговора. Если она попадёт в газеты — мне конец. Курсы закроют, меня выгонят, меня будут пальцами показывать.

— И поэтому ты будешь молчать? — спросил Аркадий. — И позволишь ему шантажировать тебя?

— А что мне делать? — Лиза вскочила. — Пойти в полицию? Копчик их купил! Обратиться к мировому судье? Тот на его жалованье живёт!

— Есть я! — Аркадий тоже вскочил, стукнувшись головой о низкую притолоку. — Ай! Есть я, Лупа, дедукция и Ваня Дроздов, который, между прочим, помощник присяжного поверенного! Мы найдём способ!

— Ты смешон, — сказала Лиза, и в голосе её послышались слезы. — Ты, коллежский регистратор с треснутым пенсне и долгами за квартиру, собрался воевать с Копчиком, у которого дом на Английской набережной и личный выезд! Ты погибнешь, Аркадий! И меня утащишь за собой!

Это была первая их серьёзная ссора. Лиза кричала, Аркадий кричал в ответ. Она швырнула в него подушкой (промахнулась, попала в клетку с канарейкой — канарейка чуть не умерла от испуга). Он в отместку спрятал её револьвер в ящик с носками. Она нашла его через три минуты, потому что «ты, Аркадий, прячешь вещи как пятилетний ребёнок».

Потом Лиза заплакала. Села на диван, закрыла лицо руками и заплакала — громко, взахлёб, как плачут, когда больше нечем держаться.

— Я не хочу тебя терять, — сказала она сквозь рыдания. — Ты единственный, кто поверил мне без бумажек.

Аркадий, человек неловкий, неуклюжий и не умеющий утешать, сделал единственное, что пришло ему в голову: сел рядом, обнял её за плечи и сказал:

— Дура ты, Лизавета. Я никуда не денусь. Мы вместе. Дедукция и отчаяние — плохая смесь, но у нас есть ещё упрямство и юмор. И Ваня. И Кузьмич. И лупа с бриллиантом. А бриллиант, между прочим, если его продать, стоит как полдома Копчика.

— Ты продашь тётушкину лупу? — всхлипнула Лиза.

— Если понадобится — продам и штаны. Но сначала попробуем по-умному.

Она подняла голову. Глаза красные, нос распух, но в них уже загорался прежний огонь.

— По-умному — это как?

— А вот так, — Аркадий достал блокнот. — Ты будешь искать улики. Ты же у нас гений — след от сапога, пятно варенья на манжете. Ты видишь то, чего я не замечаю. А я… я буду разыгрывать из себя дурака. Копчик ждёт от меня глупостей — я их сделаю, но нарочно. И пока он будет смеяться, мы подкопаемся под его империю.

— Ты и так дурак, — улыбнулась Лиза.

— Это моя маскировка, — серьёзно ответил Аркадий.

На следующее утро они начали работать как настоящая команда.

Лиза оказалась тем, что называют «гений аналитики». Она замечала то, что Аркадий просматривал. Например, на месте одного из складов она увидела на полу пятно варенья — вишнёвого, дорогого.

— Какое варенье в подвале? — спросила она. — Кто его ел? Это не рабочие. Рабочие едят кашу с салом, а не варенье из дворянского магазина «Абрикосов и сыновья».

— Может, Копчик варенье любит? — предположил Аркадий.

— Копчик любит деньги. А варенье — его сообщник. Ищи человека с липкими пальцами.

Нашли. Им оказался приказчик Берестова, некто Харитон Пупыркин — тучный мужчина, вечно носивший с собой банку варенья и ложку. Пупыркин сознался под угрозой револьвера Лизы, что именно он закладывал фальшивки в мешки с мукой.

А ещё Лиза увидела на манжете у одного из возниц след от сапога — но не простой, а с отпечатком подковы особой формы. Такие подковы делали только в одной кузнице на окраине, у мастера Фомы Косого. Тот, напуганный до смерти появлением «девки с револьвером и рыжего верзилы» (так он описал Аркадия), признался, что подковывал лошадей для самого «Мистера Кренделя». И Крендель этот приезжал в карете с гербом, похожим на графский.

— Ищи графа, — сказала Лиза.

— Среди моих знакомых графов нет, — вздохнул Аркадий. — Есть тётушка, мопс Аристотель и дворник Егор, который пьёт и ругается по-французски.

— Тогда ищи через кондитера. Того, что сбежал на балу.

Но кондитера нашли мёртвым. Убит выстрелом в затылок. На груди — записка: «Клюквину. Следующий будешь ты. Копчик».

Аркадий побледнел. А Лиза, вместо того чтобы испугаться, сказала:

— Он испугался. Значит, мы на верном пути.

А потом началось самое тяжёлое.

Сеня Копчик пригласил Лизу на чай. Не в ресторан, не в гостиницу — в свой дом, на Английскую набережную, под видом «делового разговора». Лиза не сказала Аркадию. Пошла сама.

— Ваш папа, Смирнова, — сказал Копчик, разливая чай в фарфоровые чашки с золотым ободком, — сидит в Нерчинске. Каторга. Каждую неделю пишет письма, полные слёз и надежды. А я, знаете ли, дружу с начальником тюрьмы. Я могу эти письма перехватывать. А могу — отправить в Петербург, в газету «Новое время». Вместе с приговором.

— Что вам нужно? — спросила Лиза, не притрагиваясь к чаю.

— Пустячок. Вы — умная девушка. Я хочу, чтобы вы следили за Аркадием. Докладывали мне, что он замышляет, куда идёт, с кем встречается. В обмен — ваше доброе имя и письма отца, которые я, разумеется, передам вам лично.

Лиза молчала. Внутри неё всё кипело. Она хотела разбить чашку об его наглую рожу. Но пересилила себя.

— Я подумаю, — сказала она.

— Думайте, — улыбнулся Копчик. — Но недолго. Неделя, Смирнова. Ровно неделя.

После этого начались тайные встречи. Лиза встречалась с Копчиком в парке, в книжной лавке, на задворках театра. Она отдавала ему мелкие сведения: «Аркадий сегодня ходил на Лиговку», «Аркадий говорит про какого-то Кузьмича», «Аркадий ищет кузнеца Фому».

Аркадий ничего не замечал. Он был слишком занят делом — и слишком доверчив.

Но однажды ночью он проснулся и не нашёл Лизы рядом. Она вернулась только под утро — заплаканная, с выбившейся косой.

— Где ты была? — спросил он.

— Гуляла, — соврала она. — Душно в комнате.

— В феврале? — усмехнулся Аркадий. — Лиза, ты врёшь так же плохо, как я танцую вальс.

И тогда она взорвалась. Рассказала всё. Про чай, про письма, про обещания Копчика уничтожить её отца, про слежку и доносы.

Аркадий слушал молча. Потом встал, подошёл к окну и долго смотрел на заснеженный двор.

— Почему ты не сказала сразу? — спросил он тихо.

— Потому что боялась, — Лиза вцепилась ему в плечо. — Боялась, что ты полезешь к нему и погибнешь. Боялась, что ты скажешь: «Уходи, предательница». Но я не предательница, Аркадий! Я хотела выиграть время!

— Дура, — сказал он. — В который раз — дура. Мы — команда. Или ты забыла? Вместе — даже против шантажа. Даже против всей полиции. Даже против Копчика с его деньгами.

Они обнялись. Долго. Так долго, что канарейка в клетке заскучала и чирикнула.

— Вот что, — сказал Аркадий, отстраняясь. — Мы переиграем его. Сделаем вид, что ты продолжаешь шпионить. Но будешь докладывать не правду, а то, что нам выгодно. Заманим его в ловушку.

— А письма отца? — прошептала Лиза.

— Украдем, — просто сказал Аркадий. — УкрАсть. Это не по закону, но иногда закон молчит, когда речь идёт о спасении невинных. А я, Лиза, сам решаю, когда моей совести можно поступиться.

— Ты удивительный человек, — сказала она, вытирая слёзы. — Нелепый, неуклюжий, с дурацким пенсне — но удивительный.

— Это дедукция, — ответил Аркадий. — Дедукция и любовь. Плохая смесь, но мы справимся.

На следующий день они собрали совет. Ваня Дроздов пришёл с Уложением о наказаниях, Кузьмич — с деревянной ногой и ружьём, а тётушка Аделаида Филипповна (которую подключили через телеграм) прислала телеграмму: «Бей Копчика, он ещё в гимназии гадил. Лупу не продавай — она твоё наследство. А мопсов корми гречкой».

План был дерзким. Лиза должна была сказать Копчику, что Аркадий собирается вскрыть тайный склад на Бугорковской улице в полночь. Но на самом деле никакого склада не было — была старая баня, где Аркадий с Кузьмичом устроили засаду.

Они наняли Федьку Свистунова (который, оказалось, не был сообщником, а просто боялся Копчика и прикидывался). Федька согласился выступить лжесвидетелем, заявив в полиции, что Копчик сам признался ему в подделке денег.

— За это меня убьют, — сказал Федька.

— Не убьют, — пообещал Аркадий. — Мы тебя спрячем у тётушки. Она таких, как ты, любит — говорит, что они «живые и при деле».