Владимир Кожедеев – Код «Стерх». Книга 2. Тихий интерфейс (страница 3)

— Скорее настораживает, — ответил Арсений. — В этом здании Кондратьев планировал свои убийства. Здесь же Штерн создавал «Тихий интерфейс». Стены пропитаны ложью.

— А мы их перекрасим, — сказала Алина. — В честный цвет.

— Есть такой?

— Белый. Цвет чистого листа.

Она взяла его под руку, и они вошли внутрь.

Вестибюль оказался огромным — высотой в три этажа, с хорами по бокам и световым колодцем в центре, через который лился естественный свет. Пол — полированный гранит, чёрный и белый в шахматном порядке. На стенах — голографические экраны, на которых бежали сводки новостей, курсы валют (уже почти ничего не значившие) и обращения граждан.

Охрана — четыре андроида «Страж-5», последней модели. Они отличались от старых «Стражей» более плавными движениями, почти человеческой мимикой и встроенными анализаторами эмоций. Корпуса из белого пластика, глаза — голубые светодиоды без зрачков. Алина перепрошила их лично за две недели до открытия ГСК. Новый протокол назывался «Честность» — андроиды не могли врать, подчиняться незаконным приказам или скрывать информацию.

— Арсений Георгиевич Соболев, — произнёс один из них, когда они подошли к турникету. — Добро пожаловать. Ваш пропуск действителен. Уровень доступа — максимальный.

Андроид сказал это без подобострастия, а скорее с уважением, которое было запрограммировано, но от этого не казалось фальшивым.

— Спасибо, — ответил Арсений.

— Алина Дмитриевна Ветрова, — продолжил андроид. — Добро пожаловать. Ваш пропуск действителен. Уровень доступа — максимальный.

— Мы будем ходить вместе, — сказала Алина. — Отмечай в журнале: «Соболев и Ветрова — неразлучны».

— Отмечено, — ответил андроид без тени улыбки.

Они прошли через турникет. Позади остались вращающиеся двери, впереди — лифты.

Лифт был стеклянным, с панорамным видом на внутренний двор ГСК — бывший паркинг «Гипермеханики», превращённый в сквер с настоящими деревьями и скамейками. Сотрудники ГСК (молодые, одетые в форму тёмно-синего цвета) уже прогуливались по дорожкам с чашками кофе. Квантовые генераторы сделали кофе бесплатным — настоящий кофе, привезённый из Вьетнама, а не синтезированная бурда, которую продавали в автоматах раньше.

— Никогда не думал, что доживу до этих дней, — сказал Арсений, глядя вниз.

— До чего?

— До того, что кофе будет бесплатным.

Алина рассмеялась — искренне, звонко.

— Ты ещё скажи, что воздух стал чище.

— Он и стал чище. Климатические дроны не загрязняют атмосферу. Мы дышим тем, что есть. Без добавок.

— И ты рад?

— Рад, что жив. Остальное — опции.

Лифт остановился на девятом этаже. Двери открылись в коридор, выложенный светлым деревом. По бокам — двери кабинетов с табличками: «Директор», «Заместитель директора», «Секретариат», «Зал совещаний».

Коридор был пуст, только в конце, у окна, стоял один человек в форме ГСК. Он повернулся, и Арсений узнал генерала Королёва.

Илья Владимирович Королёв, шестьдесят один год, генерал-полковник внутренней службы. Родился в 2127 году, застал ещё старую Россию — без квантовых генераторов, без нейро-линз, без социального рейтинга. Служил в Афганистане (с 2145 по 2148, война за водородные месторождения, проигранная, но почётная). После войны окончил Академию генштаба, работал в контрразведке. В 2170-х возглавил управление по борьбе с киберпреступностью. Вышел в отставку в 2185-м — после того как отказался подписать приказ о внедрении «Тихого интерфейса» в силовые структуры. Его хотели уволить с позором, но не успели — грянул скандал, «Гипермеханика» рухнула, и Королёв стал героем.

Президент позвал его в октябре 2188 года, когда создавали ГСК.

— Мне нужен человек, который не боится говорить правду, — сказал президент.

— Я не боюсь, — ответил Королёв. — Но правда часто неприятна.

— Тем более.

Королёв согласился. Не из честолюбия — из чувства долга. Как и Арсений.

Теперь они стояли друг напротив друга в пустом коридоре нового здания.

— Соболев, — сказал Королёв без приветствия, протягивая руку. — Вижу, ты нанялся.

— Призвали, товарищ генерал.

— Разницы нет. Главное, что ты здесь. А ты, Ветрова?

— Аналитический центр, — ответила Алина. — Жду назначения.

— Получишь. После совещания.

Королёв развернулся и пошёл по коридору. Арсений и Алина — за ним.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал? — спросил генерал, не оборачиваясь.

— Профессор Вознесенский, — сказал Арсений. — Пропал в Петербурге.

Королёв остановился, повернулся.

— Откуда знаешь?

— У меня есть источники.

— Такие же, как у меня?

— Возможно.

Старый генерал усмехнулся. Усмешка была кривой — последствие старой раны, когда осколок перебил лицевой нерв.

— Мне нравится твоя наглость, Соболев. Надеюсь, ты подкрепишь её делом.

Они вошли в кабинет директора.

Кабинет Королёва был большим, но не роскошным. Минимализм: стол из тонированного стекла, кресло из чёрной кожи, три стула для посетителей. Стены — голографические панели, на которых можно вывести любые данные. В углу — сейф-криостарая модель 2175 года, толстостенный, с ручным управлением. Королёв не доверял квантовым замкам.

— Садитесь, — сказал генерал, опускаясь в кресло.

Арсений и Алина сели напротив.

— Вчера, 30 ноября, в 21 час 14 минут, профессор Вознесенский вышел из своей лаборатории в Пулковской обсерватории. Пошёл курить — у него была вредная привычка, которую не смогли отбить даже импланты. Квантовые папиросы — ядрёная смесь. В 21 час 17 минут он зашёл в курительную комнату. С тех пор его не видели.

— Курительная комната на первом этаже? — спросил Арсений.

— Да.

— Окна?

— Забаррикадированы решётками.

— Охрана?

— Два андроида «Страж-3» у входа. Отчёты в норме.

— Они что-то видели?

— Нет.

— Как это возможно?

— А никак. Поэтому я и позвал тебя.

Королёв нажал кнопку на столе. Голографическая панель засветилась, показывая план Пулковской обсерватории, фотографию Вознесенского (лысый, с бородкой, в вельветовом пиджаке — мода 2170-х), и маленький предмет — амулет.

— Это нашли на столе Вознесенского, — сказал генерал. — Среди его бумаг.

Амулет был размером с пятирублёвую монету, серый, с едва заметными узорами — не гравировкой, а, скорее, вытравленным химией рисунком. Похож на тот, что создал Каплан. Но не такой. Чуть тяжелее. Чуть темнее. И без привычного свечения.