Владимир Кожедеев – Глухой Фолиант 2 (страница 2)

– Знаю. – Артём посмотрел на них с такой надеждой, какой они у него ещё не видели. – Но это шанс. Понимаете? Изучая один спящий камень, мы можем только гадать. Если у нас будет два фрагмента, мы сможем сравнивать. Проверять резонансы. Возможно, понять природу их связи. И если когда-нибудь наш камень начнёт просыпаться, мы будем знать, что делать.

– Или если кто-то другой найдёт способ его разбудить, – добавил Лев мрачно.

– Или это, – согласился Артём. – В любом случае, оставлять такой фрагмент у случайного коллекционера опасно. Он может продать его кому попало. Или, того хуже, начать экспериментировать.

Марина молчала, глядя на фотографию. В её глазах отражалась борьба – страх перед всем, что связано с камнем, и понимание правоты Артёма.

– Ты хочешь ехать сам? – спросила она наконец.

– Да. Но не один. Я не настолько безумен. – Артём перевёл взгляд на Льва. – Ты мне нужен. Ты видел работу системы изнутри. У тебя «нейтральный резонансный профиль», как сказал бы мой прапрадед. Если с камнем что-то пойдёт не так, ты сможешь это почувствовать раньше приборов. И у тебя есть… чутьё на опасность. Детективное.

Лев задумался. Его нога, давно не беспокоившая, вдруг заныла – старая память о прошлых приключениях. Он посмотрел на Марину. Она слегка кивнула – не с радостью, но с пониманием.

– Финансово я потяну один билет, – продолжил Артём. – Но второй… и сам выкуп…

– Фонд поможет, – сказал Лев. – Мы не для того копили червонцы, чтобы они лежали мёртвым грузом. Часть обменяем через Михалыча, часть оставим на случай, если библиотеке что-то понадобится. Марина, ты как?

– Я останусь здесь, – твёрдо сказала она. – Кто-то должен следить за спящим. И если вы оба уедете… я буду спокойнее, зная, что дом под присмотром.

Она подошла к Льву и взяла его за руку. В её глазах была тревога, но и гордость.

–Только обещай вернуться.

– Обещаю, – сказал он, и впервые за долгое время его голос звучал не как у уставшего детектива, а как у человека, готового к новому делу.

Подготовка заняла две недели. Червонцы, прошедшие через руки Михалыча, превратились в валюту, легально переведённую на счёт индийской компании-посредника. Билеты были куплены. Гостиница в Дели забронирована. Артём собрал чемодан с аппаратурой – спектрометр, частотомеры, защищённый ноутбук. Лев взял только самое необходимое: смену одежды, старый детективный жетон на всякий случай и, после недолгих колебаний, трость. Не для ходьбы – для уверенности.

Накануне отъезда они втроём сидели на кухне Марины. За окном шумел вечерний город. Особняк за их спинами молчал, погружённый в свой спокойный, ровный сон.

– Вы знаете, – сказал Артём, глядя в чашку с чаем, – мой прапрадед строил свою теорию, не имея возможности путешествовать. Он мечтал найти другие фрагменты, понять, откуда пришёл камень. А у нас есть шанс. Мы едем не просто за артефактом. Мы едем за ответами.

– Или за новыми вопросами, – усмехнулся Лев. – В моём опыте, чем больше ответов, тем больше новых загадок.

– Это и есть жизнь, – тихо сказала Марина. – Особенно наша.

Они помолчали. В этом молчании было всё: и страх перед неизвестностью, и надежда на открытие, и тёплая уверенность, что их маленький союз – лучшее, что могло случиться с каждым из них после всего пережитого.

На следующее утро такси ждало у ворот библиотеки. Лев и Артём погрузили вещи. Марина стояла на крыльце, закутанная в плащ, и махала им рукой, пока машина не скрылась за поворотом.

Она вернулась в особняк, прошла в машинную залу и положила ладонь на тёплый чугун насоса.

–Ну, – прошептала она, обращаясь к спящему камню где-то наверху, в ротонде. – Они уехали искать твоего брата. Будем надеяться, что это к лучшему.

Насос гудел ровно. Тени в углах не шевелились. Библиотека спала. А где-то в самолёте, летящем на восток, двое мужчин смотрели в иллюминатор на уходящую вниз землю. Впереди была Индия. Впереди был осколок древней тайны. И, возможно, новые ответы на старые вопросы.

Их приключение только начиналось.

Глава 2.

Марина. Тишина ожидания.

Первый день после отъезда Льва и Артёма тянулся бесконечно.

Марина проснулась рано, как всегда, но в пустой квартире на втором этаже было непривычно тихо. Не той особой, библиотечной тишиной, к которой она привыкла за годы, а тишиной отсутствия. На кухне стояла чашка, из которой Лев пил чай перед отъездом. Она долго смотрела на неё, прежде чем убрать в шкаф.

Она заставила себя заняться делами. Обход первого этажа, проверка температуры в западном крыле, влажность в Фонде особых коллекций. Степан, невидимый, но ощутимый, сопровождал её – его присутствие чувствовалось в лёгком сквозняке и чуть сдвинутой занавеске. Она поймала себя на том, что разговаривает с ним вслух.

– Ты тоже скучаешь по гостям? – спросила она, протирая пыль с подоконника. Степан не ответил, но пыль легла чуть иначе, чем должна была. Она восприняла это как «да».

В машинной зале всё было в порядке. Насос гудел ровно, манометры показывали стабильное давление. Она постояла, приложив руку к тёплому чугуну, и попыталась почувствовать камень наверху. Спящий, ровный, без пульсации. Хорошо.

Днём она попыталась читать, но строчки расплывались. Мысли всё время улетали в Индию, туда, где сейчас двое её близких людей вели переговоры с коллекционером. Она представила себе жаркий, многолюдный Дели, запах специй, шум улиц – и вздрогнула. Её мир был тихим, холодным, книжным. Она не представляла, как можно существовать в такой суете.

Вечером, когда солнце село, она поднялась в ротонду. Спящее «Сердце» было тёмным и безжизненным, но она знала – внутри дремлет сила, способная менять реальность. Она села в кресло, которое когда-то принадлежало Волкову, и закрыла глаза.

В её голове снова и снова прокручивались события последних лет. Как она пришла к Гордееву, испуганная и потерянная. Как он ворвался в библиотеку, рискуя собой. Как они вместе спускались в машинную залу, чистили насос, настраивали частоты. Как он смотрел на неё в те ночи, когда она просыпалась от кошмаров. Как её рука нашла его руку в темноте.

Сейчас он был далеко. И это было правильно. Она знала, что его место – там, где нужен его опыт и его чутьё. Но внутри всё равно ныла тупая, глухая боль.

– Глупая, – сказала она себе вслух. – Он вернётся. Они оба вернутся. И привезут этот камень.

Но голос эхом отразился от стен ротонды, и ей показалось, что где-то в глубине здания, в галерее портретов, кто-то вздохнул в ответ. Старые хранители, запертые в своих холстах, словно напоминали: они тоже когда-то ждали. И не дождались.

Марина встала и подошла к окну. Внизу, за тёмной оградой, горели огни города. Где-то там, в аэропорту, садился самолёт, уносивший Льва и Артёма всё дальше. Она положила ладонь на холодное стекло.

– Я буду здесь, – прошептала она. – Я буду сторожить. Возвращайтесь.

Ночь опустилась на особняк. Марина спустилась в свою квартиру, включила свет, сварила себе чай. Она взяла книгу – не из библиотечного фонда, а обычный детектив, купленный в киоске – и попыталась читать. На первой странице было написано: «Частный сыщик взялся за дело, которое показалось ему простым…». Она усмехнулась и отложила книгу. Жизнь, которую они прожили, была куда интереснее любой выдумки.

Перед сном она снова обошла первый этаж. Всё было спокойно. Степан, кажется, задремал в своём углу. Тени лежали ровно. Гул насоса доносился из подвала ровный, убаюкивающий.

Она легла в постель, на ту сторону, где обычно спал Лев, и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Она продолжит уборку, проверку, наблюдение. Будет ждать вестей. А пока – тишина и сон. Спокойной ночи, библиотека. Спокойной ночи, любимый. Возвращайся.

Неделя после отъезда Льва и Артёма стала для Марины временем неожиданных открытий. Она думала, что будет тосковать, считать дни до их возвращения, но вместо этого в ней начало прорастать что-то новое – странное, пугающее и одновременно освобождающее чувство.

Одиночество как зеркало.

Впервые за долгие годы она осталась в особняке по-настоящему одна. Раньше, даже когда Лев уходил по делам, она знала, что он вернётся к вечеру. Теперь его не было, и тишина стала иной – более плотной, более глубокой. Но, к своему удивлению, Марина не провалилась в неё, как боялась. Она начала в этой тишине слышать себя.

Раньше её внутренний голос был заглушён гулом библиотеки, чужими шёпотами, страхом, а потом – присутствием Льва, его надёжным, тёплым плечом рядом. Теперь, в пустоте, её собственные мысли зазвучали отчётливо.

Она сидела в своей маленькой гостиной, пила чай и вдруг поймала себя на том, что думает о будущем. Не о библиотеке, не о камне, не о проклятии – о себе. О том, какой она станет через год, через пять лет. Захочет ли она всегда жить в этом особняке? Захочет ли иметь детей? В её возрасте ещё не поздно, но возможно ли это с мужчиной, чья жизнь – вечное расследование границ реальности?

Эти мысли были такими обычными, такими человеческими, что она расплакалась. Не от горя – от облегчения. Она снова могла думать о простых вещах.

Степан и диалог с невидимым.

На третий день после отъезда Льва произошло нечто странное. Марина убирала в кабинете Волкова – комнате, куда раньше боялась заходить без крайней нужды. Теперь она чувствовала себя здесь спокойно. Протирая пыль с тяжёлого дубового стола, она вдруг услышала отчётливый скрип половицы за спиной.