Владимир Коваленко – Царство (страница 5)
– Выборы на белом камне переносятся до выяснения обстоятельств. Пока мы не узнаем, чье железо перерубило замок, никто не назовет себя хозяином этой земли. Расходитесь!
Слово старейшин упало как камень в воду. Толпа замерла на мгновение, переваривая услышанное, а затем пришла в движение. Люди начали медленно расходиться – понуро, устало, уводя плачущих детей к остывающим землянкам. Праздник выбора превратился в похороны их сытой зимы.
Волк стоял неподвижно, провожая взглядом сгорбленные спины общинников. Дым ел глаза, плечо пульсировало тупой болью. Он проиграл эту ночь без боя. Внезапно подкатившая к горлу тошнота едва не свалила его с ног – спазм голода. Зима уже стояла у порога, скалясь беззубым ртом.
Именно в этот момент, когда толпа начала редеть, обнажая черную, вытоптанную землю поляны, Волк заметил движение возле группы Валеса. К нему быстрым шагом подошел один из его слуг. Он наклонился к самому уху господина и что-то прошептал так быстро, что слова растворились в ночном воздухе.
Валес не изменился в лице. Ни торжества, ни удивления – лишь едва заметный кивок. Это было страшнее любого крика. Не сказав ни слова Старшим или Волку, даже не взглянув на догорающий амбар, они развернулись одновременно. Слуга занял место чуть позади хозяина. Они двинулись прочь.
Волк проводил их тяжелым взглядом. Инстинкт охотника кричал: проследи. Узнай, куда ведет этот тайный путь в ночи, пока следы еще горячи. Он уже сделал полшага следом, намереваясь скользнуть в тень ольшаника бесшумной тенью…
– Старшой! Резкий окрик заставил его замерить и резко обернуться. К нему подбежал Дозорный – тот самый парень с волчьей лапой на рубахе. Лицо дозорного было бледным от бега и страха, грудь тяжело вздымалась.
– Лука… Его нигде нет.
Волк нахмурился:
– Как это «нет»? Среди дыма задохнулся?
– Нет! Мы обшарили всё! – выпалил парень.
– На белом камне его не видели, старейшины говорят, он стоял с самого края. В землянке пусто. Никто из тех, кто таскал воду к амбару, его тоже не помнит. Он просто… исчез. Растворился, как только огонь занялся.
Исчез. Слово идеально подходило этой ночи, которая глотала звуки и людей.
Волк отпустил дозорного легким кивком. Преследовать Валеса вслепую через бурелом – верная смерть даже для него. Лес сейчас принадлежал тьме. Он чувствовал это кожей: тяжелый, сырой запах болота полз вниз по склону, гася последние искры пожара.
Он посмотрел на свои ладони. Они были черными. Вся его жизнь, все труды последних лет превратились в этот уголь. Позади слышался робкий шепот общинников, расходящихся по землянкам. Страх всегда ищет щель, чтобы пролезть внутрь.
Волк сделал шаг назад, в круг света от углей. И замер. На черной земле, прямо на границе выжженного пятна, лежало что-то маленькое и светлое. Перышко сойки. Оно выглядело слишком чистым для места, где только что плясало пламя.
Волк медленно присел. Перо было воткнуто в землю вертикально, словно игла. Рядом виднелся четкий отпечаток каблука с медной набойкой. Отпечаток смотрел
– Старшой… – снова подал голос дозорный, ежась под этим взглядом.
– Люди валятся с ног. Нужно развести костры у землянок…
Волк заставил себя выпрямиться. Сейчас он был нужен деревне живым, а не мертвым героем, замерзшим в болоте в погоне за призраком.
– Костры жечь до рассвета, – хрипло бросил он.
– Дозоры удвоить. Никого не впускать и не выпускать без моего слова. А я пойду посчитаю наши потери.
Он развернулся и пошел к своей землянке тяжелой походкой раненого зверя. Но прежде чем скрыться в темноте входа, он обернулся еще раз. Лес молчал, скрывая свои тайны.
«Спи пока, братец Валес, – подумал Волк, стискивая кулаки так, что ногти впились в ладонь. – До рассвета осталось недолго».
Валес со своим слугой шли по лесу, пробираясь через густые заросли ольшаника и цепкого можжевельника. Здесь не было троп – только черная, чавкающая под ногами земля да лапы вековых елей, роняющие на головы холодную росу. В лесу слышны были только тоскливый вой волков где-то вдалеке да тревожный треск разбуженных птиц в кронах. Ни голосов людей, ни лая собак.
Валес никогда не отличался смелостью в бою, в отличие от своего троюродного брата Волка, но всегда отличался хитростью и умом. Пока Волк защищал поселение от врагов мечом, принимая удары на себя, Валес торговался с купцами из-за реки и добывал для поселения припасы без единого пролития крови. Именно поэтому их двоих и выдвинули Старшие на белый камень: один был щитом общины, другой – её разумом. Но сегодня ночью щит раскололся, а разум показал зубы.
– Долго идти! Грузно! – рявкнул Валес своему слуге, оступившись о скрытый во мху корень.
Парень тут же метнулся вперед, раздвигая гибкие ветви руками, словно живой таран.
– Уже близко, хозяин, – пропыхтел он, обливаясь потом.
– За тем оврагом будет суше.
Они выбрались из сырой низины, перебравшись через поваленную сосну. Впереди открылся крутой склон глубокого оврага, на дне которого шумела невидимая вода. Подъем дался тяжело, бархатные сапоги Валеса скользили по глине, и ему пришлось хвататься за руку слуги – унижение, которое он стерпел молча ради скрытности.
Выбравшись наверх, они оказались на краю становища. Это была не просто стоянка лесных бродяг, а укрепленный лагерь. Поляна была заставлена пятью плотными кожаными палатками степного покроя. Между ними ходили около двух десятков вооруженных людей – все как на подбор жилистые, с обветренными лицами чужаков. У большого костра жарилось мясо, пахло кислым кобыльим молоком и конским потом. Этого хватило бы, чтобы вырезать половину их поселения до того, как мужчины успеют схватиться за топоры.
«Странно, – промелькнула ядовитая мысль у Валеса, пока его глаза привыкали к свету факелов. – Как мой братец Волк, великий воин лесных троп, не узнал об этом месте? Неужели его нос перестал чуять чужаков?» Едва они переступили невидимую границу лагеря, из темноты между палатками бесшумно шагнули тени. Это произошло быстрее, чем Валес успел вдохнуть запах жареного мяса. Двое рослых воинов возникли по бокам так внезапно, что слуга едва не вскрикнул от неожиданности.
Холодное лезвие ножа жестко уперлось в кадык Валеса чуть ниже уха. Второй клинок – короткий и широкий тесак – прижался к горлу его спутника. Ни один мускул на лице Валеса не дрогнул, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Он ожидал теплого приема, а получил волчий капкан. – Кто такие? Куда несет степных псов в наш лес? – прорычал голос прямо над ухом. От воина пахло сырым мясом и медвежьим жиром.
Слуга испуганно дернулся, но Валес едва заметно качнул головой, приказывая стоять смирно. Свободной рукой он медленно, чтобы не спровоцировать удар ножом, полез за ворот кафтана. Вытащил тонкую полоску выделанной кожи. На ней был выжжен знак – вздыбленный конь, окруженный лучами солнца.
Лезвия чуть отодвинулись. Воин-часовой грубо выхватил повязку, поднес к глазам, осмотрел со всех сторон и коротко кивнул своим людям. Давление клинков исчезло так же мгновенно, как и появилось.
– Следуйте за мной, – буркнул старший караула.
– Руки держать на виду.
Их повели через весь лагерь прямиком к самой большой центральной палатке, стоявшей на небольшом возвышении. Полы тяжелого кожаного полога были откинуты, выпуская наружу желтый свет очага и густой запах кислого вина.
Зайдя внутрь, Валес сразу увидел Луку. Старый бортник сидел на грязных шкурах, скрестив ноги, и обжирался свежей дичью. Жир стекал по его бороде, пачкая некогда приличную рубаху. При виде господина Лука поперхнулся куском оленины, судорожно попытался спрятать кость за спину и неуклюже поклонился, расплескав брагу из чаши.
Но главным здесь было не это. В дальнем углу, куда почти не доставал свет очага, сидела девушка. Русская девка, полностью голая, если не считать широких кровоподтеков, покрывавших ее бедра и ребра, словно лиловые печати жестокости. Она куталась в одну лишь тонкую собачью шкуру, пытаясь прикрыться ею, но дрожь била ее так сильно, что ткань сползала. Ее шею охватывал грубый железный ошейник, намертво приклепанный к тяжелой цепи, которая тянулась к центральному столбу шатра. Глаза девушки были пустыми, лишенными всякого выражения – она смотрела сквозь вошедших, давно смирившись со своей участью вещи. Из тени, куда не доставал свет очага, раздался низкий, скрипучий голос: – Нравится?
Валес медленно перевел взгляд. Из темноты выступил тот самый высокий и худой человек с бородой, заплетенной в длинную косу.
– Имя мое Ролло, а откуда я – тебе знать не стоит.
Он двигался плавно, перетекая по палатке, как змея.
– Единственное, что нужно знать: я наемник. Кто мне больше заплатит, за того я и пойду. Твой друг Лука меня нашел, помощи попросил. Много крови хотел…
– Ролло усмехнулся, обнажив желтые зубы.