Владимир Коваленко – Бог, которому нужен врач (страница 27)

– Неужели все это нужно только для обладания самкой?

– Самки здесь совсем ни при чем. Власть подразумевает не просто секс, а секс с унижением, такой кровавый БДСМ с плетками и стальными фаллосами, правда, метафизическими. Целый комплекс торжества над поверженным конкурентом, над всеми вокруг. Власть – это искусство возможного, это всплеск эндорфина и адреналина в крови от ощущения безнаказанности за любое действие, настоящая воля.

– Отождествление человека с животным?

– Нет, конечно, обезьяны так себя не ведут, там все равно есть четкая система правил, как и у всех других животных – везде свои поведенческие нормы. Но здесь что-то совсем другое, что-то новое, неживотное и уже не совсем в обычном понимании человеческое. Власть.

– То есть власть не от Бога?

– Друг мой, любая власть не совсем от Бога. Всю историю государств именно люди контролировали все. Власть осуществляют люди, обычные смертные греховные люди, а их власть съедает Бога. Так что в этом мире ты либо уходишь от самого мира, противостоишь демонам, как на картине Босха про Святого Антония, либо встраиваешься в систему. Христос, правда, принес другую идею, идею организации без власти, без государства.

– То, что вы говорите про власть, про систему, про людей – это же сатанизм…

Я встал с лошадки, потому что почувствовал, что меня укачивает с похмелья.

– Да называй как хочешь, хоть БДСМ-тоталитаризмом, сути дела это не меняет, все едят всех.

Мы еще какое-то время посидели на площадке, а потом прошли мимо вечной шумной стройки, которую от посторонних глаз закрывал синий забор с видневшимися странными граффити, его нижняя часть шла разводами от собачьих испражнений.

– Если теперь я понимаю, что такое мир, что такое власть, то кто в таком случае вы? И зачем вам на самом деле нужен я?

– Ты нам нужен из-за двух вещей. Во-первых, ты что-то знаешь о картине Малевича, это ценно.

– Это все из-за картины?

– Если ты еще не понял, то картина нам нужна просто потому что нужна. Это символ для альфа-самцов, если у нас не будет картины, кто мы такие?

– То есть все эти смерти, убийства, все это только для вашего личного эго?

– Не эго, а для власти, для статуса. Эта редкая картина как корона. А какой монарх без короны, она все равно ему нужна.

– Но вы только что говорили про старые туфли.

– Никогда не путай истинные символы власти и неистинные. Корона священна, без нее нет власти, редкая картина с шифром священна, без нее нет власти, наган священен, без него нет власти, а вот без ролексов власть есть, спроси у того же Троцкого или Дзержинского.

– Шифр?

Я чуть не выронил из рук банку с уже нагревшимся пивом.

– Да, понимаешь, Малевич исповедовал очень необычную форму богопоклонения. Мир очень странная вещь, иногда сами части единого могут конфликтовать друг с другом. Если ты думаешь, что в СССР с Богом боролись, ты не совсем прав. В СССР был свой бог, новый бог, даже не бог, а понимание замысла. Картина Казимира Севериновича Малевича «Самовар» была написана, как считается, в тысяча девятьсот тринадцатом году. Работа выполнена маслом на холсте. О ее жуткой и несправедливой судьбе тебе, насколько я помню, рассказывал ныне покойный Яков. Исчезновение картины было загадкой для всех в мире, в том числе и для профессиональных искусствоведов. Пропажа картины была органична только для небольшой группы людей, а именно, ордена «Утвердителей нового», для которых кража «Самовара» была лишь частью плана. Он осуществлялся на протяжении более полувека. Некоторые из читателей могли слышать об «Утвердителях нового искусства», эта группа, конечно же, перекликается с «УН», но не полностью, и скорее являлась филиалом для отбора кандидатов, как масоны являются оным для иллюминатов. Группа «УН» возникает внутри РКП(б) среди марксистов, увлеченных ницшеанскими идеями, которые рассматривали мир не просто как поле битвы рабочего класса и капиталистов, а как идущую к самосознанию своего ничтожества трагедию. Битва двух классов – поистине Вагнеровская героическая идея. Мир – это не базис, не производительные силы, точнее они и есть, но это не просто условные станки и пароходы, а энергии, живые сущности, духи, настоящие языческие боги. Поэтому любые отношения внутри рабочего класса и капитализма – это отношения субъектов потусторонних, а не материальных. Центром группировки «УН» – сначала был конкурент Ленина за власть в партии большевиков Александр Анатольевич Богданов, проповедовавший идею, согласно которой каждая категория в марксизме не просто сущность, а сверхсущность. То есть, трудовой коллектив – это не обычная трудовая армия, в цели которой входит свержение капиталистов. Трудовой коллектив – реальное и метафизическое единство, соединенный из тысячей тысяч человек, истовый сверхчеловек, сверхчеловек коллективный. Ницше любил рассуждать о человеческой воле, и в рамках его философии она занимала весьма важную позицию. У Богданова человечество будущего – совокупность и единонаправленность миллионов рабочих воль, которая сможет не только победить буржуазию, но и повернуть солнце с Запада на Восток. Ближайшим учеником Богданова был Анатолий Васильевич Чарнолусский, он же всем известный будущий нарком просвещения Луначарский. Борьба угнетенных за свои права – это последняя битва времен, борьба сущностей и богов, невиданных чудищ, это древнескандинавская, германская трагедия, и, как следствие, в ее конце всех ожидает только конец мира и Рагнарек. Для Луначарского коммунизм был «последней религией», а раз есть «последняя», значит, она предваряет собой какой-либо конец или какое-то событие, которое сделает ряд событий последним. Сам Анатолий Васильевич писал черным по белому в своих письмах: «Бога не надо искать, поскольку никаких богов нет. Бога нужно построить. Это и есть настоящая и будущая задача человечества. А научный социализм – есть пятая и последняя великая религия на земле. Ведомое пролетариатом-богоносцем, восходя от силы в силу, преодолевая шаг за шагом все свои разделения, человечество, в конце концов, сольется с целой Вселенной в единстве „вседуши“ (всеединстве природы и духа). Само человечество станет бессмертным Богом». В этих строках даже (у такого странного и скептически настроенного ко всему русскому Луначарского) прорастают все те же знакомые нам цветы, уже виденные и в государстве-церкви Достоевского, и в концепции богочеловека Соловьёва, и в утопии Фёдорова, у Мережковского, Розанова, Шестова, Толстого. Русская культура, пронизанная богоисканием, прорастала сквозь бетон ницшеанской языческой идеологии, ровно как среди большевиков-богдановцев прорастала, как яркие полевые душистые цветы. – Он громко откашлялся, хлебнул пива и продолжил. – Как известно каждому жителю постсоветского пространства, любое явление несет в себе собственное отрицание, это диалектика, которая не обошла стороной и абсолютно русских коммунистов-большевиков. Русская культура породила Русскую церковь, она же породила и русских сектантов. Еще в тысяча восемьсот девяностом году совсем молодой Ульянов проводил встречу с сектантами на Волге. У юного революционера и гонимых верующих оказалось много общего – это и желание перекроить жизнь, создать на земле единую братскую семью, устроить рай. Будущий вождь реагировал с увлечением и писал своему секретарю Бонч-Бруевичу: «Эти силы необходимо объединить и направить к общей цели». В своих ранних работах Ленин ссылался на рост сектантства, считая его «выступлением политического протеста под религиозной оболочкой». Ленин требовал от Бонч-Бруевича «всякие сведения о преследовании сектантов», и именно Бонч-Бруевич поедет вместе с сектой духоборов в Канаду. В этом сектантском измерении большевиков, темном и сумрачном русском логосе, оформляются экзистенциальные порывы, запрос на радикальное духовное обновление мира, исходящее еще из старорусского смысла. «УН» работал не только с политикой и религией, но и с искусством, стараясь найти и нащупать новые очертания грядущего века. В принципе, понимание Бога состоит из трех дао, трех путей, векторов – духовно-религиозного, научного и пути красоты. Все три понимания замысла сражались между собой и, как ты понимаешь, духовный потерпел поражение от советов во время репрессии на Церковь. Научный путь – путь фабрики, путь того, чтобы сделать самого человека богом, расколдовать мир, поставить человека над всем. Путем красоты шли футуристы, авангардисты, они искали замысел в себе, в эстетике, в формах и цветах, как старые каббалисты искали замысел в комбинации букв, так и художники в комбинации красок – отсюда все эти кубизмы, лучизмы и иже с ними. Понимаешь, сама религия существует в силу признания совершенства Бога и безгрешности души и тела человека. В такой картине мира всегда есть место бунту, грехопадению. Завод и промышленность ставят самого человека на место замысла, а уже искусство ставит под сомнение, что Бог обладает всей красотой в мире. Но человек Богом никогда не станет, может стать сверхчеловеком, перейдя в сферу супрематической беспредметности. Это и открыл для себя Малевич, обнаружив, что красоты в этом дао тоже нет, а существует лишь красота «новой формы», красота супрематической динамики, красота таинственного и необъяснимого «возбуждения». Малевич воплотил в этой картине слепок целого пути.