Владимир Коваленко – Бог, которому нужен врач (страница 28)
– То есть Малевич был пророком?
– Да, именно так, как считали сектанты, которые пошли за Малевичем в Гинхук, институт исследования культуры, который через пару лет после создания будет распущен как религиозная организация, в газете «Правда» его будут даже называть «Монастырь на снабжении». Они все себя считали пророками – Ленин, Троцкий, Сталин, Малевич, Кандинский, Маяковский – все. Но важен не пророк, а первосвященник, который и будет трактовать. А первосвященником все это время был… – Джонни Ди не успел договорить, он запнулся о торчащую из земли арматуру, выругался. – …Бонч-Бруевич. Вот истинный творец двадцатого века, первосвященник и пастырь. Первое правило власти – настоящая власть всегда, всегда в тени. Владимир Бонч-Бруевич, этот религиовед… еще в конце века девятнадцатого он увлекся сектантами, помогал переселять духоборов в Канаду, там он знакомится… а в прочем, это будет слишком долгая история. Если коротко, то он почти с самого начала века двадцатого секретарь РСДРП, с этого же времени секретарь Ленина. Ты понимаешь, что он почти двадцать лет был несменяем на одном и том же месте, знал всех и вся, но оставался в тени? Это дорогого стоит.
– А правда, что РСДРП расшифровывается как «Радуйся Сатана День Раскола Придет»?
– Конечно! А НСДАП расшифровывается как «Надейся Сатана, Дай Антону Пятихат», не смеши меня.
– Но насколько я помню, Бонч-Бруевич младший не занимал никаких значимых постов после смерти Ленина, он стал главой Музея истории религии и атеизма.
– Идеальное прикрытие для директоров музеев, думаю, убитый Яков рассказывал тебе, как на самом деле устроен рынок?
– Да.
– Вот и здесь. Ты понимаешь, что Бонч-Бруевич, ближайший соратник Ленина, пережил чистки, Большой террор, войну, террор послевоенный, и умер сразу после смерти Сталина за два месяца, если ты помнишь, успев отправить Качурина на поиски картины Малевича. Самое забавное, его старший брат – Александр, царский генерал, тоже все это пережил. Они умерли в один год с разницей в две, слышишь, в две недели? Сразу после исчезновения картин из Ростовского музея. Ты же помнишь, документ на имя Качурина выдан восемнадцатого мая, картины пропадут в конце июня, Бонч-Бруевич умрет четырнадцатого июля, третьего августа – его старший брат.
– Что все это значит?
Борис Степанович Джонни Ди сделал паузу. Мы обошли синий забор, оставив позади распаханный колесами машин бывший газон, превратившийся в парковку. Путь пролегал к лесу, от которого отделял большой пустырь, отведенный под новую стройку, на котором успели вырасти кустарники, появиться озера и реки, места для барбекю и даже для уединения любовников.
– Что это все значит? Куда делись Бруевичи?
Джонни Ди, кажется, смотрел на солнце, поднявшееся в зенит. Было холодно, они оба замерзли, но несмотря на холод и паршивый алкоголь, в голове было чисто и ясно.
– Куда делись оба Бруевича, я тебе не смогу сказать, никто не сможет, даже если полезешь в интернет, не сможешь найти информацию, кроме сухих отписок и фасадной биографии что одного, что второго брата. У меня не тот градус посвящения, чтобы сказать тебе об этом. Важен сам факт, что братья нашли картину и пропали, картина пропала. Я не знаю, вам с Яковом удалось что-то узнать?
– Он умер, ничего мне не рассказав.
– Теперь ты понимаешь, как все запутано? Где-то в мире находится картина, в которой отражен слепок одного из путей богопознания. Трудно представить, что происходит с людьми после долгого общения с картиной, наверное, совсем в шизов превращаются.
На пустыре ходили парочки и большие компании, сидели на траве одиночки и медитировали. Из-за отсутствия тени казалось, что солнце превратило весь мир в фотофильтр с оттенком сепии.
– Борис Степанович, а во-вторых?
– Что во-вторых?
– Ну, во-первых, это картина, а во-вторых?
– А… Это самое главное, ты дорогой наш, видел много – и черный рынок картин, и закрытый комплекс с шаманами, и грибы, которые поражают людей. Ты же занимаешь место ответственного и бесстрашного агента, который погиб из-за ошибки, связанной с твоим спасением. Поэтому, мой дорогой друг, мы ждем, что ты выполнишь некоторые его функции. Покойный Олег Викторович был прекрасным специалистом и несколько лет усердно трудился на нас, выведывая все возможные тайны закрытого комплекса в далекой для него России. Олег был прилежным сотрудником, он все был готов отдать ради службы. И, как видишь, в итоге и отдал. Мы возлагали на Олега большие надежды, что, как только вытащим его, он начнет писать дневники, рассказывать о случившемся, посещать интервью, где будет свидетельствовать об увиденном, выступать в ООН, в ЕС и прочих прекрасных местах, в общем, ты понимаешь.
– И чем я могу помочь?
– Теперь все это делать придется тебе. Тебе придется писать книги о том, как ты сидел в страшном комплексе, какие кошмары там переживал, рассказывать в интервью о том, как в России людей скармливают экспериментальным грибам, книжки писать, выступать в ООН, в общем, делать все, что я уже сказал. Фото- и видеоматериал у нас есть, благодаря покойному Олегу. Могу только тебя поздравить, это очень хороший путь, покатаешься по миру, увидишь разные страны, премию получишь, мы поможем, это я могу обещать.
– А…
– Не, не, не! Отказываться нельзя, не получится, руки у нас длинные, и о твоей семье мы все прекрасно знаем.
Повисло молчание, я поежился и бросил пустую пивную бутылку на землю.
– А если я расскажу о вас?
– А ты рассказывай, всем рассказывай и побольше, так и говори, братья дорогие, жил я в странном комплексе, где стоит, не знаю, что делает, не знаю, зачем нужен, тоже не знаю, но говорят, там шаманы камлают. Ты ж понимаешь, что любая секретная система – она для того и нужна, чтобы когда про нее рассказывать начнешь, то всем нормальным людям покажешься юродивым. Только если за тобой уважаемые господа не стоят, которые в тебя табличками с надписью «Правда» не тычут.
– И что ждет дальше?
– Посвящение. Ты, главное, не бойся, это прыжок вперед, в будущее, на Запад. Я сам таким был когда-то.
Борис Степанович радостно улыбнулся, разводя руками, как бы показывая прекрасный мир Запада вокруг.
– А что нужно для инициации?
– Кто же вам всем мозги так сильно промыл, не инициация это в полной мере, масоны – фикция, а в организацию тебя никто не примет.
– Происхождение не то?
– Угадал, да, поэтому через неделю подпишешь бумаги, получишь оперативный псевдоним и вперед.
Глаза его блеснули алым свечением.