Владимир Коваленко – Бог, которому нужен врач (страница 23)

И я заплакал.

Однако плакать не помогало в детстве, не помогло и сейчас. Два здоровых бугая перевели меня в небольшую камеру с небольшим окном, небольшой кроватью и унитазом. В этом зазеркалье все было небольшое, неказистое, словно сделано не для людей, а для отрубей, огрызков человеческих.

В тот момент я не мог представить, что уже вечером мимо с лязганьем пронесутся крылья дельтаплана, по крышке схрона будут топать тяжелые ботинки солдат. Где-то далеко останется комплекс, стрекот пулемета, удар о дерево, бег по ночному лесу, падение в топи, поиск сторожки, поиск стамески, неслушающиеся руки, страх оставить на полу зарубки, по которым и найдут. Все случилось почти в одно мгновение.

Но пока я сидел в камере, думал лишь о том, как же глупо я провел жизнь, и глупо она провела меня. Перед глазами поднимался образ Достоевского, а сердце сжималось и билось в унисон с его романами, написанными после ожидания расстрела на Семёновском плацу.

Но спустя два часа, дверь камеры открылась.

– Только не кричи.

Я услышал голос со стороны входа и на секунду подумал, что это конец, закрыл глаза. Но конца не наступило. Тогда я посмотрел в сторону двери и увидел там человека в обычном сером офисном костюме в рубашке с галстуком, лицо его было слишком обычным, обыденным даже, в нем не подмечалось никаких отличительных черт.

– Вставай и веди себя тихо, у нас мало времени.

– Убивать меня пришел? – слишком декадентским тоном спросил я, настолько манерным, что самому стало противно.

– Пожалуйста, вставай и пошли, если хочешь жить.

– Куда?

Он посмотрел на часы.

– У нас осталось тринадцать минут и двадцать одна секунда, пока камеры на этаже не заработают, свою жизнь под угрозу я ставить не намерен, у тебя есть два пути – остаться тут и умереть через пару дней, а может, даже и завтра, или пойти со мной и гарантированно остаться живым.

Я уверенно встал с кровати и подошел почти вплотную к своему спасителю. Вблизи незнакомец оказался на голову ниже.

– Пойдем.

– Как тебя зовут?

– Зови меня Антоном.

«Ясно, еще один псевдо-Миша», – прокатилось у меня в голове.

Мы вышли в коридор, Антон сразу же припал на одно колено и начал раскладывать на полу какой-то агрегат, это заняло у него буквально пару минут, после чего дал мне ранец с двумя небольшими стойками, напоминающими крылышки.

– Что это?

– Дельтаплан.

Голос спасителя был спокойным, как будто так и должно быть.

– Что?

– Дельтаплан, я же сказал, вот здесь кнопка запуска, выпрыгиваешь из окна и нажимаешь на нее, моментально открываются крылья, здесь четвертый этаж спецзоны, во внутренний приемник они тебя не посадили, чтобы лишний раз не светить, здесь окна большие, в отличие от приемника, и коридоры длинные, с окна спрыгнешь, должно хватить перелететь забор, дальше деревья, удар примет передняя рейка, ты будешь на уровне второго этажа, главное, вовремя нажать другую кнопку, она отстегнет ремни, как приземляться, ты хоть и не десантник, знаешь. Будешь лететь, бери вправо, тогда пройдешь только над одним пулеметным гнездом, шансов выжить будет больше…

Я резко перебил своего спасителя.

– Какие гнезда, какой дельтаплан, какие кнопки? Что за херню ты несешь.

– Это твой единственный шанс…

– Это какая-то шутка?

Я спросил с явной издевкой, но тут же получил пощечину, не сильную, но достаточную, чтобы осадить. Пощечину дали так резко, что не успел понять, что же случилось.

– Центр одобрил только этот план из всех, вмешиваться в работу комплекса мы тоже не можем. У тебя нет выбора, точнее есть, но на одной чаше смерть и гниение в лесу, а на другой спасение. Слушай меня дальше, у нас осталось всего девять минут. Оружие я тебе не дам, зато дам навигатор, в него забита точка – это схрон, он в небольшой сторожке в лесу, но не в сторожке, а под землей, пол там без каких-либо следов двери, твоя задача найти в сторожке стамеску и потыкать между досками, в итоге найдешь крышку, залезешь внутрь, закроешься намертво, там замки хитрые – изнутри если закрываешься, то снаружи натуральный пол, внутри будут консервы, оружие, одежда и прочее необходимое. Сиди там и не высовывайся, тебя найдет наш связной через пару дней, когда поиски в том направлении прекратятся. Вот еще что, в сторожке лежит баллончик со спреем, как откроешь пол, распыли его вокруг домика, желательно метров за тридцать и в самом доме все забрызгай, не жалей, чтобы собак отпугнуть. А дельтаплан хороший, я его для себя берег.

– Зачем мне помогаете?

– Не смешно. У нас семь минут, времени нет, мне еще отсюда надо уйти и закрыть дверь, тебе все объяснят. Запомни. Связист придет с паролем «Бублик», ответ – «Лунарный вождь».

Я взвалил на плечи ранец, Антон затянул на нем лямки, потом стремглав метнулся к окну на этаже, достал из внутреннего кармана молоточек, похожий на те, что вешают в вагонах, и двумя ударами разбил окна, после чего принялся добивать зубцы стекла, оставшиеся у рамы. После посмотрел на часы, сунул молоток в карман и бросился мимо меня к лестнице вниз, выдав на прощание только одну фразу.

– Удачи, Олег!

Я остался наедине с пустой оконной рамой в конце коридора и грызущей пустотой вопроса в сердце. Прыгая вниз, я думал даже не столько о том, что это за странный спаситель, не о том, откроются ли крылья у дельтаплана, сколько о том, почему он назвал меня Олегом.

Все события проскочили одномоментно, и теперь казалось, что остаток жизни я проведу под землей. В схроне также была одежда, которая здорово помогла не замерзнуть. Так прошло несколько дней, кажется, три, все это время я спал без снов, словно и не спал вовсе, а просто закрывал глаза и тут же открывал, но не мог сказать, сколько времени прошло – пять минут или двенадцать часов. Снов не было совсем. Только всплывала где-то глубоко в подсознании пылающая алая многорукая дева, да вспоминался старый белогвардейский плакат, на котором Троцкий с Лениным и прочими большевиками приносят белокурую женщину в жертву на алтаре интернационалу. Иногда сквозь дрему на фоне выскакивали прочитанные отрывки из Ленина, наподобие:

Бакунин выдвинул идею «уравнения» классов, объединения «свободных ассоциаций» снизу. Тайное революционное общество, составленное из «выдающихся» личностей, должно было, по мнению бакунистов, руководить народными бунтами, которые совершаются немедленно.

После чего следовал отрывок:

Состоит это зло в том, что в атмосфере почти всеобщего политического недовольства, при условиях полной скрытности работы, при условиях сосредоточения большей части деятельности в тесных тайных кружках и даже частных свиданиях, нам до последней степени трудно, почти невозможно отграничить болтающих от работающих. И едва ли найдется другая страна, в которой бы смешение этих двух категорий было так обычно, вносило такую тьму путаницы и вреда, как в России.

А после сразу возникал отрывок из Ветхого Завета:

И сказал [ему]: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь.

Так и продолжалось, пока в пол с той стороны не постучали, а потом не раздалось глухое «Бублик».

Олег Викторович не знал совсем про Малевича, но четко знал свои задачи в двойной игре, которую вел вот уже несколько лет, будучи младшим офицером сектора безопасности комплекса, куда свозили людей под предлогом фильтрационного лагеря.

В тот день, важный день, проснулся Олег Викторович неспешно, в какой-то мере даже аристократически, потянулся, и тут же его мозг начал подкидывать обрывки из свежего сна, которые казались сплошной чередой белой горячки. Чтобы избавиться от странного послевкусия, Олег упер взгляд в потолок и лежал так какое-то время, приходя в себя. Сегодня он мог это позволить, сегодня у Олега Викторовича был отгул, что в реалиях закрытого комплекса позволяло посещать большую зону рекреации – целый отдельный квартал с парком, киносалоном, спортзалом, бассейном, сауной и кафе, предназначенными для отдыха служилых людей.

Самой скучной локацией в большой зоне рекреации было кафе, ведь именно там такие же понурые и молчаливые, как и Олег, люди могли немного покушать вне рациона и выпить не более одного бокала пива, не более одной рюмки водки или отечественного коньяка, ведь за большее грозило дисциплинарное взыскание. Как и в санатории во время отдыха, тем для разговоров у сотрудников было немного, поэтому оборванные попытки служивых начать разговор на абстрактные темы всегда напоминали бодание теленка с дубом. Олег Викторович был офицером, но служил сотрудником охраны, а большую часть его дней занимали физические упражнения, разведение караула и контроль перемещения солдат по периметру комплекса с автоматом.

Несмотря на кажущуюся несерьезность, это положение позволяло ему не привлекать внимание, оставаясь в комплексе долгое время, одновременно оставаясь вовлеченным во все процессы, в комплексе происходившие.

Вдумчивому читателю станет ясно, что Олег был агентом под прикрытием и был внедрен в комплекс извне, чтобы овладеть необходимой информацией и при случае этой информацией поделиться с центром. Однако, ввести агента внутрь закрытого комплекса оказалось проще, чем вывести, поэтому и был разработан сложный план.

Все утро он лишь прогуливался кругами по небольшому парку, который, как ему казалось, возвели не ландшафтные дизайнеры, а пейзажные кретины, то есть те самые люди, которые любят кафельную плитку и белый свитер с v-образным вырезом на голое тело. Парк, по которому прогуливался Олег, представлял из себя расходящиеся тропинки со скамейками, по краям которых были с убийственной точностью высажены одинаковые деревья, видимо, их подстригали и укорачивали для однообразия. Тропинки расходились и сходились, соединяясь в круговую дорогу около идеально ровного пруда, в котором летом обычно плавала семья уток.