Владимир Кос – Нулевая процедура (страница 5)
— Нет.
— Тогда почему вы не соглашаетесь?
Он усмехнулся. Открыто. Жёстко.
— Потому, госпожа лейтенант, что если я соглашусь они всё равно её тронут. Когда я стану не нужен. Когда дневник найдут. — Он покачал головой. — Я знаю эту систему. Я в ней вырос. Согласие, это не защита. Это отсрочка приговора.
Алиса хотела возразить. Не нашла слов.
— Что вы предлагаете? — спросила она.
— Ничего.
— Вам нужна гарантия. Для семьи. Я могу…
— Ты можешь что, Алиса? — Он сказал это тихо. Без напора. Без торжества. Как констатацию факта.
Алиса замерла. Планшет выпал бы из рук, если бы она его не сжимала.
— Я не… — начала она.
— Не надо. — Он поднял ладонь. Жест остановки. Спокойный. — Не надо врать. Пожалуйста. Это единственное, о чём я прошу. Здесь и так слишком много лжи.
Сердце колотилось где-то в горле. Чип орал. Она не слышала его.
— Как ты… — голос сел. Она прокашлялась. — Как ты узнал?
— Твоя фотография. В досье отца. Два года назад. Её забыли в сейфе. Я её видел, когда… — Он замолчал. Потом закончил: — Неважно. Я её видел. Ты похожа на мать. Та же линия подбородка.
Алиса сидела не двигаясь. Весь её план. Вся легенда. Вся броня, «лейтенант Алина Соболева», рассыпалась в одну секунду.
— Ты поэтому меня ждал, — сказала она.
— Я ждал не тебя. Я ждал психолога. — Он чуть склонил голову набок. — Тот факт, что психологом оказалась ты, это… — он задумался, ища слово, — совпадение. Или нет. Я не знаю.
— Зачем ты назвал моё имя?
— А зачем ты пришла, Алиса?
Она не ответила. Не могла.
Молчание затянулось. Минута. Две. Только вентиляция гудела где-то за стеной.
— Что теперь? — спросила она.
— Ты задаёшь этот вопрос мне?
— Да.
Он покачал головой.
— Ты здесь главная, госпожа лейтенант. У тебя кейс с «Корректором». У тебя приказ. У тебя, власть. Ты и решай, что теперь.
Алиса медленно выдохнула. Взяла себя в руки. Собрала свою броню заново — кусочек за кусочком.
— Я буду выполнять приказ, — сказала она. Холодно. Официально. — Я здесь, чтобы убедить тебя сотрудничать.
— Убеждай.
— Я буду приходить каждый день. Мы будем разговаривать. Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать.
— Или что?
— Или принудительная процедура.
— Честно, — сказал он. — Хотя бы в этом честно.
Она встала.
— Твой отец, — сказал вдруг Ян. Она остановилась. — Он знает, что я тебя узнал?
Алиса обернулась.
— Нет.
— Ты ему скажешь?
— Не знаю.
— Если скажешь — он тебя отстранит. И пришлёт другого.
— Возможно.
— А если не скажешь — ты работаешь под прикрытием против своего же отца.
— Я работаю на Уртанию, — сказала Алиса. — На родину. Не на отца.
Ян усмехнулся. Та же горькая усмешка.
— Как скажешь, госпожа лейтенант.
Она направилась к двери. Остановилась у порога. Не оборачиваясь.
— Тот бумажный кораблик. Ты говорил, что ложь держится на воде дольше правды… Почему?
Он молчал долго. Почти минуту.
— Потому что правда тяжелая, — сказал наконец. — Она тонет сразу. А ложь пустая. Её ветром носит. А вода её не берёт.
— А что тонет дольше всех?
— Всё, Алиса. — Его голос стал тише. — Всё тонет. Кроме надежды
Она вышла. Дверь закрылась.
Охранники смотрели на неё. Один спросил:
— Всё в порядке, госпожа лейтенант?
Она не ответила. Пошла по коридору.
Чип фиксировал: «пульс 122, давление 150/95, эмоциональная нестабильность — критическая. Рекомендуется немедленный отдых».
Она выключила чип. Полностью. Впервые за три года.
Выходя на улицу, под серое небо над серой степью, она думала об одном:
Он назвал её имя на первой же встрече. И никто это не записал. Чип молчал. И она промолчит. Вопрос — зачем он это сделал? Проверка? Или — приглашение?
Глава 4.Точка невозврата
Алиса вышла в коридор. Нейрохирург стоял с иглой в руках. Готовый. Ждущий.
— Он согласился на процедуру? — спросил врач.
— Нет. — Она вытерла пот со лба. — Но согласился есть. Это начало.
— Начало чего?