Владимир Коротаев – Горбатовские ведьмы (страница 2)

– Силантьич. Макар Силантьич я.

– Силантьич, вот тебе денежка. Да только ты честно как на духу расскажи мне без утайки, что про то имение и ту ведьму знаешь.

– Спасибо за подношение. Всё поведаю. Значится так. Имение это в двух верстах от Горбатова, можно сказать, на берегу Оки. Ведьма ту землицу себе прикупила и дом построила. Поначалу и гости к ней были и она сама визиты наносила. Богатая помещица все ж. Но потом как-то гостей всё меньше и меньше, да и её перестали звать.

– А отчего так?

– Этого, барин, я не знаю. В гостиные к местным богачам не вхож. Но что-то было, раз она со всеми знакомства разорвала. Так ведь это было давно, лет больше десяти назад.

– Силантьич, так ведьма долго умирала?

– Долго, говорили. Но отдала душу богу наконец. А может и дьяволу. Это неведомо – кому.

– И силу свою она отдала?

Не знаю, врать не буду. Но уж всяко если отдала, то не своей родне. Никаких ведьминых проказ из Дубков после смерти той барыни не наблюдалось.

– А в чём её, так сказать, ведьмина сила проявлялась?

– Знамо, в чём. Вот у неё на полях всё росло, а соседние поля … да и говорить не хочется. А дождь? Как засуха, так только над её угодьями дождик сыплет.

– А порчу она какую на людей насылала?

– Да вроде и нет. Так ту ведьму люди столь сильно боялись, что её владения стороной обходили. Не на кого было порчу насылать.

– Понятно. Но сейчас там всё тихо?

– Тихо. Вот только её второй сын недавно погиб. Говорят, с обрыва упал. Первый-то сын давно на войне сгинул, офицером был.

– А что говорят про смерть второго сына?

– Слышал, что с обрыва к Оке свалился, да и шею свернул. И что его на ночь глядя понесло туда? Знать, очень нужно было.

Васнецов подумал, что извозчик верно назвал причину нахождения младшего сына ведьмы-помещицы на обрыве – ему было очень нужно находиться там поздним вечером. Но в чём причина такой необходимости?

– А Вы по что туда направляетесь, барин?

Сказать, что послан разбираться именно в том, отчего упал с обрыва отец Ольги Свирской, Васнецов не хотел. Но и то, что он из полиции, возница мог узнать, так как Васнецов, когда садился в почтовую карету, предъявил свою полицейскую бляху. Извозчики охотно рассказывают, кого и куда они везли. Поэтому сказал следующее:

– В том имении кто-то умер, а при нём обнаружился кинжал особого рода. Стилет называется. Похоже, что этим стилетом могли в Первопрестольной одного человека убить. Вот, направили меня проверить, тот ли стилет.

– Неуж-то по виду кинжала можно это определить?

– Можно. Если там на лезвии зазубрины, то рана всё одно рваной получается.

– Мудрёно. Ну с богом, барин. Желаю успехов в твоём дознании.

Родовое гнездо господ Свирских представляло собой одноэтажный дом из камня с небольшой башенкой посередине. Дом показался слишком уж вытянутым в длину, так что хозяйственные постройки прятались за домом ниже к реке. Краска на фасаде кое-где пошла пятнами, что указывало на некое пренебрежение хозяевами своих обязанностей. Да и обычно обязательные клумбы перед барским домом не выглядели ухоженными; на самой большой из клумб цветы были посажены безо всякого порядка, всё затянуто травой, сквозь которую пробиваются растения повыше. Выше всех из них растения с яркими тёмно-синими с фиолетовым отливом цветами, формой похожими на шмелей. Васнецов смутно помнил, что с этим растением связано нечто не очень приятное, но детали вспомнить не мог, да и не до разглядывания клумб было.

Странно, но никто не обратил внимания на подъезжающий экипаж, никто вышел его встречать. Васнецов оставил вещи на дорожке, поднялся к парадной двери, постучал. Вышел заспанный слуга, потёр глаз, зевнул.

Прямо сонное царство, подумалось Васнецову. И что тут страшного может происходить?

– Слушаем-с, – наконец сообразил слуга, увидев одетого по господски гостя.

– У меня письмо к Ольге Васильевне Свирской. Проводи меня до неё.

Слуга распахнул дверь, поклонился, приглашая пройти внутрь.

Саму Свирскую они нашли в библиотеке. Ничего не делающую. Ну неудивительно. Если слуги спят посередине дня, значит, уверены, что и господа спят или пребывают в размышлениях.

– Госпожа, – представил Андрея слуга, – Гость к вам и с письмом.

– Наконец-то, наконец-то. – встретила она появление Васнецова.

Васнецов более внимательно пригляделся к теперешней хозяйке дома. Со слов госпожи Штиглиц, после смерти Василия Андреевича в доме остались лишь его дети, два сына и дочь Ольга. Разумеется, были ещё и слуги, про которых Софья Генриховна упоминать не пожелала. Слуги – они только слуги.

Ольга вероятно уродилась в бабушку, яркая брюнетка, но с мягкими чертами лица. Ничего ведьминого, как их представлял Васнецов, в лице Ольги он не нашёл.

– Андрей Юрьевич Васнецов. Следователь московской полиции. – представился он, – Софья Генриховна Штиглиц, которой Вы писали, в письме Вам изложила причину моего появления в Вашем доме. Извольте ознакомиться.

Он передал конверт Ольге. Та взяла конверт, посмотрела на адрес, разорвала конверт, вынув записку баронессы быстро пробежалась по написанному, потом обернулась к Андрею,

– Я Вам отведу комнату в правом дальнем конце. Там тихо, Вам никто мешать не будет.

– А отчего такая странная архитектура дома? Я имею в виду длинное здание. Двухэтажное здание было бы покороче. Почему выше нельзя было построить?

– Дом стоит на высоком берегу, на склоне к Оке. Река постепенно подтачивает берег, поэтому архитектор, который строил этот дом, рекомендовал высоким строение не заказывать, так как возможно движение и разрушение фундамента. Но мы за много лет к такому дому привыкли.

– А почему именно на краю, близко к обрыву?

– Желание бабушки. Мы ей перечить не могли. Упёрлась она, что её надо ближе к реке жить, а не болото – Мещерскую заводь – разглядывать. Да и вид из окон, которые выходят на сторону реки, просто великолепный – на том берегу вёрст за двадцать всё видно. Ни у кого в Горбатове такого вида нет.

Васнецов удивился столь странному выбору места для дома. Но в конце-концов, это же не его выбор.

– Вы пожалуй, с дороги устали. – продолжила Ольга, – Сейчас я кликну слугу, он укажет Вашу комнату. Когда расположитесь и отдохнёте, хотелось бы с Вами кое-что обсудить.

Ольга пригласила его в комнату, как раз с окнами на Оку. Васнецов подошёл к одному из них. Из-за высокого берега самой реки не было видно, но поля и перелески на той стороне ещё просматривались в сгущающихся сумерках. Вероятно, солнечным днём вид отсюда значительно лучше, подумал Васнецов.

– Мы можем начать беседу? – спросила его госпожа Свирская.

– Да, разумеется.

– Не могли бы Вы рассказать о себе больше, чем при первой встрече?

– Да. мне следовало бы с самого начала пояснить, кто я. Как уже говорил Вам, я вхожу в состав московской следственной группы. Но на настоящий момент московскую полицию никак не могу представлять, я в отпуске по ранению, – Васнецов указал на свою левую руку, – поэтому тут в частном порядке. Исполняю поручение госпожи Штиглиц и в конце моего так сказать частного сыска буду должен отчитаться перед баронессой. Таково наше с ней соглашение.

Ольга кивнула, принимая всё сказанное к сведению, поэтому Васнецов продолжил:

– Баронесса так обрисовала мою задачу, что я должен защитить Вас, а также Вашу семью, от грозящей опасности со стороны некоей дамы.

– Да-да. Именно так! Именно всё так. Ведьма она!

По той экспрессии, с какой госпожа Свирская выговорила слово "ведьма", Васнецов не смог понять, то ли это слово предназначено "для эффекту", то ли в существовании такой ведьмы она уверена. Надо будет поостеречься рассказывать ей, что ведьм в природе не существует, а имеются на всё рациональные объяснения. Но это потом. Сейчас надо выяснить, в чём беспокойство Ольги Свирской.

– Ольга Васильевна, давайте с чего-то начнём. Почему Вы считаете, что именно ведьма Вам угрожает? Что в ней такого колдовского?

– А Вам мало того, что из-за неё погиб мой отец?

– Простите, я не вижу связи между некоей женщиной…

– Это молодая девица! – прервала его Свирская.

– Пусть так. Связи между некоей девицей и гибелью Вашего отца. Почему Вы увязываете эту девицу со смертью Вашего родителя? Вы можете рассказать всё по порядку и с самого начала?

– Хорошо, попробую – ответила Ольга, направила взор куда-то в окно. Должно быть вспоминает, как всё началось, предположил Васнецов.

– Некоторое время назад слуги доложили мне, что некая молодая женщина прогуливается недалеко от нашего имения – имение, как Вы могли видеть, не всё обнесено оградой – и смотрит на дом. Это когда отец был ещё жив. Что кто-то проходит к реке мимо нашей усадьбы, в этом нет ничего необычного. У нас самое высокое место на берегу, многим хочется на Оку полюбоваться. Но потом это повторилось.

– Повторилось – что?

– Появление той девицы. Я сказала своему отцу, он направился к ней. Вероятно, хотел её расспросить, в чём её интерес к нашему имению. Но вот что странно – она увидела, что он к ней направляется, забежала в рощицу и исчезла. Рощица не на нашей земле. Но отец вернулся, будучи в некоей задумчивости и сказал, что эта девица ему кого-то напоминает. Кого – он вспомнить не мог.

Васнецов подумал, что если столь незначительные события, как прогулка какой-то девицы мимо усадьбы, воспринимаются так серьёзно, то такие думы исключительно от безделия. Но он, изображая крайнюю заинтересованность, продолжал кивать в ответ на слова Свирской.