Владимир Корн – Теоретик (страница 18)

И я уже заранее знал, что не сдержусь, отвечу, когда выражение его лица переменилось так стремительно и так жутко, что я поневоле вздрогнул. Смотрел он куда-то мне за спину, одновременно вскидывая оружие. Рывком обернулся и я.

То, что этот приготовившийся к прыжку зверь именно гвайзел, мне стало понятно сразу. Рисунок в альбоме Грека передавал его облик удивительно точно, к тому же именно в этой позе.

Все то время, пока мы пробирались через болото, я проклинал свой ФАЛ за его вес. И еще себя – за то, что не выбрал что-нибудь полегче. Вскидывая ФАЛ сейчас, поразился, насколько он вдруг стал легким, почти невесомым. И как неудобен у него прицел, в который все не могла попасть морда гвайзела, прыгающая в такт моим трясущимся рукам.

Стрелял я, бешено палили вокруг меня, а зверь все не падал. Казалось, он не кинулся на нас, только сдерживаемый градом направленных в него пуль. Наконец гвайзел медленно завалился на бок, и в него, уже агонизирующего, каждый выстрелил еще по несколько раз.

– Да неужели?! – воскликнул Янис.

И столько изумления было в его голосе, что уже только по одному этому было понятно: мы совершили нечто необыкновенное.

– Уходим, уходим, уходим! – Грек даже не пытался скрыть волнения. – Теоретик, держись в центре.

Следующие час или два мне запомнились тем, что приходилось бежать изо всех сил. Ноги подкашивались, глаза заливал жгучий соленый пот, а сердце колотилось так, как стучит оно после ночного кошмара. Трудней всего пришлось Греку и Янису. Они бежали последними, и им приходилось постоянно оглядываться. Мне было совершенно непонятно, как они умудряются выдерживать такой темп.

Наконец мы влетели на вершину какого-то холма, полностью лишенную растительности, и потому с нее хорошо было видно далеко вокруг. Вероятно, это и стало причиной остановиться именно здесь. Мы сели друг к другу спинами, прижавшись плечами, образуя круг и держа оружие наготове. Посидели, отдышались и заговорили. Я, правда, молчал, потому что не совсем понимал, о чем именно идет речь.

– Как будто бы одна была, – сказал Гриша. – Да и самка ли?

– Точно самка. Без всяких сомнений. – Уверенности в голосе Яниса хватило бы на троих.

Но не для Гриши, который спросил у Грека:

– Командир, а ты что думаешь?

– Как будто бы самка. Рыжеватая полоса по пластинам на хребте. И на боках подпалины. Самцы, они одноцветные. И куда крупнее. Хотя полностью не уверен. У молоди тоже бывают и полосы на спине, и подпалины на боках.

Сам я не увидел на теле гвайзела ни полос, ни подпалин. Запомнилась только огромная оскаленная пасть, полная темных, почти черных клыков, в которую я и старался угодить. И еще смрад из ее пасти, хотя разделяло нас несколько метров. И если это самка, то какие же тогда самцы?!

– А что, это так важно? Самка или самец? – наконец-то подал голос и я.

– Очень! Я бы даже сказал – жизненно важно. Проф, у тебя лучше получится, объясни, – сказал Янис.

Тот отказываться не стал.

– Понимаешь, Игорь, у этих созданий непонятно чьего авторства – то ли Бога, то ли дьявола, то ли свихнувшейся в этом мире эволюции – между самцами и самками огромнейший дисбаланс. В пользу самцов. Мало того что самки производят потомство раз в несколько лет, причем всегда единственного детеныша, так еще и в большинстве случаев самца. И потому самки у них редкость. В том случае, если мы убили самку, да еще во время гона, ничего хорошего ждать не приходится. Если поблизости кружат самцы и они найдут ее мертвой, месть станет целью всего их дальнейшего существования. А память у них отличнейшая! Чтобы ты не сомневался, могу привести достаточное количество фактов мести гвайзелов. Но что самое плохое, если узнают о том, что мы убили самку, нас и среди людей ждет незавидная судьба. Изгоев, если быть точным.

– Это почему еще? Что, самки гвайзелов всем так дороги? – не смог удержаться я от того, чтобы не съязвить.

– Дело в другом. Кто и в каком поселении захочет держать у себя под боком бомбу замедленного действия? Которая в любой миг может взорваться?! Человека, по душу которого однажды заявится гвайзел, одиночка или, хуже того, целой компанией? Не через полгода, так через пять лет. Понимаешь, то, что мы смогли справиться с этой тварью, даже не удача – неимоверное везение! Джекпот в казино куда легче сорвать! Кстати, я больше чем уверен – мы застали ее врасплох, уж непонятно по какой причине. Иначе мы все там и остались бы.

Сразу было понятно: Слава не шутит. И не преувеличивает – все так и есть.

– Нет, это надо же было так нарваться! – скрипнул зубами Гриша. – Сократили дорогу!

Это был выпад в сторону Грека, но тот промолчал. Зато высказался Янис:

– Никогда не слышал, чтобы гвайзелы встречались в этих местах. Они же где-то там, далеко на юге обитают. Мне и видеть-то их живьем раньше не приходилось.

Его слова прозвучали оправданием нашему командиру. И опять тот не произнес ни слова.

«М-да, ситуация, – подумал я. – Мало мне проблем с Шахом. Хотя теперь, если он все-таки о нас с Элей узнает, его месть будет смотреться детской хлопушкой рядом с действительно бомбой».

– Кстати, Теоретик, где каска? – Спрашивая, Гудрон щелкнул по своей каске указательным пальцем, заложив его за средний, отчего звук получился довольно громким.

– Там осталась, – виновато ответил я.

Снял ее буквально на миг: слишком под ней чесалось. А когда все началось, выронил из рук, хватаясь за оружие. Ну а потом стало совсем не до нее.

Они ничего не сказали.

«Пугать не хотят. Каска буквально пропитана моим запахом. И если туда действительно нагрянут самцы гвайзелов, я – первый кандидат на их мщение. У других есть шанс его избежать, но не у меня».

– Пойду схожу за ней. Заодно посмотрю, самка или нет. Кстати, как их различить? Как обычно или есть какие-нибудь другие особенности?

– Теоретик, ты что, серьезно?! – изумился Гриша.

– Серьезней некуда.

Черта с два меня заставили бы отойти от остальных даже на несколько метров! Разве что силой. Но знать им это было совсем необязательно. Во мне бушевала злость: уставились с каким-то сочувствием – это же надо было так обмишулиться! Вот вам, выкусите!

Теоретически было два варианта: либо они не отпустили бы меня, либо мы вернулись бы все вместе, чтобы стало окончательно ясно, чего ждать в будущем. Зная этих людей, пусть и совсем недолго, я мог быть уверен в том, что никто из них не скажет: «Сходи, Игорь, мы тебя здесь подождем. Только не задерживайся». А сами бы, только скройся я из глаз, на рысях отсюда исчезли.

– Если все настолько серьезно, зачем тогда откладывать? Сами говорите: спрятаться в этом мире негде.

Никто из них такого не говорил, лишь Элеонора. Но исходя из всего того, что я успел узнать, именно так на самом деле все и обстояло.

– А ведь он прав. – Грек поднялся на ноги следом за мной. – Смысл откладывать? Кто со мной?

Поднялись все, пусть и не совсем охотно. Я с облегчением перевел дух: получилось! Откажись они, их логика была бы понятна. Любая отсрочка может дать еще больший шанс выжить. В конце концов, смертны все, в том числе и гвайзелы. Так почему бы не случиться так, что сдохнут именно «мстители»? Или кем-нибудь будут убиты?

– Держимся плотной группой, – начал инструктировать Грек, когда убедился, что никто не останется. – И слушаем, слушаем, слушаем. А заодно смотрим, смотрим, смотрим. Огонь открываем при малейшем подозрительном шорохе. Черт с ними, с патронами: будет очень обидно, если не хватит буквально пары выстрелов. Хотя об этом мы уже не узнаем. Все готовы?

– Теоретик, голову чем-нибудь прикрой, – сказал Слава. И пояснил: – Если не желаешь, чтобы на нее что-нибудь сверху капнуло. Есть тут среди местной растительности любители это сделать. Кожа сыпью покроется, и вообще, дело может до язв дойти.

– Давай покажу как, – предложил Гудрон, видя, что я вынул из рюкзака запасную футболку.

Пришлось отмахнуться: сам знаю, как превратить что эту вещь, что любой другой кусок ткани подходящего размера в бандану, маску или арафатку. Ничего сложного в этом нет, главное, чтобы действительно помогло. Ко всему прочему мне только незаживающей язвы на голове и не хватает.

– Потопали, – объявил Грек. – Кто будет шуметь, сам пристрелю, – то ли в шутку, то ли всерьез пригрозил он. – Любой звук только по делу.

Возвращались мы куда медленнее. Сюда неслись со всех ног, практически не заботясь о тишине и лишь стремясь как можно быстрее покинуть опасную зону. И еще какое-то время, чтобы сбить со следа гипотетическую погоню, бежали вверх по руслу ручья, вода в котором была на удивление холодной, почти ледяной.

В лесу всегда полно звуков. Это и шуршание, и шорохи, и писк, и щебетание птиц, и шум листвы, и скрип самих деревьев, если ветер достаточно силен, и множество других. Ну и как тут отличить: какая-нибудь местная белка выронила из лапок шишку или звук издал подкрадывающийся к нам гвайзел?

Затем стало намного легче, поскольку началось само болото с его чахлой растительностью, недалеко от края которого и произошла встреча с хищником.

– Вон за теми кустами все и произошло, – шепотом сообщил Гудрон.

Мы немного постояли, прислушиваясь и напряженно всматриваясь в кусты, пока Грек не объявил:

– Пошли. – И вновь сказал то, что говорил уже не раз: – Держимся тесной группой, именно в этом наш шанс.