Владимир Корн – Теоретик (страница 17)

– Если не наоборот. Вполне может случиться и так, что те соберутся сюда поохотиться, – на мой взгляд, совершенно правильно заметил Слава. – Именно в связи с тем, что змей тут много.

Змей я никогда не жаловал. Если не сказать наоборот. Нет, панического страха они мне не внушали, но всегда старался держаться от них подальше.

– Значит, сделаем вот что. – Гудрон начал рассуждать таким уверенным тоном, как будто вдруг стал главным вместо Грека. – Кто у нас самый бесполезный? Понятно, что Теоретик. К тому же он нам по гроб жизни должен: мы его от Шаха спасли. Тот, поди, бегает сейчас по всему Фартовому и орет: «Где эта сволочь? Подайте мне ее сюда! Я ему кишки выпущу!» А он с нами. То-то же! В общем, судьба ему впереди всех идти. С двумя рюкзаками, чтобы потяжелее был.

– Да не вопрос, – не стал отказываться я. – Только дробовик дайте.

– А он-то тебе зачем?

– От змей отбиваться. Пулей в них трудно попасть. А вдруг их несколько? Дробью самое оно!

Было понятно, что Гудрон шутит, пусть и юмор у него своеобразный.

– Эх, жаль, пулемет на этот случай не прихватили! – К нашему с Гудроном разговору присоединился Янис. – Шел был Теоретик впереди и все, что шевелится, огнем поливал.

– Тогда уж лучше два, – сказал Гриша.

– Чтобы сразу с обеих рук? – Янис оглядел меня с ног до головы. – Вообще-то, судя по его комплекции, у него получилось бы.

– Нет, просто мы второй ему бы уже заряженным подавали. Чтобы этим болотным гадам ни секунды передышки!

– А теперь слушаем сюда, – подал голос до сих пор молчавший Грек, и по его тону было понятно, что сейчас последует приказ. – Держим путь во-он на ту гору. Все ее видят?

– А чего ее не увидеть, если она здесь единственная?

– И на будущее запомните: именно с этого места строго на нее. Вправо-влево – топи. А здесь получается нечто вроде перешейка. Причем каменистого, так что пусть Теоретик расслабится: скрабсам он не по зубам. Порядок следования и дистанция прежние. Ну все, потопали.

Грек оказался прав: почва под ногами действительно была твердой. Ничто под ними не ходило, не скользило и даже не думало разверзаться. Хотя вряд ли бы земля разверзлась именно подо мной. Все-таки шедший первым Грек был нисколько меня не легче. И рюкзак на нем набит не меньше.

Я шел, размышляя, что, если откуда-нибудь вдруг возникнет змея, удобней всего будет прихлопнуть ее подошвой сапога. Или размозжить ее треугольную голову прикладом. Нет, все же сапогом: приклад потом придется оттирать. Солнце давно уже перевалило зенит, но гора, которую я мысленно успел прозвать Горбатой, маячила на горизонте все так же далеко.

Было жарко, но из-за гнуса мы не могли скинуть с себя даже часть одежды. А еще эта проклятая каска, которую так и хотелось сорвать с головы, чтобы зафутболить куда-нибудь подальше.

– Грек, долго нам еще до нее топать? – спросил Гудрон, который не переставая вполголоса проклинал все на свете.

И гнус, и жару, и себя самого, который по своему скудоумию пошел вместе со всеми вместо того, чтобы оставаться на базе в Фартовом. Особенно доставалось этому миру, в котором его угораздило оказаться, – нет бы мирно упокоиться где-нибудь под березкой еще там, на Земле. Но только чтобы все было как у людей: и оградка, и крест в изголовье. И обязательно стол, за которым могли бы собираться его кореша, чтобы помянуть не самого плохого человека.

Изредка я на него поглядывал: всерьез он все это заявляет? Или все проклятия тоже являются частью его юмора?

– К закату придем точно, – ответил Грек, который вышагивал мерно, как механизм, всегда направляя ствол карабина туда, куда бросал взгляд.

Карабин у него был охотничьим «блейзером», под патрон девять и три на шестьдесят два. И о самом карабине, и об этом патроне я читал только хвалебные в массе своей отзывы. «Блейзер» славится компактностью и, как следствие, относительно небольшой массой, плавностью хода спуска, отчего в немалой степени зависит точность выстрела, и еще повышенной износостойкостью материалов. Не говоря уже о том, что поставляется карабин с комплектом стволов под разные калибры. Стоящая вещь! Будь у меня не так давно хоть малейшая возможность выбора, именно его сжимал бы сейчас в руках.

Да и сам патрон весьма неплох. Даже удивительно, что при весе пули почти в двадцать граммов от него относительно небольшая отдача. При такой-то убойности, когда на дистанции в сотню метров можно спокойно положить трехсоткилограммового зверя с одного выстрела!

К слову, у Гудрона был точно такой же. Хотя, конечно, ни сам патрон, ни карабин не подходят при охоте на «большую африканскую пятерку». Да и попросту не допустят к ней с таким снаряжением. Там другие стволы, стоимостью как автомобиль представительского класса каждый. И калибр совершенно иной. Выбор Греком «блейзера» из того немалого арсенала, что у него имелся, наверное, говорил о том, что ни носороги, ни слоны, ни даже буйволы встретиться нам не должны. Если они в этом мире существуют вообще.

Да, «блейзер» в таком калибре не для дальней стрельбы. Но ведь и леса здесь настолько густые, что сама потребность в ней отпадает. Для нее в нашем отряде была СВД Яниса. Относительно – мой ФН ФАЛ. И в какой-то степени Гришин АК. И уж точно не «Вепрь» Славы Профа. Тот самый, со сверловкой Ланкастера, от которого я отказался, а Слава, подумав, выпросил его у Гриши на время, сменив тем самым тоже «Вепрь», но с по-настоящему нарезным стволом, который у него был прежде. Заявил, что у этого «кабана» калибр куда более подходящий.

Гудрон, уловив мой взгляд – шутит он или нет, все время причитая? – выдержал его твердо. В случае с ним вообще ни в чем уверенным быть нельзя. «Наверное, все-таки шутит», – решил я, когда Грек взметнул левую руку, привлекая к себе внимание.

– Значит, так, – начал он, когда все вплотную к нему приблизились. – Ситуация такая. Следующие четыреста метров нам нужно преодолеть броском. Задача не из легких: прыгать придется с камня на камень, а они здесь осклизлые. А между ними топь.

– Скрабсы? – попробовал догадаться я.

– Нет. Возможны испарения. Не такие ядовитые, как в некоторых других местах, но тоже ничего хорошего. Вообще-то ветер должен был их разогнать, но береженого бог бережет. Кстати, давай-ка я тебе сейчас парочку скрабсов покажу, – усмехнулся Грек.

Пытаясь увидеть их сам, я смотрел вдаль, а Грек ткнул стволом чуть ли не себе под ноги:

– Вот они.

Скрабсы действительно выглядели так, как описывал их Гудрон. Ну или почти так. Обе эти особи с упоением пожирали какую-то ползучую гадину. Вот только размером они были с крысу, не больше.

– Это их детеныши?

Ведь из головастиков сантиметровой длины вырастают огромные по сравнению с ними лягушки.

– Нет. Вполне половозрелые особи. Больше они не растут.

Невольно я взглянул на Гудрона, который стоял с самым индифферентным видом, как будто все происходящее нисколько его не касалось. Получалось, он надо мной подшутил, а другие ему подыграли. А я-то столько внимания уделил тому, чтобы вовремя обнаружить этих тварей! Правда, злиться на него даже не осталось сил, настолько успела вымотать дорога.

– Но встречаться с ними все равно тебе не советую, – продолжил Грек. – Упадешь в трясину, и облепят они тебя, словно пираньи. И зубы у них ничуть не реже и не тупее.

– Судя по всему тому, что мне удалось в этом мире увидеть, эволюция здесь пошла своим, только ей известным путем, – сказал Слава Проф, задумчиво глядя на скрабсов, которые успели почти полностью покончить со змеей.

– Теоретик, насмотришься еще и на них, и на другие создания, – сказал Грек. – А пока поочередно скачками во-он до того островка с кустарником. Но и там не расслабляемся: вполне может быть, что на нем какая-нибудь тварь обитает. В общем, вперед! Янис, ты первый.

Глава седьмая

Грек выразился неточно – вскачь. Эти несколько сотен метров нам пришлось семенить по верхушкам там и сям торчавших из болотной жижи камней. Скользким, какими им и положено быть на болоте. Пару раз я с трудом удерживался на ногах: проклятый рюкзак мешал сохранять равновесие. И лететь бы мне в эту жижу, если бы не Гудрон, который все время держался рядом со мной.

Затем камни начали попадаться все чаще, пока наконец снова не превратились в сплошной монолит. Правда, вернулась растительность, в которой постоянно что-то шипело, шуршало, и я устал вертеть стволом по сторонам.

– Привал, – объявил Грек, когда мы оказались на обширной поляне, вокруг которой тесным кольцом росли деревья. Они напоминали клены – с такими же резными листьями, но сплошь усеянные бурыми, со светлыми пятнышками плодами величиной с некрупное яблоко.

Выглядели они вполне съедобно, и потому я поинтересовался у Гудрона, можно ли их есть.

– Можно, – охотно кивнул он. – Помимо того они вкусны, питательны и даже полезны. В случае диареи. Так что сделай благоразумный шаг, запасись впрок. Человек ты здесь новый, к местным реалиям не привык. А они таковы, что у непривычного человека в любой момент может случиться казус, после которого придется стирать штаны. Скушаешь с утра такое яблочко в целях профилактики, и все, на этот счет можешь быть спокоен целый день.

– Обойдусь как-нибудь, – пробормотал я.

– Теоретик… – начал было Гудрон тем самым тоном, которым изрекал в мой адрес очередную колкость.