Владимир Корн – Его величество (страница 30)

— И снова вы правы, Курт, — согласился с ним Бастейн. — Господин фельдмаршал, пора делать ответный ход! Еще немного, и будет слишком поздно! — воззвал к Остроузену он, как будто тот мог его услышать.

— Кирасиры в атаку пошли! — почти прошептал кто-то. — Теперь надежда только на них.

Тяжелая, почти полностью закованная в латы кавалерия, появилась из-за холма неспешно. Приберегая до времени силы лошадей, которым под их весом не выдержать долгой скачки. И только приблизившись к врагу на расстояние пистолетного выстрела, они пошлют их в галоп. Чтобы ударить сплоченной массой и заработать палашами. Грозная сила, если применить ее тогда и там, где они лучше всего смогут себя проявить.

И мы дружно надеялись, что фельдмаршал бросил их в бой не из отчаяния.

— Посыльный скачет, как будто бы к нам, — сообщил денщик Стаккера Инстор.

Все переключили внимание на одинокого всадника. Ведь если он послан к нам, практически наверняка это означает, что настал и наш черед.

— Нет, — сказал Бастейн, когда убедился, что тот свернул на артиллерийскую батарею, недолго там пробыл, и поскакал обратно в сторону ставки. — Так, а это что? Да неужели⁈

Из-за леса, росшего за оврагом, показалась конница Нимберланга. Даже мне, при всем отсутствии опыта, было предельно понятно, что случится дальше. Ведь перед ней открывались наши тылы в тот момент, когда все внимание приковано к событиям, происходящим совсем в другом месте, а в бой брошены последние резервы.

Сар Бастейн преобразился мгновенно. В нем изменилось все — лицо, жесты, голос.

— Господа, мы должны задержать врага насколько получится, чтобы дать другим возможность приготовиться к его встрече. Понимаю, долго нам не выстоять, но это наш долг. Капитан Стлаувист, вы остаетесь здесь, и берете командование на себя. Отправьте человека в Ставку, причем немедленно! Следом гонцов на батареи. Пусть выкатывают пушки вон на тот гребень, да поживее, каждая минута дорога! Две пехотные роты им в помощь, вместе с третьей отправляйтесь туда сразу. Если дружно поторопитесь, встретите их картечью. Ну а мы поспособствуем в меру сил, чтобы вам успеть. Господин сарр Клименсе, если не передумали, время надеть шлем!

Глава 16

Глава шестнадцатая

— Назовите ваше имя.

Сознание возвращалось вместе с болью, головокружением, тошнотой и другими неприятными вещами. Попытка открыть глаза закончилась тем, что срочно пришлось их зажмурить: солнечный свет через вход в палатку бил прямо в лицо. Болело все сразу, но особенно голова, когда при каждом ударе пульса отдавалось в висках. И острое жжение в многострадальной левой щеке: опять по ней досталось! Где я? В плену? Вполне может быть. Последнее, что помнил, была наша отчаянная, самоубийственная атака, когда на полном скаку мы в буквальном смысле слова врубились в середину вражеской колонны. Какое-то время пытались создать в ней хаос, затем, после удара откуда-то сзади, пришла темнота.

— Имя свое назовите.

Говорили на чистейшем ландаргийском языке, что совсем ничего не значило. При любом исходе сражения раненых никто добивать не станет: век просвещения и гуманизма!

— Угомонись, Алехандро, — урезонил кто-то. — Столько времени с лошади головой вниз провисеть, навряд ли он в ближайшее время его вспомнит.

— А вдруг он тот, кого ищут? И приметы сходятся. Что, десять золотых для тебя уже не деньги⁈ Видно же, что в себя пришел. Как вас зовут? — я почувствовал, как трясут за плечо.

«Кто меня разыскивает и зачем? Хотя какая разница?»

— Даниэль сарр… — выговорить остальное не хватило сил.

— Как он сказал⁈ — обдавая дыханием злостного курильщика, кто-то надо мной склонился. — Имя подходит точно!

— Да, это Даниэль сарр Клименсе собственной персоной и есть. А теперь выметайтесь отсюда! И не забудьте закрыть полог: возможно, мне придется раздеться.

Голос был женским, мелодичным, властным. И хорошо знакомым.

— А…

— Не беспокойтесь, свои деньги получите снаружи. Ну, или вас зарубят. Я бы так и поступила: кто так накладывает повязки⁈ Убила бы! Вы точно маги Дома Милосердия, а не сельские коновалы⁈

— Сантра! Рад тебя видеть, — несмотря на боль в щеке, я улыбался: повязка, где оставалась только щель для рта, не позволит ей испугаться.

— А уж как я тебя, Даниэль! Поцеловала бы, да не получится. Разве что в лоб, но ты, хвала Пятиликому, не покойник.

— Сантра, чем все закончилось? — главный вопрос, ответ на который мне бы хотелось получить как можно скорее.

— Ты еще не знаешь⁈ Хотя чего удивительного: ночь без памяти проваляться. Как напишут в газетах, если уже не написали — нашей полной и безоговорочной викторией! Сверкая пятками, враг бежит, и его, не давая опомниться, преследует доблестная ландаргийская кавалерия.

«Победа! Не зря, все было не зря!» Боль куда-то исчезла, если не полностью, то стала совсем терпимой.

— Как ты меня признала?

— По носу, Даниэль. Я, как только увидела в первый раз, так сразу в него и влюбилась. Подумаешь — симпатичен, недурно сложен, и шпагой владеет многим другим на зависть, о чем не одна говорила, сколько таких мужчин? Но какой у тебя был нос!.. Лошадь твоя неподалеку пасется, — наконец, пояснила Сантра. — Когда Стаккер ее увидел, остальное было легко.

«Он жив!» — новость обрадовала.

— Кстати, Даниэль, чем ты ее к себе привязал? Понимаю, будь она кобылой, так нет же! Вот, попей, и тебе обязательно полегчает.

Серебряный кувшинчик размером с кружку был с длинным носиком, ворот ее наряда с нескромным вырезом, а в нем было, чем полюбоваться. Я пил кисловато-горькую жидкость, и невольно косил глаза.

— Что-то не припомню мантий подобного фасона ни в одном из Домов, — после нескольких глотков мне действительно стало лучше.

— Не пялься — это не для тебя.

— И в мыслях ничего не было.

Когда-то Сантра волновала меня настолько, что я терял голову. Даже после того, как она ответила взаимностью, и мы были близки. Сейчас смотрел на нее, и видел просто красивую женщину.

— Все вы так говорите! — руки Сантры ловко разматывали повязку на моем лице, и пора было забыть об улыбках.

— Сантра, как ты оказалась здесь?

Мне почему-то думалось, что услышу о заповедях Дома Милосердия, но ответила она в том же репертуаре.

— Какая нормальная женщина не мечтает оказаться в компании стольких бравых мужчин⁈ Это же как ребенку побывать на ярмарке сладостей!

— Ты неисправима! У меня сейчас рана на щеке разойдется.

— Ничего с ней не случится. Что-что, а швы они наложили добротно.

Сантра послушала мое дыхание, приблизив ухо с красивой сережкой к самому рту, приложила ко лбу ладонь, проверила пульс…

— Как будто бы все нормально. Погоди, Стаккера позову, — она остановила мою попытку подняться с постели.

Курт вошел с замотанной бинтами шеей, но выглядел он бодро. На Евдае не было заметно ни единой царапины.

— Должна признать, Даниэль, выглядишь ты неважно! — скептически осмотрела Сантра, когда я с помощью Евдая утвердился на ногах. — Учти, действие микстуры скоро закончится, так что покой и ещё раз покой. Кстати, фельдмаршал тобой интересовался и приказал разыскать. Все, господа, я пошла. И рада бы с вами поболтать, но хлопот полон рот. Надеюсь, Даниэль, перед тем как ты, загоняя лошадей, полетишь к своей возлюбленной, мы еще встретимся. Все, что я слышала о твоей жене, должно было заставить меня проникнуться к ней симпатией, но что-то не получается. Остается только мечтать, что шрам тебя обезобразит, она уйдет, и тогда ты вспомнишь обо мне.

Вас ведь зовут Курт? — обратилась Сантра к Стаккеру. — Срочно пошлите за мной, если сарр Клименсе внезапно почувствует себя плохо.

Когда Стаккер смотрел ей вслед, он едва заметно вздохнул. Я его понимал — шикарная женщина! Даже в том нелепом наряде, что, на мой взгляд, представляют собой одеяния любого Дома.

— Успели ее поздравить, сарр Клименсе?

— С чем именно?

— Ну как же! С недавних пор в Доме Милосердия она — второе лицо!

Теперь стал понятен повелительный тон Сантры.

— Впервые слышу. Курт, вы рассказывайте-рассказывайте! Ничего толком не помню.

— Лихо вы пройтись по ним успели! А потом гляжу, с седла свисаете, руки по земле волочатся, и голова вся в крови. Ну, все, думаю, не уберег! Евдай, покажи. Это ваш, сарр Клименсе, он и спас.

На левом нащечнике шлема виднелись вмятина и зарубка от сабельного удара.

«Повезло! Повернись я в тот момент хотя бы немного, все оказалось бы намного плачевней. А так отделался контузией и фактически царапиной».

— Оставите шлем на память, сарр Клименсе?

— Нет. Да и как я могу присвоить армейское имущество? Вернем, выправят, а там, глядишь, и еще кого-нибудь выручит. Вы продолжайте, Стаккер.

Я присел на удачно подвернувшийся камень возле входа в палатку. Возбуждение от радостной вести прошло, и в глазах начинало плыть.

— Из моей сотни боеспособных осталось двенадцать человек. Остальные либо там, — он посмотрел вверх, — либо под вопросом: выживут ли? Евдай всех своих соплеменников потерял. У Бастейна ситуация нисколько не лучше, да и нет его больше с нами. Капитан Стлаувист молодец! Все-таки успел развернуть батареи и встретить их картечью. Ненадолго, но времени хватило, чтобы пришла подмога. Увы, но и капитан бой не пережил. И еще. Сарр Клименсе, Александр погиб.

— Как погиб⁈

Весть о его смерти была для меня полнейшей неожиданностью. Сделал все, чтобы этого не произошло, и вдруг!