Владимир Корн – Его величество (страница 26)

— Да. Иного мне было не пережить. Владение ганкасом строится на другой технике, и в этом я видел свой шанс.

Я с удовольствием представлял как в нее усядусь, стяну сапог, закину больную ногу на сиденье напротив, и наверняка сделаю пару глотков бренди, припасенного мною примерно на такой случай.

— Курт, вам не удалось признать сар Штраузена?

Не верилось, что Клаус позаботился о своей репутации настолько. Что было бы разочарованием.

— Увы. Сарр Клименсе, так понимаю, нашу поездку на север придется отложить?

— Тогда в ней не останется ни малейшего смысла. Вернемся, пошлю за магом из Дома Милосердия. Он помашет руками, прочитает сильнейшее заклинание, а главное, изготовит целебную мазь. В пути и заживет. Евдай, о чем задумался?

— Не нравится мне, как они на нас поглядывают, зло. Не случилось бы чего! Сарр Клименсе, может нам стоит возвращаться вместе с толпой?

— Нет. Мы будем ехать так быстро, как сможем.

Дожидаясь, Аннета наверняка извелась. Помимо того, что до нашей разлуки оставались считанные часы, и не хотелось бы часть из них потерять.

Глава 14

Глава четырнадцать.

Клаус, в сопровождении трех всадников, догнал нас, едва мы проехали мост. Он на ходу перебрался с лошади в карету, заставляя фыркнуть: наместник, а ведет себя как мальчишка.

— Не помешаю? Ого! — сар Штраузен смотрел на мою ногу. — То-то мне казалось, с тобой что-то не так!

— Неплохо ты замаскировался! — резюмировал я, наблюдая за тем, как он сдирает с лица накладные усы с бородой и размазывает платком по лицу грим, пытаясь от него избавиться, что получалось плохо. — Чувствуется рука мастера. Неужели Люсия помогла⁈ Профессионально сделано!

— Дождешься от нее! — нарочито скорбно вздохнул Клаус.

— И кто же тогда?

Оббивая пороги театра, наверняка он завел с кем-то знакомство. Необязательно с женщиной, но я угадал.

— Ты ее не знаешь. Миленькая особа: фигурка, личико, шарм, мастерица не только в случае с гримом, а я умею быть щедрым. Словом, расставались мы полностью довольные друг другом.

— А как же любовь всей твоей жизни?

— Видимо, она еще впереди. Ты лучше расскажи, что с твоей ногой и когда ты успел?

— Клаус, ты веришь в существование Пятиликого?

Вопрос нисколько его не удивил.

— В детстве безоговорочно, сейчас скорее нет, чем да.

— Почему?

— Наш мир слишком несовершенен, — уклончиво ответил он. — Впрочем, беспокоясь об одном негодяе, мое неверие нисколько не помешало сегодняшним утром воздать молитву Пятиликому в храме всех Домов. Как видишь, помогло. Ты на мой вопрос ответишь?

— Случайность: был не в духе. Кстати, за поворотом родник, и тебе не помешало бы умыться.

— Разговаривать с тобой, — это как фехтовать вилкой против оглобли! — поморщился Клаус. — И все-таки я безумно рад, что ты остался жив: все в один голос утверждали, что шансов у тебя практически нет; слишком разные дисциплины — ганкас и шпага. А тут еще и это.

Он покосился на мою ногу, от которой до сих пор благоухало можжевеловым джином, отчего так и хотелось выставить ее наружу через окно.

— Бренди хочешь?

— Благодарю за гостеприимство, но нет: день не закончился, и мне работать и работать. Хотя давай, — тут же передумал Клаус.

— Ну и манеры! — я не удержался, наблюдая за тем, как он несколько раз приложился к горлышку. — Нет, чтобы залезть в погребец. К нему и тянуться не нужно: он давит тебе в бок. Между прочим, помимо походных стаканчиков, к слову, из чистого серебра, имеется в нем и снедь, причем в ассортименте.

— Да иди ты! — беззлобно отмахнулся он. — Что ты умеешь не хуже, так это трепать нервы тем, кому дорог. Представляю себе, сколько седых волос у меня прибавилось!

— Видно их не будет, не расстраивайся.

Клаус блондин, и мое заявление не было лишено оснований.

— Ну разве что. Кстати, могу задать тебе вопрос? Или ты снова переведешь разговор на что угодно, лишь бы уклониться.

— Отчего нет? Постараюсь ответить честно.

— Ловлю на слове! Скажи, Даниэль, что тебе заставило встретиться с этим, как его… Самойлом? Стремление доказать всем, что ты лучший — это понятно. Но наверняка ведь было и что-то другое?

— Выгода.

— Чего⁈ — Клаус, который уже вовсю хозяйничал в погребце, не забыв достать стаканчик и для меня, покосился с иронией.

— Долгое общение с тобой заставило перевоплотиться в крайне меркантильного человека. Как говорится — с кем поведешься…

— И в чем выгода могла быть в том, чтобы, фактически одноногому, рисковать жизнью?

— Спустя какое-то время Тоннингер все объяснит.

— Началось! — перед тем как выпить уже из посуды, Клаус патетически закатил глаза.

— Господин сар Штраузен, ты работать сегодня собираешься⁈

— Да пропади она пропадом после стольких потраченных нервов! Сдам тебя с рук на руки Аннете, чтобы не беспокоиться…

— … и сразу поедешь в гости к одной миленькой особе, мастерице не только накладывать грим.

— Ты-то откуда знаешь⁈

— Три месяца назад я и сам бы так сделал.

Вечер накануне отъезда задался: приехали все, кого я был рад видеть. Мы старательно избегали тему войны, и потому он прошел замечательно. Ближе к его половине я обнаружил исчезновение Клауса.

— Он в твоем кабинете, — какое-то время спустя сообщила Аннета, отправившая на поиски сар Штраузена служанку.

— И что он там делает?

— Мори сказала, что сидит за шахматной доской.

— Да? — странное поведение, если принять во внимание, что среди гостей была и Люсия.

Сар Штраузен действительно оказался там.

— Клаус, может быть, осчастливишь всех своим присутствием?

— Даниэль, как тебе это удалось? — не обращая внимания на вопрос, он ответил своим. Игра, в которую можно играть вдвоем.

— Что именно?

— Выбраться из этого положения. Признаюсь, я и сам долгое время не мог понять, что цугцванг мнимый. Хотя что-то мне упрямо подсказывало: выход из него все-таки есть. Затем сообразил, как именно выпутаться, но потерял уверенность, что правильно запомнил расстановку фигур. Захожу сюда, чтобы убедиться, и вдруг обнаружил, что правильный ход сделан.

— Точно не мною.

— И кем же тогда?

— Возможно, она сдвинулась от сотрясения, когда вон тот стол завалился набок.

Я ожидал, что сар Штраузен сейчас спросит: каким таким образом он смог упасть, но нет.

— Конь⁈ Через другие фигуры⁈ Если не ты, тогда кто этот таинственный умник? Слуга, кто-то еще?

У меня имелась единственная версия, но я о ней промолчал.

— Не знаю. Пойдем, Клаус. Нам есть о чем поговорить и помимо шахмат, а мне нужно выспаться перед дорогой.