Владимир Копылов – Красис. Багровый крест на древе (страница 5)
«Может они уже ушли? Может Лупус успел их предупредить? – пытался успокоить себя Коичи. – Нет. Лупус и привел хищников. Но тогда и мне не следует идти в деревню».
Вспомнился рассказ Ина об отце.
– Когда я в последний раз видел его, – вспоминал Ин, – он стоял с высоко поднятой головой, без страха ожидая своей участи. Понимаешь, Коичи, когда охотника окружают, избежать смерти почти невозможно. Они призывают своих из глубин этого мира. Если деревня будет обнаружена, уничтожат всех. Наш единственный шанс – не попадаться им на глаза.
Всем это было известно. Если не уверен, что находишься в безопасности, нельзя делать ничего, что могло бы привлечь внимание. Любой звук, любое движение может выдать тебя – и тогда только Бог сможет помочь. Целые поселения исчезали из-за какой-то мелочи, из-за неосторожности или малодушия.
«Дурак, – терзал себя Коичи, – зачем я вообще согласился? Почему не остановил их… Почему не предупредил старших?»
Слёзы катились по его щеке – от осознания, в какой опасности оказались все его родные. Мама, должно быть, даже не подозревала, что они на грани гибели. Сейчас она, скорее всего, ищет его где-то на окраинах деревни. В любой момент её могли затянуть во тьму, как Лина.
От этих мыслей Коичи охватило отчаяние, и он рухнул на колени. Лапой он стер слёзы с глаз, и вдруг его осенило: с этой рукой он может помочь охотникам. Пусть даже только задержать врага, но этого было бы достаточно, чтобы другие успели уйти. Юноша поднялся на ноги и, игнорируя усталость, устремился в сторону дома.
«Может быть, Бог послал мне ангела, чтобы я всех спас? Может быть это моё предназначение?» – воодушевленно подумал маленький храбрый воин, уверенно прорывая себе путь когтями своей десницы. Легко разрывая перед собой полоски мышц и сухожилий, он с каждым мгновением всё больше ощущал силу – и это ему безумно нравилось.
Коичи бежал через алые потоки и бежевые складки, спотыкаясь о кости, скрытые под хрящами, упрямо приближаясь к дому. Чувство нечеловеческой силы кружило ему голову. Печаль, что недавно терзала сердце, словно испарилась. Проклятие с той поляны теперь казалось благословением. Самодовольная улыбка застыла на лице, а из груди вырывался звонкий смех.
Но вдруг – крики. Улыбка мгновенно исчезла, тело замерло. Сердце сжалось от осознания: он был совсем близко к деревне, и эти вопли – крики его соплеменников, сражающихся с налетчиками. Он опоздал.
Впереди Коичи мелькнули несколько уродливых теней – хищники. Сердце забилось быстрее, и юноша поспешил спрятаться за ближайшим деревом. Аккуратно, сжимая лапу вокруг ствола, он выглянул. Перед ним стояли несколько черных фигур с вывернутыми назад ногами и клыкастыми пастями, излучавшими смертельную угрозу.
Подросток хотел рвануться к ним, отвлечь на себя, но вдруг разум отключился. Тело будто перестало слушаться – все краски поплыли перед глазами, и в голове прозвучал приказ: «Стой!»
«Нет! – возразил юноша себе. – Я не трус!»
К счастью, хищники не заметили Коичи и поспешно скрылись за границей человеческого поселения. Но подросток не мог выйти из состояния помутнения. Одна часть его была переполнена злостью – он готов был броситься на чудовищ, бить, кусать, разрывать их до последнего вздоха. Но другая часть словно парализовала его, сковывая тело и волю. Страх сжимал мальчика. Он не хотел признавать в себе трусость, изо всех сил пытаясь перебороть этот ужас.
Хотя хищники уже скрылись из поля его зрения, Коичи остро ощущал чьё-то присутствие. Таинственный преследователь всё это время наблюдал за ним издалека, словно играя с жертвой и не выдавая его упырям. Подростку захотелось закричать изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание и нарушить правила этой жестокой игры, но он не смог. Мальчик оказался неспособен издать хоть звук.
Шум битвы не утихал, но Коичи оставался недвижим, словно парализованный собственным страхом и неизвестностью.
«Какой же я трус! Хищник должен был прикончить меня на той проклятой поляне», – лицо подростка покраснело от стыда и паники, глаза застыли в ужасе, а между ними стекал пот.
Предсмертные стоны соседей становились всё громче. Юноша был готов в любой момент броситься им на помощь, но часть его удерживала на месте. Что-то не хотело, чтобы он раскрыл себя. В какой-то момент Коичи заметил, что лапа предательски вцепилась в ствол дерева так крепко, что на коре выступили капли бледной крови.
«Разве это дар? – спрашивал себя маленький воин, глядя на свою новую руку. – Это кара! Проклятье! Наказание за моё малодушие!»
В отчаянии юноша попытался оторвать пришитую конечность, но она намертво приросла к телу. Она держала его словно цепь прикованным к дереву.
От осознания своей беспомощности, трусости и бедственного положения его соплеменников голова Коичи загудела. По всему телу прокатился приступ агонии, казалось, каждый орган изнывал от невыносимой боли. Он задыхался, сколько бы воздуха ни вдыхал. Тело коробило от смертных мук, но не было ни одного видимого признака болезни. Подросток сражался сам с собой, и как бы он ни пытался побороть страх, у него ничего не выходило.
Со временем звуки сражения утихли, и вместе с ними ослабло мучительное чувство невыполненного долга, терзавшее юношу. Отдышавшись, он наконец собрался с духом и сделал первый шаг. Осторожно, сдерживая дрожь, мальчик побрел в сторону густых жировых отложений, скрывающих деревню от остального мира.
Том I Глава 3. Контакт
Поселения часто устраивали подальше от основных артерий, где кишели хищники и другие опасные твари. Для стоянок выбирали укромные уголки: окружённые жиром, спрятанные в запутанных каналах бронхов или укрытые в полых зонах массивных костей. Там, где не было артериальных потоков, воду добывали из капилляров. Перед каждой стоянкой охотники тщательно осматривали местность, и лишь после их одобрения жители могли развернуть кожаные шатры.
Пробираясь сквозь жировые мешки, Коичи осознал, что со стороны деревни не доносится ни звука. Эта мертвая тишина вызывала в нём больше тревоги, чем даже самый громкий грохот во время боя. Подросток ускорил шаг. Сторожевой пост оказался покинут, а за ним начинались шатры. Вокруг них – разбросанные вещи: костяные гребни, одежда из кожи, детские куклы. Их собирали в спешке, сваливая всё в общую кучу. Однако, даже такие груды вещей налётчики не оставили в порядке. По дороге виднелись следы недавней бойни: разорванные полотнища шатров, следы крови, царапины на эпидермисе под ногами. Страх сковывал ноги, горло пересохло, но остановиться юноша не мог. Отчаяние толкало его вперёд.
Подросток прошёл мимо юрт, у которых они совсем недавно легкомысленно позаимствовали копья. Вероятно, охотники, обнаружив пропажу оружия, растерялись, когда хищники прорвались в деревню.
Чем глубже Коичи заходил вглубь стоянки, тем сильнее ощущался беспорядок и хаос. За одним из шатров он заметил тело одного из охотников, изрезанное сотнями свежих ран. Сражение было жестоким: повсюду лежали следы багровой крови, смешанной с чёрной – кровью налётчиков.
В соседнем шатре неподвижно лежал духовник в своей тёмной рясе. Он был одним из самых старых жителей деревни, с трудом передвигался из-за постоянных болей в коленях. Судя по всему, хищники загнали его сюда и вспороли брюхо. От этого зрелища Коичи скрутило живот. В мёртвой руке духовника лежала самая ценная вещь деревни – маленький крест из неизвестного материала на тонкой верёвочке, сотканной из сухожилий. Эта реликвия передавалась из поколения в поколение, но вряд ли представляла ценность для хищников. Коичи не мог оставить такую драгоценность на произвол судьбы. Переборов рвотные позывы, он взял крестик с руки духовника и повесил его на свою шею.
За каждым шатром Коичи встречал всё больше мёртвых соседей – среди лохмотьев и разбросанных вещей. Их лица застыли в гримасах ужаса, а тела часто были разрублены на несколько частей. Пару раз он натыкался на трупы хищников, и при виде их в душе разгоралась безумная злость.
Юноша понимал: большую часть деревни загнали к костной впадине на границе стоянки. Из этого тупика выбраться было почти невозможно – и это лишь подтверждало, насколько малы были шансы племени отбиться от хищников.
Охотники рассказывали, что сами по себе хищники не отличались умом. Поодиночке их было легко обмануть ложной целью или сбить с толку, разбежавшись в разные стороны. Но когда они нападали группой, их действия были скоординированы, словно кто-то управлял ими.
Коичи боялся выйти на границу деревни туда, где, как он предполагал, его соседи и родные встретили последние ужасные мгновения своей жизни. Зверства хищников хорошо описывали охотники, которые видели результаты налетов чудовищ на деревни. Посещая соседние племена, они находили на их местах останки их жителей, начисто обглоданные многоножками до костей. Хищники были безжалостны к людям. Когда они загоняли жителей деревень в тупик, то не щадили никого. Армия упырей превращала целую деревню в братскую могилу. Больше всего Коичи боялся, что в этой могиле он увидит тело своей матери.
У одной из палаток юноша заметил шевеление. Переборов страх и подойдя ближе, в полутьме он разглядел силуэт хищника и оторопел. Затаив дыхание, мальчик боялся пошевелиться. Уродливая фигура дёргалась из стороны в сторону. Движения были такими неестественными, что скоро Коичи понял, что шевелился не сам монстр. Что-то был под его телом, кто-то из последних сил пытался сдвинуть мерзкое шипастое туловище. Юноша поспешил помочь и обнаружил под тушей чудовища истерзанного полуживого Ина. Его тело было истрёпано и покрыто глубокими порезами, он тяжело дышал, а из груди тонкая струйка наполняла кровавую лужу рядом с ним. Юноша попытался остановить кровь.