Владимир Конаков – Под сенью Мельпомены (страница 1)

Владимир Конаков

Под сенью Мельпомены

ПОД СЕНЬЮ МЕЛЬПОМЕНЫ

( комедия в 5-ти действиях)

Действующие лица

Виктор Павлович и – супруги.

Генриетта Максимовна Закряжские

Антонина (начинающая актриса) ─ их дочь

Пуховская Дарья Федоровна ─ родственница Закряжских

Людмила ─ подруга Антонины

Елена.

Тресковский Ипполит Евгеньевич ─ театральный режиссер

Блоховский Сергей Васильевич ─ специалист.

Труховский Альберт Иванович ─ реквизитор-поставщик.

Бурмистрова Софья Александровна

Дубовский Тимофей Апполинарьевич – профессор

Евгений Николаевич Бессонов

Владислав Иванович Вершонов – молодые люди

Артисты, гости, многочисленное общество.

Действие 1

Сцена I

явление 1

Евгений: Послушай, я познакомил тебя вчера с очаровательной особой, ввел в круг здешней элиты, а ты не мог вымолвить ни слова, действуя так, будто хотел меня дискредитировать. Честное слово, твое оригинальничание прошло, на него клюнули. Однако если ты еще раз повторишься, то все пропало, твой успех разделился.

Владислав: Что ж, захватить сразу два лагеря, не каждый может, мой дорогой. К этому я и стремился! Мы начали с разделения, а закончим тем, что захватим власть. Так-то. Кстати, если бы та бабенка, с которой ты шептался в углу, решилась заговорить со мной, – а я этого сильно опасался, – она бы нам сильно повредила.

Евгений: Это опасная особа! Я бы советовал тебе присмотреться к ней.

Владислав: К этой-то? Да ты с ума сошел. Она может только помешать тем планам, которые мы поставили перед собой.

Евгений: Но именно она, любезнейший, благосклонно отозвалась о тебе.

Владислав: Этого только не хватало.

Евгений: Виноват! Я для него распинаюсь, а он не хочет даже этого при-знать. Что касается Тонечки, она свалила тебя с борта, не успев даже посадить. Увы, мой друг, со стороны это было хорошо видно: ты вызвал лишь жалостливые улыбки.

Владислав: Ах, все-таки вызвал! Вот видишь. Если бы я вызвал восторг, все бы погибло.

Евгений: Объяснись.

Владислав: Черт побери, аксиома такова: не начинай бить с козырей, когда кругом пустые карты.

Евгений: Это ты о ней?

Владислав: И не только. Она оправдала твою рекламу. Но кроме внешности в ней ничего нет. Мне это подходит. Я сыт по горло объяснениями.

Евгений: Своеобразная терминология, но она тебе не поможет. Ты видел тех двоих? Один – ее официальный жених, другой – вроде кандидата. Оба из кожи лезут, и уже не новички. И посмеялись же мы над ними. Черт побери, собака кость и под землей чует. Оба посматривали на тебя так, что слово дру-желюбие пришло бы в ужас и упало в обморок.

Владислав: Вот они – мои главные помощники! И прошу тебя, попридержи язык со своей графинюшкой. Завтра она будет говорить со мной, и тогда я узнаю, до какой степени она поработила тебя.

Евгений: Ты думаешь, я проболтался?

Владислав: Не думаю, а знаю, это было видно по ней. А проболтаться ты мог, и ничего не сказав.

Евгений: Каким образом?

Владислав: Один твой вид стоил десяти страниц… с подтекстом. Ты так мило шептался с ней, что загубил бы всю заготовку, если бы я своим видом не опроверг этого.

Евгений: Ты?

Владислав: Да, мой милый. А как это произошло, до сих пор вызывает у тебя недоумение. Стоило мне слегка оживиться, все было бы кончено, – она раскусила бы нас.

Евгений: Но она скорее готова помочь, чем встать на нашем пути, и я…

Владислав: Послушай, пусть ты даже не проболтался, ты сделал худшее: уверовал в женщину. Когда бы тебе на миг предстала образная картина того, что ты пытался совершить, ты содрогнулся бы, мой дорогой. И я, пожалуй, набросаю ее пред тобой. Видел ли ты сводню, возбужденную всем лу-кавством порока и любопытством тысячи дщерей нашей праматери Евы? Если нет, ты не упустил бы этого зрелища, когда бы бросил на свою соседку пару косвенных взглядов. Несколько пистолетных выстрелов в упор менее потрясли бы тебя, чем эта любопытная сценка! Когда какой-то голос во-звещает нам простую и доходную речь, мы готовы верить в нее, но когда нам открывается нечто сокровенное в образе наших собратьев, мы не желаем этого видеть и понимать. Знаешь ли ты, что означали слова твоей дамочки, которые, улыбаясь, она прошептала тебе на ухо?

Евгений: Разве ты их слышал?

Владислав: Нет, видел.

Евгений: Что же?

Владислав: Что она тебя больше не любит, и ты для нее – партнер.

Евгений: Вот тебе, на! Если так, дорогой, то любовь можно крутить и с партнерами.

Владислав: Боюсь, как бы эта твоя любовь не поутихла в скором времени.

Евгений: Что ж, посмотрим. Бьюсь об заклад, ты говоришь так просто с отчаяния. Ведь оттого, как тебя встретили эти дамы, можно было ожидать большего. Я не прощаюсь. Назавтра у нас новый бой. И помни, она пригла-шена. Я пообещал, что будет много шума. Надеюсь, ты предстанешь в истин-ном свете, ведь там соберется немало сосунков и разодетых щелкоперов. Эта аристократическая братия сводит меня с ума. Представь. Я посещаю третью или четвертую пирушку, и на каждой что-то случается. То я оказываюсь ут-ром в спальне некой особы на другом конце города, то меня, полупьяного, выталкивают прямо за дверь, а неделю назад я сопровождал двух девиц, ко-торые затащили меня к себе; мы чуть добавили, и ты представляешь?..

Владислав: Да.

Евгений: Я отошел только через три дня, а как добрался до дома, одному богу известно. Словом, пока! Жду и надеюсь. Нам ли с тобой быть битыми, а в бутылках мы разберемся не хуже них. (Уходит).

явление 2

Владислав (один): Полетел. Я перестаю верить в удачу. У мальчишки кру-жится голова. А ведь он не глуп и, кажется, не раз спотыкался. Пора затянуть узду, и я это сделаю.

Сцена II

явление 1

(Дом Закряжских. Антонина с матерью, потом отец)

Генриетта Максимовна: Вчера был день премьеры, а третьего дня – юби-лей отца. Если так продолжится, мы разоримся.

Антонина (приобнимая ее): Ах, мамочка, как все удачно вышло и как ми-ло.

Генриетта Максимовна: То-то удачно. А чего мне стоил один стол? Нам пока не по силам состязаться с Петровскими, у которых еще от бабки оста-лось двадцать дюжин золоченого серебра, а дочка купается в шелках, точно примадонна. И откуда принесло столько гостей? Ты хоть отличала тех, кого приглашала?

Антонина: Пустяки. Просто знакомые ребята затащили своих друзей, вот и все. Скажи, правда у нас никогда еще не было так весело?

Генриетта Максимовна: И этак вы веселились до утра?

Антонина: Нет, до рассвета. Потом мы пошли гулять.

Генриетта Максимовна: Боже мой, Тоня!

Антонина: Ты не представляешь, какие это милые ребята. Это не то, что ваши знакомые.