Владимир Конаков – Под сенью Мельпомены (страница 4)
Евгений: Выходит, надо молчать, увертываться и высказывать противное тому, о чем думаешь?
1-ый гость: В известной мере.
Евгений: До какой же степени может дойти человеческое непонимание?
1-ый гость: До потери здравого смысла некоторыми обличителями поро-.
ков.
(Евгений, махнув рукой, в притворной досаде отходит).
Труховской (к первому гостю): Ловко вы осадили этого молокососа.
1-ый гость: Помилуйте, по-моему, он искренне заинтересован в успехе той особы, о которой говорил.
Труховской: Да уж, как искренне! Будь моя воля, я бы с такими не цере-монился.
1-ый гость: Вы что-то мрачно настроены.
Труховской: Помрачнеешь тут. (Поглядывает на группу молодых людей, окруживших Антонину).
1-ый гость: А сами-то вы, что думаете о виновнице торжества?
Труховской: Не знаю. Я не специалист, и судить об игре Антонины Викто-ровны не берусь.
1-ый гость (в сторону): Зато имеешь виды. (Громко) Чувства, молодой че-ловек, то же – неплохой оценщик. Главное не заслонить никакими словами.
Труховской: Вот-вот. А как прикажите побиться с этими говорунами?
1-ый гость: Тем же оружием. Не отставать от них.
явление 5
(Те же, группа гостей, Антонина, Евгений).
2-ой гость: Скажите, Тонечка, правда ли, что в новом спектакле вы играете роль Антигоны?
Евгений: Нет, Горгоны. Антигона – роль для начинающих.
3-ий гость: Что вы предпочитаете, современную тему или классику?
Евгений: Она предпочитает мастику для натирки полов: это сообщает лег-кость, необходимую для классической походки ее героинь.
2-ой гость: А вы что, молодой человек, состоите в ее пажах?
Евгений: Нет, в ежах: где встал, туда не ступишь.
4-ый гость: Молодец! Он изъясняется довольно внятно.
Евгений: Вот и прекрасно, что понятно.
Антонина: Вечно ты со своими шутками. (Ко второму гостю) Еще не знаю.
Евгений (наклоняясь к ней): Но помилуй, Тоня, они не дали мне даже переговорить с тобой, а у меня для тебя важное сообщение.
Антонина: Какое?
Евгений: Поклянись, что никому не скажешь.
Антонина: Ну, клянусь.
Евгений: Не ну, а клянусь.
Антонина: Хорошо, клянусь.
Евгений: Так вот, ты околдовала моего протеже, после вчерашнего – он не в своей тарелке. Такого с ним еще не бывало, ведь он всюду выходит побе-дителем. Обрати на беднягу внимание. Он слишком самоуверен, самовлюб-лен и слишком много побед имеет на своем счету, чтобы все это можно было оставить просто так. Кажется, настала пора проучить его. Он говорит, что… может добиться всего, но меня трудно провести. Я все вижу. Если бы не его хвастливый тон, я бы тебе ничего не сказал, но он… ты понимаешь?
Антонина: Хвастливый тон? Что это значит?
Евгений: Изъясняется он вполне прямо.
Антонина: Что же он говорит?
Евгений: Что стоит ему захотеть и…
Антонина: И?
Евгений: И тебя постигнет та же участь, что других.
Антонина: Он так сказал?
Евгений: Да.
Антонина: И откуда только у людей берется наглость! Кто он такой и что ему здесь надо? (Несколько подумав) По тому, как он держится, этого не скажешь.
Евгений: Ну, роли-то он играть умеет, и в этом не отстанет от тебя, а может превзойдет. Ты еще не такое увидишь. Но послушай, вместо того, чтобы ждать, когда тебе подложат свинью, не лучше ль это сделать самому? Я тебя предупредил – дальше твое дело. Только, чур! Если ты хоть намеком выдашь меня, я пропал.
Антонина: Не бойся, этого не случится.
Евгений: Да чего там. А меня-то ты совсем списала.
Антонина: Тебя?
Евгений: Да уж не моего дядю.
Антонина: Ах, мой миленький Евгеньчик, дурашка. (Треплет его по воло-сам). Ты прекрасно знаешь, что тебя я не забуду никогда.
(Толпа гостей разъединяет их. Антонина отходит).
Евгений: Не забуду! Черт побери! Она уже не помнит обо мне. Не знаю, радоваться этому или огорчаться. Быть собачонкой у власть имущих женщин – обязанность весьма почтенная, но быть на побегушках у собачки, – в таких ролях и мне не приходилось выступать.
(отходит).
явление 6
(Антонина, одна)
Антонина: Подумать только! Как мерзко выглядит с изнанки свет. И как это постыдно. Да неужели ж это правда? Что за гадость! Ну, подождите, господа, вы все узнаете меня! Какой-то проходимец заключает на меня пари! О боже, как это назвать? Ни совести, ни чести не осталось. Эта среда, такая благовоспитанная с вида, изнутри просто отвратительна: всюду лживые улыбки, низкие поползновения, а на уме один расчет. Я еще не стала жертвой откровенного предательства, но, несомненно, окажусь ею, если не приму свои меры. (Патетически и зло) И пусть меня постигнет участь тех, кого вен-чает лишь презренье, если я не положу этому конец.
СЦЕНА IV
явление 1
(Спальня четы Закряжских).
Генриетта Максимовна: Боюсь за Тоню я. На той неделе на нас обрушил-ся какой-то шквал. Одни уходят, те приходят. Кто с поздравлениями, а кто и просто так! Ну, правильно, у нас давно сложился круг завсегдатаев. Люди почтенные, уж без протекций, но свои, проверенные в срок: и за приличиями не постоят, и пошуметь умеют. А нынче – гвалт. И я была сначала рада, а ныне думаю, что надо прекращать. Пусть
Виктор Павлович: Да ладно, ладно, и не волнуйся. Ну, погуляли, выпили, дай бог. Не где-нибудь – у нас. Хлопот, конечно, – тьма. Одной посуды перебили! Под дюжину?! Вот так-то, вот и лей им в чашки расписные без разбора. Да им хоть что, – стаканы, да треску, и не заметят, – помяни мне слово. На вечеринку, в шум, – залетные скворцы! А помню, мы под патефон кружились, и были веселы не меньше их.
Гентиетта Максимовна: Под патефон! Все золото мое и драгоценности в ходу уж. И что ни день, то новые сюрпризы! У них сейчас нон-стоп, свои приемы, тьфу, и разодеты все по-обезьяньи.
Виктор Павлович (умиротворенно): И все-таки легко, легко, голубка! Гля-жу я в них и думаю, а черт, а парка-время, где уж нам угнаться за поступью ее, за милым тру-ля-ля! Давай не раскисать. Пусть жены твоих друзей счи-тают нам убытки, а мы еще умеем, в отличие от них, и в дом гостей собрать и время не за скукой провести.
ДЕЙСТВИЕ 11
СЦЕНА 1
явление 1 (Елена, Владислав, идут).