Владимир Конаков – Под сенью Мельпомены (страница 5)
Елена: Как оживлен был друг твой давеча! И где вы были? (Помедлив) Скажи, там было весело?
Владислав (махнув рукой): Да сборище… Охота тебе слушать. Ведь он же – театрал, и вечно бродит в этих компанейках.
Елена: Но он сказал, вы были вместе, и…
Владислав: И что?
Елена: И что вас снова пригласили.
Владислав (в сторону): Болтун! Он сдаст любую крепость, не испросивши выкупа взамен. (Громко) Послушай, раз уж он тебе все рассказал, то милос-ти прошу: идемте вместе, ты все сама увидишь.
Елена: Что именно?
Владислав: Да, бог мой, всякий вздор конечно: двух трех ораторов, охо-чих до рассказов и анекдотов всех мастей, говорунов, что все сминают, как пулями, дурацкой трескотней, и шаркунов, изображающих элиту, – без тени чувств, без мысли и желаний, и падких до дежурной суеты. Молокососы. Может, один иль два их них способны возвыситься над этою средой, но и они бегут оттуда без задержки. Я еле выдержал, и если бы не дело, ушел бы в тот же час.
Елена: Дело? Что за дела ты там решаешь?
Владислав: Режиссер. Я завязался пьесой с их театром, а думаю, что зря.
Елена: Но почему?
Владислав: Да долго говорить. Я начинающий, а там же блат повсюду. Нужны другие средства в этом деле.
Елена: И все-таки, ты всех их мне покажешь?
Владислав (в сторону): Он сдал меня. Как быстро развращают привычки света каждого из нас. (Громко) Елена, милая, я думаю, что вместе мы с луч-шей пользой можем время провести.
Елена: Ты, кажется, желаешь меня оставить в стороне?
Владислав (про себя): Упрямая. (Вслух) Я за тобой заеду.
Елена: Я жду тебя.
Явление 2 (Владислав один)
Владислав: Вот новый цербер в юбке! Каково выкручиваться с нею и иг-рать? За поцелуйчик платишь, как за долг, и рад любой подвижке в важном деле. (Язвительно) Что ж, просветим тебя. (Уходит).
СЦЕНА 2
Явление 1
(Кабинет Тресковского; Ипполит Евгеньевич, входит Владислав).
Тресковский: А вот и вы! Входите и разоблачайтесь. Садитесь здесь, дос-тойный человек. (Садятся за небольшой стол; хозяин наливает две чашки кофе). По кофейку. Пожалуйте. И будем о нашем с вами деле говорить. Да чуть не позабыл, придет же ваш товарищ, через кого мне Виктор Палыч пье-су передал.
Владислав: Евгений, что ли?
Тресковский: Да, кажись. Он на театре нашем – за привата, за Фигаро, из-вольте посмотреть, и так проворен, что и без штата в штат вошел. Ха-ха-ха! (Смеется).
Владислав (в сторону): И этот тут. Змей подколодный! Как он встрял? Да я им окружен. Ну, подожди, товарищ мой любезный, я за интригу вам – двойною отплачу.
Тресковский: Прочел. Приятно было, как ни взять. Довольно много мест порадовало прямо, и фабула весьма свежа, с искринкою, изюминкою, что ли. (Прищелкивает пальцами). Но где идея? Где мысль и связь с пластами вре-мени и жизни нашей, столь не простой, особенно теперь? (С пафосом) Вели-кий реализм нас завязал великим делом! А мы приходим к жалкому концу. Я долго думал, в чем же тут секрет? Преемственности нет, не подпирает огром-ная идея свой почин. Пять лет тому назад мне приходилось с такой же темою столкнуться. Я написал тогда приличный реферат, который обнародовал в журналах. Он положил начало
явление 2
(Входит Евгений).
Евгений: Прошу прощенья, я не помешал?
(Тресковский делает широкий жест, приглашая его).
Тресковский: А главное в вас есть. Развейте. Попробуйте еще раз забе-жать э… по лестнице, и стать… над многочисленной толпой. Украдкой этой цели не добиться. А впрочем – замечательно! Я вам обязан минутами прият-ной ностальгии и удовольствия, какого, – но это между нами, господа, – не мог сыскать и в куче разных пьес, по долгу службы, читаемых мною мно-гократно.
Евгений: Значит, поздравить можно друга мне?
Тресковский: О да, поздравьте! Но! Надеюсь, он все понял. Без переделки пьеса не пойдет.
(Продолжительное молчание).
Евгений: Но вы же говорили…
Владислав: Мне кажется, что я вас понял. Вы сразу уловили тень порока, грешит какой бесцельная игра. А правда…
Евгений: Правда? (В сторону) Я где-то слышал это слово…
Владислав: А правда за тенетами бездушья и разговоров делит тяжкий рок.
Тресковский: Прекрасно! Вот что значит, вести беседу с умными людьми и, указав на промахи писанья, услышать настоящий приговор. Я жду вас… с передвижками. Ко мне вы снова пьесу эту принесете и, я уверен, сообща, мы справимся с поставленной задачей.
Евгений: От Виктор Палыча вам пламенный привет. Он кланяться велел, и передать нижайшую вам просьбу. Антонина! Вы знаете, ей дали снова роль! Он хочет видеть вас и говорить об этом.
(Тресковский с воодушевлением провожает молодых людей).
явление 3
(Евгений и Владислав идут).
Владислав: Мошенник, ты же говорил, что он решает дело на пристрой без околичностей.
Евгений (улыбаясь): А разве нет? Он сразу отказал.
Владислав: С одной существенной деталью. Впрок я радио послушаю за чаем, дома у себя. А тебе такою же услугой отплачу.
Евгений: И полно. Одной комедией ли дело обойдется? Уверен, у тебя уж снова родилась она. Вот тут тебе – готовенький сюжет.
Владислав: Да родилась, но не такая, как думается вам, и вы, пожалуй, все в ней сыграете заказанную роль.
Евгений: Изволь, пожалуйста. Я буду только рад. (Уходит).
Владислав (один): Вот что значит, быть втянутым коварно в западню! Я точно засиделся за писаньем, утратив темп, и верстку, и игру. Попасться, как мальчишка, на приманку! Да неужели ж я этого Тресковского не видел? Точно, нет. Не в сговоре ль они? Да нет, не может быть, а впрочем, за пья-ными дебатами комедиантов сам черт не уследит. Ну ладно, господа, сыграем же в почтительности строгую игру. (Уходит).
СЦЕНА 111
явление 1
(Дом Закряжских. Антонина учит роль).
Антонина: Ах, не могу читать я эту роль, зубрить и думать об одном и том же. У Людки день рождения! Хорошо. Меня куда-то тянет все, не знаю, за-чем и почему? Подумаешь, работа. Сегодня мне на ум ничто нейдет.
(У двери Виктор Павлович и Генриетта Максимовна).
Виктор Павлович: Что, занимается?
Генриетта Максимовна: Т-сс. Да вроде уже нет. Все произносит что-то. Ах, бедняжка! И каково ей справиться с нагрузкой этой? Ты последи за ней. (Слышат возглас Антонины). О, девочка моя! Она в работе вся. (Осторожно стучится к ней в дверь) Тонюшенька, ты занята?
Антонина: Ах, мама! Поди-ка вот и посмотри, к лицу ль мне эта блузка?
Генриетта Максимовна: Но, Тоня, конечно же к лицу. Да ты ее уж одева-ла.
Антонина: Я позабыла. Впрочем, нет, она темнит, мне надо посветлей.
Генриетта Максимовна: Куда ты собираешься?
Антонина: К Людмиле, на день рождения.
Генриетта Максимовна (в сторону): От одного к другому так и носит, как по волнам, который уже раз. (Громко) Но, Тоня, у тебя же роль.
Антонина: Так что с того? Что мне теперь за ролью никуда не выйти? До-вольно. Дай блузку новую мне под жакет, и выглядеть я буду так нарядней.