Кладь – результат акта творения. Например, есть такие выражения – «кирпичная кладка», «класть кирпич». Только непосвящённый в строительное дело усмотрит в выражении «класть кирпич» простое изменение пространственного положения кирпича в направлении снизу-вверх, а в выражении «кирпичная кладка» – в лучшем случае, кирпичи, размещённые по правилу «один на другой». На самом деле, при приёме на работу на стройку требовалось среди прочих, как сейчас принято выражаться, скиллов иметь ещё и умение «класть кирпич». Строить архитектурное сооружение на основе кирпича и цементирующего кладку раствора – это творческий процесс. Хорошие «каменщики» ценились высоко (как сейчас, – сварщики). Кладь, кладка – это творение. Тоже относится и к слову «поклажа». Поклажа – это совокупность предметов и вещей, размещённых в объёме транспортного средства в соответствии с условиями перевозки, то есть представляющая собой систему предметов, вещей и особенностей средства перевозки, взаимоувязанных и закреплённых таким образом, чтобы избежать их поломки и потери в ходе перевозки. Даже термин, известный из лексикона авиаперевозок, – «ручная кладь», – это не просто сумка, помещаемая на верхнюю полку салона самолёта перед взлётом. Нет, хотя на регистрации эта сумка и проходит под названием «ручная кладь», речь идёт о сумке в связи со специальным помещением над пассажирскими креслами для хранения этой сумки во время полёта, исключающим в силу своих конструкционных особенностей выпадение сумки во время возможных намеренных и не преднамеренных манёвров самолёта. Такая система сумки и камеры хранения для неё является творением, пусть и не Высших Сил, но инженерной мысли. В этом же ряду стоит и такое былинное явление, как «меч-кладенец». Конечно, здесь достаточно прозрачно усматривается смысл, как результат действия меча: косить врагов снопами и укладывать штабелями. В русских былинах характеристикой богатыря, оказавшегося в гуще врагов, служило такое выражение: «махнёт (оружием) – будет улочка, отмахнётся, – переулочек». Но, такую восхитительную картину массового убийства творит не простой меч, пусть и фигурной заточки. Это заговорённый меч, то есть меч, на который было покладено, положено (вот здесь проявляется дуализм «класть-ложить») заклятье творить масштабные разрушения, нести массовую смерть. И вот уже в следствие смерти, в следствие убийства человека, его бездыханное тело оказывается покладенным, уложенным на землю (как, в общем-то, уже бесполезное и не востребованное следствие убийства; ведь если целью было убийство, то не важно, – остаётся ли тело после этого стоять или падает). Можно утверждать, что современное значение слова «класть» отражает лишь это вторичное следствие.
Уже это, – корень «кл» и творчество, распространяющееся на трансцендентную трансформацию действительности, – даёт толчок к ассоциации с богиней Кали. Здесь даётся сухая компилятивная объективка на богиню Кали.
Кали – Кали есть восприятие молнии правды, отрицающая все иллюзии. Она воплощает в себе творение, сохранение и уничтожение, вызывает одновременно любовь и ужас. Одним из многих имён Кали является Калика, что в переводе с санскрита означает «временная, продолжающаяся в течение времени». Кали также является силой, разрушающей зло во всех его проявлениях, которыми являются эгоистичные тенденции. Эгоизм проявляется через ложное самоотождествление с той временной личностью, в которую воплощается Дух на одно из многочисленных рождений в материальном мире. Когда человек ставит себя на пьедестал жизни, взирая на остальных свысока, то это проявление сокрушает Кали, показывая, как преходящие ценности, столь важные для Эго, разрушает Время. Демоны, которых убивает Кали, символизируют последствия ложного самоотождествления, привязанностей, иллюзорного восприятия и таких проявлений ложного Эго, как тщеславие, гордыня, жадность, корысть, зависть и т. п. Далее приводится цитата из https://yoga-shambhu.ru/biblio-texts/kali-3.php: Богиня Кали в тантризме: «То, что шактистские культы тантрического типа некогда были распространены повсеместно на нашей планете, мало у кого вызывает сомнение. Это подтверждается и свидетельствами священных текстов различных религий, и научными данными. Целый ряд любопытных сведений говорит о том, что культ Кали имел в древности свои прямые аналоги в самых разных уголках мира. У древних греков встречалось женское имя Калли и даже существовал город Каллиполис. Древние финны до введения христианства почитали Черную Богиню по имени Кальма (почти что Кали Ма!). У семитских племен, живших на Синае, жрицы богини луны назывались калу. Древние кельты почитали Богиню Келе, жрицы которой носили титул келлес, от которого, как принято считать, происходит современное английское имя Келли. И в этом есть нечто большее, чем просто сходство в звучании. Кали – не “одно из божеств индуистско-тантрического пантеона”, а Великая Матерь всех существ, почитаемая (или некогда почитавшаяся) под разными именами и в разных формах практически повсюду».
В Интернет можно отыскать мнение, будто бы Кали-Ма воплощена в трёх памятниках в Тбилиси и в памятнике Матери Родине на Мамаевом Кургане в Волгограде. Во-всяком случае, как свидетельствует приведённая ссылка, Кали-Ма носит универсальный, интернациональный характер. Что позволяет распространить её влияние и на мифологию древних германцев, тем более что они считают себя ариями, вышедшими из Индостана.
Богине смерти Кали, изображавшейся в устрашающем облике, поклонялись азиатские племена туги. В честь этой кровожадной богини проводились ритуалы с умерщвлением людей. Богине посвящались заступы, которыми рылись могилы для убитых жертв. Во время освящения заступа все стояли так, чтобы на него не падала никакая тень. Освящающий страшный инструмент жрец, совершая ритуальное четырехкратное омовение водой и семикратное очищение огнем, сидел обращенный лицом на запад – сторону, считающуюся страной смерти. Жрец должен был с одного удара расколоть кокосовый орех, что означало свершившееся освящение заступа (для этого он должен был быть здоровенным мужиком). После этого орудие клалось на землю, а все присутствующие при ритуале поклонялись ему, повернувшись головой на запад. После посвящения заступа богине смерти жертва убивалась ударом заступа, которым потом и закапывалась в только что вырытую могилу, ориентированную на запад. Весь обряд был подчинен задабриванию духов смерти во главе с Кали, которые обитали, по верованиям тугов, на западе.
К представленному здесь образу Кали тесно примыкает и такое явление, как
Калика перехожий – В общественном сознании утвердилось такое толкование слова «калика»: «Слово калики происходит от названия обуви калиги (ср.-греч. ϰαλίϰια от лат. (caligae) – страннических сапог с низким голенищем». Ка́ли́ки перехо́жие – старинное название странников, поющих духовные стихи и былины. Считалось, что совершив странствование к святым местам, неимущие кали́ки пользовались особым уважением и нередко оставались уже на всю жизнь перехожими просителями милостыни, которой добывали себе пропитание. Таким путём слово «кали́ка» или «калека» получило значение нищего странника, а так как Христовым именем питались по необходимости и люди с физическими недостатками, это слово получило своё современное значение – «искалеченный человек, инвалид». Есть и альтернативное мнение. Источники сообщают, что в русском эпосе есть и былинные герои-калики: Калика-богатырь, побивающий «силушку», которой «сметы нет»; «сильный могучий Иванища», «калика перехожая переброжая», с которым не решается вступить в единоборство даже Илья Муромец. Русские кали́ки-странники, паломники, упоминаются в «Хождении игумена Даниила» и в записках Стефана Новгородца. Их знают и былины, в которых упоминаются целые братчины калик, снаряжающиеся из Волынца-Галича, или из пустыни Ефимьевы, из монастыря Боголюбова в путь к славному городу Иерусалиму. Былинные кали́ки – дородные добрые молодцы, силачи, иногда красавцы, одетые в соболиные шубы или гуни сорочинские, в лапотки семи шелков, с вплетённым в носке камешком самоцветным; костюм их дополняют сумки из рыжего бархата, клюки, иногда из дорогого рыбья зуба (моржовых клыков), и шляпы земли греческой. Так кто же они, калики, – доходяги или богатыри, которых боялся даже Илья Муромец?
Аналогичный взгляд на калик преподносит и А. Пыжиков в книге «Происхождение русских былин» [Пжк] : «Что такое наши калики? Неужели в самом деле надо признавать их точно такими же калеками, какие с незапамятных времён ходят по святым местам русским и поют духовные песни? Нет, это не простые увечные, изуродованные и безобразные слепые нищие, которых ремесло выпрашивать милостыни. Они все … совсем напротив, не что иное, как могучие крепкие, но переодетые богатыри». И там же: «они просят себе милостыни таким богатырским голосом, что от него … в поле дрогнула матушка сыра земля и богатыри с коней попадали, … с теремов верхи повалилися, с горниц охлопья попадали, в погребах питья всколебались… Все эти черты указывают нам ясно на то, что калики … имеют мало общего с простыми каликами, с каликами-странниками, какие в нашей земле всегда были и есть по сю пору. Это калики переряженные, калики-богатыри». Можно добавить, что по утверждению В. Стасова [Пжк] этими каликами-богатырями, как и их прототипами – восточными странниками, двигало исполнение священной миссии паломничества к святым местам. Это созвучно священной миссии восточных калик-жрецов Кали – обращение в святую веру богини Кали.
