Владимир Комаров – Загадки рунических поэм (страница 1)
Владимир Комаров
Загадки рунических поэм
Первое предисловие автора
(«Нибелунги». Фридрих Геббель.)
Слово «руны», однажды появившись на горизонте сознания, тянуло к себе одним своим звучанием. Очень скупые на тот период времени (третья четверть XX века) сведения о рунах способствовали разгулу фантазии, в результате чего возник искажённый предмет познания, вдвойне таинственный, а потому манящий к себе ещё сильнее. Викинги, руны, Один, – магия звучания этих слов завораживала.
Всё и продолжалось бы также ровно, если бы не стечение обстоятельств. Первую книгу о рунах купил просто из-за понравившейся обложки. Вместо прикосновения к таинству, зародившемуся до нашей эры, получил руководство, в котором сакральный смысл древних рун передавался через инструмент ключевых слов для упрощения пользования. Бессистемное ознакомление с другими публикациями из библиотеки книг по рунам дало примерно тот же результат. Прежде всего, ни в одной из них не были обнаружены доказательства того, что представленный в них материал является прямым наследником древних Северных рун. В них просто предлагалось принимать изложенное за древние руны. Родство представленного в публикациях материала с древними рунами преподносилось «по умолчанию», «на доверительном уровне». Умолчание, видимо, должно было составить у читателя впечатление, будто авторы публикаций, как бы, являются носителями некой тайной устной традиции передачи, которая как раз и зафиксирована в произведениях авторов. «Руны» повисли в воздухе. Так продолжалось пока в руки не попались два перевода, в которых была предпринята попытка построения генезиса рун на основе трёх древних национальных рунических поэм. Наконец-то, вот он, первоисточник, – древние национальные рунические поэмы.
Начались попытки прочтения переводов этих первоисточников-поэм в ожидании открытия сокрытого в них смысла древних рун, очень скоро превратившиеся в пытку. Естественно, пришлось привлечь и вторичную информацию, представленную на рунических Интернет-порталах. Спираль раскручивалась, и тут обнаружилась вся наивность поиска, – оказывается, авторитетные рунологи (или руноведы, – как правильно?) уже давно признали расшифровку рунических поэм тупиковой проблемой. И это на фоне ренессанса рунического искусства IXX – XXI вв. и его бума конца XX – начала XXI веков! Именно признание бесперспективности ретроспективного взгляда на руны вынужденно направило руническое сообщество по двум направлениям разработки темы: современный вульгарный прагматизм «гадания на рунах» и углублённый наукообразный эзотеризм рун.
Ну, а для последователя наивного романтизма забытая и не решённая задача прочтения рунических поэм из стадии процесса познавательного превратилась в стадию процесса психического, – в ВЫЗОВ.
Второе предисловие автора
(«Понедельник начинается в субботу». Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий)
Хроники рун
Что может служить убедительным подтверждением того, что популяризируемые ныне руны действительно являются теми самыми Северными рунами, священными рунами Одина? – Очевидно, только чётко прослеживаемая в веках и, желательно, документированная связь оригинальных рун Одина, которые он обрёл, вися на дереве, с их предполагаемым современным образом. Не вторгаясь в неоднозначное происхождение рун, можно, тем не менее, достаточно уверенно обозреть историю рун. Источники утверждают, что руны в этот мир, в Мидгард, принёс Один. Они так и называются, – руны Одина. Правда, существуют некоторые шероховатости в использовании самого слова «руна».
Не существует общепринятого и обоснованного толкования самог
Попытки раскрыть понятие «руна» посредством исследования этимологии слова «руна» не увенчались успехом. В конце концов, исследователи остановились на общем первичном толковании слова «руна» как «тайна». Но само слово «тайна», в свою очередь, означает «неизвестность». А это порождает дуализм понимания: либо «руна» становится синонимом «неизвестности», либо содержание понятия «руна» не известно.
Вторым, и основным источником информации о руне является утилизационное назначение современных рун. Авторитетные источники сообщают, что ещё во II веке н.э. германцы пользовались «жеребьёвыми палочками» для предсказаний. Хотя термин «руна» в связи с «жеребьёвыми палочками» в этих источниках не используется, тем не менее, руны стали толковаться и для обозначения оракула, гадательного механизма, и для обозначения самих «жеребьёвых палочек», и для обозначения содержательного смысла, ассоциируемого с каждой отдельной «жеребьёвой палочкой».
Конкретное и уникальное значение, приписываемое в современной практике рунического гадания каждой отдельной руне, якобы, пришло из глубины веков в традиции устной передачи знаний. Тогда правомочен вопрос: это механизм «жеребьёвых палочек» привёл к «рунам» как понятийному аппарату, или изначально самостоятельный понятийный аппарат рун был инкорпорирован в гадательный механизм? – История не даёт ответа на этот вопрос. Но он носит принципиальный характер, так как он впрямую затрагивает природу рун: либо их понятийный аппарат был производным от процесса гадания, либо, напротив, их понятийный аппарат имел самостоятельное назначение и изначально служил другим целям. А от природы рун зависят и значения рун.
В период XI – XIII веков знания о рунах были положены в рукописные источники, – так называемые «Рунические поэмы». Таким образом, начиная с этого периода потенциально сосуществуют две традиции передачи рунических знаний – устная, как и прежде, и, вновь зародившаяся, письменная. В англосаксонской рунической поэме содержится 24 строфы – по одной на каждую руну Старшего ФУТАРКа (рунического алфавита). В нордических (Исландской и Норвежской) рунических поэмах содержится по 16 строф, также по одной на каждую руну, но уже из состава Младшего ФУТАРКа (сокращённой версии Старшего ФУТАРКа). Среди прочих мнений о рунических поэмах существует робкая гипотеза, что строфа рунической поэмы являет собой авторскую формулировку (пусть и заковыристую) смысла соответствующей руны. Однако, предельная краткость строф (размер строфы – от двух до шести строк) совместно с высочайшим уровнем метафоричности строф не позволили их «прочесть», не позволили проникнуть в тайны рун.
И здесь, на ровном месте, возникает ещё один вопрос: почему письменные редакции рунических поэм, положенные в Кодексы, появились именно тогда, когда появились? – Ведь всё имеет свою причину?! – Что, раньше руки не доходили? – Или, что называется, «припёрло»? – И почему Кодексы всех национальных рунических поэм написаны на (древне)исландском языке? – А не на своём национальном языке? – Что, к тому времени норвеги и англосаксы не владели своей письменностью? – Ответы на эти вопросы естественно искать в синхронных исторических событиях. Скорее всего, это объясняется начавшимися к тому времени христианскими гонениями на язычество, элементом которого считались и, несомненно являлись, руны. Любящая, но очень жёсткая христианская рука, начала зачищать свой лужок, убирая с него атрибуты предшествовавшего язычества, в том числе и выбивая самих носителей этого язычества. Вероятно, как свидетельство наметившейся тенденции если и не гонений, то, уж, во всяком случае, деятельного христианского контроля за руническим язычеством следует расценивать и задокументированный факт попытки адаптации рун. Так, в одном из переводов одной древненорвежской рунической поэмы есть строка: «Христос эту землю создал». Хотя всем известно, что создал землю не Христос, но Один. Можно предположить, что в связи с обозначившейся тогда тенденцией перспективы рун просчитывались на раз-два, и носители устной традиции передачи рунических знаний, движимые результатами такого просчёта перспективы, постепенно отступали в географически дальний удел нордического язычества – в Исландию, где, опасаясь гибели устной традиции передачи, и решили архивировать знание о рунах в письменных источниках, закрыв их при этом шифром от прочтения преследователями.
Первая попытка христианизации скандинавских народов была предпринята в 830-х годах «Апостолом севера» епископом Гамбурга и Бремена Ансгаром. Вообще переходный процесс христианизации Скандинавии, а также других стран Северной Европы, происходил в период VIII – XII веков. Первой из скандинавских стран, в 965 году при Харальде Синезубом, официально приняла христианство Дания. Исландия официально признала христианство равной язычеству религией на альтинге в 1000 году. Собственные же архиепархии, подчиняющиеся непосредственно Папе, королевства Дания, Норвегия и Швеция учредили в 1104, 1154 и 1164 году, соответственно.