Владимир Комарьков – Хроники Арли. Книга 1. Где я? (Переиздание 2025) (страница 12)

Мысли роились в голове безостановочно. Знает ли о происходящем кто-то еще? Судя по размеренным движениям людей и сосредоточенным сборам, вряд ли. Почему же Вордо предупредил меня? Означает ли это, что он надеется выжить и вытащить нас отсюда? Значит, все не так плохо? Множество вопросов, на которые не будет ответов.

Мои размышления оказались прерваны звоном стрелы, глубоко засевшей в дереве рядом с моей головой. На мгновение все вокруг замерло, чтобы взорваться криками людей, почуявших смертельную опасность. Мужчины хватались за луки, но в кого они собираются стрелять в такой темноте? Напрасно мы вглядывались в пространство между деревьями, откуда прилетела оперенная смерть: наши глаза не могли ничего различить.

Пятеро мужчин замерли, держа луки наизготовку. В руках Кары покачивалось короткое копье с повязанным у наконечника куском грубой веревки. Вордо спокойно ждал рядом со мной, даже не обнажая меча. Сдался? Знал что-то такое, чего не знали мы все?

– Опустить луки, – вдруг негромко приказал он. На него недоумевающе уставились несколько человек.

– Но, – неуверенно прозвучали чьи-то голоса.

– Я сказал, луки на землю! – в голосе Вордо скрежетнул металл. – Быстро!

Вот, что дает непререкаемый авторитет, – люди с неохотой, но опускали оружие, кто-то принялся убирать в колчаны уже подготовленные для врага стрелы. Негромким ворчанием они выражали свое недовольство, но подчинились. Кто-то прошептал, что теперь у них нет шансов спастись. Может, Вордо рассчитывал на милость преследователей? Если так, то он пребывал в одиночестве.

Тьма шагах в тридцати зашевелилась. Сумрак сгустился, явив собой высокую, больше двух метров, фигуру. Она медленно приближалась к нам, и я подумал, что, пожалуй, только так и нужно изображать смерть. Уверен, каждому из нас хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Я же подумал, что пошли последние минуты моей жизни. По-моему, кто-то рядом пытался молиться. Кара сыпала проклятиями, только крепче сжимая древко копья.

Смерть стала ближе еще на десяток метров, и я, наконец, смог разглядеть ее в мельчайших подробностях. Это определенно был эльф! Наши фильмы очень точно описывали детали. Кто-то реально их видел? Или они жили инкогнито среди нас и сами снимали про себя фильмы? Вполне рабочая гипотеза, если учитывать мой случай. Острые уши, длинные волосы – все как полагается. Из сюжета выбивался лишь очень высокий рост.

Одежда на нем оказалась настолько сложной, что поначалу я решил, что на него надето все, что только можно. Здесь переплелось все: и хаки-комбинезон, и официальный костюм, и парадная форма. Как описать то, чему в русском языке нет названия? Удивительно другое: как во всем этом эльф умудряется преспокойно ходить по лесу? Причем, видимо, не только ходить.

Эльф свысока оглядел всех нас, на его лице, утопающем в предрассветной тьме, без труда разглядеть можно было только презрительную улыбку. Он безошибочно выделил взглядом главного среди нас и обратился к Вордо.

– А ты знаешь наши обычаи, – и голос его вполне соответствовал описанию в книгах: мелодичный, струящийся, холодный, как лед. Эльф оказался источником новых слов. – Но это вам не поможет. Сегодня наши мечи с радостью напьются кровью животных, – дальше его речь забралась в какие-то дебри, так что мой переводчик «заглох».

– По правилам дома Л`Ворг, – вдруг произнес Вордо, – враг, нанесший семье смертельное оскорбление, должен быть взят холодным оружием. Только глаза в глаза и никак иначе, – мой хозяин с виду был безмятежен, чего нельзя сказать обо всех остальных. – Затем ему следует отрубить руки и ноги, а после – язык и голову. Лук можно использовать только в том случае, если эльфу угрожают тем же оружием.

Вот тебе и наёмник! Откуда у него подобная информация? Впрочем, откуда бы ни была, – он явно пытается выиграть время. И кстати, только я заметил, что речь Вордо разительно изменилась? Мне стало гораздо сложнее его понимать – слишком много незнакомых, по-видимому, высокопарных слов. Мой встроенный анализатор тут же принялся давать сбои. Впрочем, общий смысл понятен: сейчас будет рукопашная схватка.

Не знаю, как там с душевным равновесием, а с вниманием у эльфа все было в полном порядке. Вордо подвергся самому тщательному осмотру. Оценивающий взгляд ушастого исследовал, казалось, каждый миллиметр на теле вставшего на его пути человека. Эльф по-прежнему ни на йоту не усомнился в своих силах, но на этот раз в голосе его сквозила немалая толика удивления.

– Кто ты, так много знающий о моем доме, враг? Открой свое имя!

Вордо лишь усмехнулся в ответ.

– Зачем тебе мое имя, эльф? Если я тебя одолею, оно тебе ни к чему. Если ты меня, – обо мне вряд ли кто вспомнит. Ты хотел драться, так не теряй время.

– Мы все равно узнаем его, зачем рисковать? – удивился эльф, выделяя голосом последнее слово, которое я не понял.

– Так давай поглядим, – Вордо отцепил от пояса ножны и неторопливо обнажил меч. – Кто и чем здесь рискует.

А дальше все закрутилось.

Как и было велено, я держался за спиной Вордо и не встревал в драку. Да, признаться, мне и не особо хотелось. Что я мог продемонстрировать? Чудеса неуклюжести? Этого добра тут хватало и без меня.

Эльфов оказалось трое. Звено. Главный, так же, как и Вордо, остался стоять на месте. По его знаку из темноты в нашу сторону метнулись две гибкие фигуры в темных комбинезонах, ростом ничуть не уступавшие своему предводителю. Навстречу им, бессвязно крича, бросились люди. Шестеро против двоих – численный перевес был на стороне людей, и поначалу мне казалось, что мы накостыляем ушастым. Видимо, также думали и разбойники: нас много, их мало, нас больше – мы победим! Эту ошибку большинство из них осознать не успело. В руках эльфов мельничными крыльями замелькали мечи, и первой, разбрызгивая кровь из глубокой раны на шее, упала Кара. Ее глаза что-то искали, она судорожно пыталась закрыть порез, но лезвие меча эльфа зацепило артерию. Кровь толчками вырывалась сквозь плотно сведенные пальцы, унося с собою жизнь этой жестокой женщины.

Мне доводилось видеть кровь умирающего. Года полтора назад я стал свидетелем драки, в которой с самого начала не было правил. В ход шли любые подручные материалы. Возможно, кто-то из участников был под кайфом, потому что ни до, ни после я не видел такой ярости, с которой люди бросались друг на друга, словно грызлись две своры диких собак. Как я ее пережил? Достаточно спокойно, потому что смотрел на все из окна, а вид крови никогда не вызывал у меня каких-то особых чувств. Конечно, не очень приятно видеть разбитые до кости черепа, но взращённые на фильмах Тарантино подростки привыкли и не к такому.

Как же все изменилось! Люди умирали в двух шагах от меня. Инстинкты чужого тела выли, как сигналы тревоги на подводной лодке во время экстренного погружения. Возможно, в тот момент мне еще не приходило в голову, что венцом столкновения станет моя смерть, но бывший владелец тела отчаянно рвался к его управлению. Бежать! Мне с огромным трудом стоило не сорваться в лес, где меня ждала непременная смерть.

В мои годы о костлявой не думаешь, кажется, что ты будешь жить вечно. Я бросал отчаянные взгляды на Вордо, но тот спокойно стоял и смотрел, как тает, словно снег на солнце, его отряд. Вот осталось четыре, теперь уже три человека. Люди кричали от страха и ожидания скорой, но отнюдь не легкой смерти. Каре в чем-то повезло – она умерла первой и быстро. Остальным не удалось ускользнуть так просто. Эльфы не убивали мгновенно. Они рубили руки, ноги, иногда это не удавалось с первого раза, и тогда следовала еще одна попытка, третьей – никому не досталось. Глядя на этот праздник крови, я из последних сил сдерживал рвущиеся наружу внутренности, – к такому не готовят в фильмах, – но заставлял себя смотреть, запоминая все в мельчайших деталях. Мне нужно это видеть, потому что я знал: если каким-то чудом выберусь отсюда живым, у меня в этом мире будут враги.

У разбойников не было никаких шансов. Эльфы были быстрее, опытнее и владели оружием на каком-то непредставимом, запредельном, с моей точки зрения, уровне. Мечи мелькали с такой быстротой, что во время удара я видел только смазанную полосу. Человек в это время уже был мертв. Но почему Вордо стоит на месте? Он не сделал даже попытки помочь своим. Боится? Я не видел его лица, но в его позе не ощущалось страха. Он стоял и просто ждал, когда все закончится.

Я не мог поверить в то, что человек готов безучастно наблюдать, как чужаки убивают твоих соплеменников. Я знаю, что говорю. Мы готовы драться друг с другом. Нам не привыкать рвать глотку родственникам и друзьям. Но стоит прийти кому-то извне, как бывшие враги объединяются в монолит, которым можно разбить голову любой твари, посмевшей поднять на нас руку и встрявшей в чужие разборки.

Когда последний из людей лишился жизни, оба эльфа неторопливой походкой направились к нам. Нас разделяло не более четырех метров. Вокруг лежали разрубленные тела, руки отдельно от туловищ. Отрубленные головы и кровь повсюду проступали сквозь муть предрассветной мглы. Я словно со стороны наблюдал за фабрикой смерти. Две фигуры, с ног до головы залитые чужой кровью, казались богами жестокости – свободная, танцующая походка, чуть насмешливый взгляд и полные презрения глаза.