Владимир Колесов – Языковые основы русской ментальности (страница 25)

Человек не останавливается в своем развитии, он дальше познает окружающий и внутренний миры. Познание сопровождается открытиями, которые необходимо назвать, дабы объяснить другим носителям языка суть этого открытия. Исследователь редко придумывает новые слова, обычно он использует уже имеющиеся ресурсы языка. Привнесенные извне имена новых эмоций включаются в систему существующих категориальных отношений в языке. И ныне мы являемся свидетелями встраивания заимствованных имен эмоций в русскую концептуальную систему (сравните: состояние апатии; быть в экзальтированном состоянии; сентиментальное чувство).

Современные способы познания мира известны — это научные исследования в той или иной области знаний. В научной классификации эмоции делятся на интенсивные и экстенсивные, выражаемые вовне и переживаемые внутри и др. Как видим, в языке эмоции представлены совершенно в иной классификационной сетке. Язык при его глубоком изучении преподносит факты иного — донаучного — познания мира. Под влиянием развития науки и расширением культурных связей с другими народами полученные знания закрепляются в языке и в концептуальной системе. Другими словами, язык аккумулирует все познанное народом на протяжении всей истории своего существования, в языке закрепляются некоторые (но не все) актуальные для носителей языка научные знания. Концептуальная система доносит до нас архаичные взгляды и воззрения на природу и человека, его внутренний мир.

Вопросы для обсуждения:

1. Какие категории русской культуры привлекают внимание современных исследователей?

2. Как организованы категории «живое—неживое», «природное—рукотворное», «съедобное—несъедобное», «внешнее—внутреннее» и т. д. в русском языке?

3. Как соотносятся категории в наивной картине мира с научной классификацией?

Темы для рефератов:

1. Учение Платона об эйдосах.

2. Категории в интерпретации Аристотеля.

3. Система категорий в учении И. Канта.

4. Учение о категориях Гегеля.

5. Категории в современной научной парадигме.

Литература:

1. Аристотель. Категории. — URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/arist/kateg.php

2. Гегель Г. В. Ф. Наука логики. — URL: http://www.koob.ru/georg_wilhelm_friedrich_hegel/ science_of_logic

3. Кант И. Критика чистого разума. — URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/ Philos/kant_chr/index.php

4. Колесов В. В. Концепт культуры: образ — понятие — символ // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. — 1992. — № 3. — С. 30-35.

5. Красавский Н. А. Динамика эмоциональных концептов в немецкой и русской лингвокультурах : автореф. дис. ... канд. филол. наук. — 2001. — 38 с.

6. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем. — М.: Едиториал УРСС, 2004. — 256 с.

7. Луканин Р. К. Категории Аристотеля в истолковании западноевропейских философов // Зарубежное философское антиковедение. Критический анализ. — М., 1990. — С. 84-103.

8. Пименова М. В. Концептуализация чувства в русской языковой картине мира // Мир человека и мир языка. — Кемерово: ИПК «Графика», 2003. — С. 58-120. — (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 2).

9. Пименова М. В. Концепт сердце: образ, понятие, символ. — Кемерово: КемГУ, 2007. — 500 с. — (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 9).

10. Пименова М. В. Метаязык описания способов категоризации эмоций в языке // Исследование познавательных процессов в языке : сб. науч. тр. — М.: ИЯ РАН; Тамбов: ТГУ, 2009. — С. 177-187.

11. Платон. Государство. — URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Platon/_Index.php

12. Платон. Софист. — URL: http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/Philos/Platon/sofist.php

13. Словарь русского языка : в 4 т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; под ред. А. П. Евгеньевой. — 2-е изд., испр. и доп. — М., 1981—1984.

14. Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка. — М.: URSS, 2008. — 208 с.

15. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка : в 2 т. — М., 1993.

2.2. Понятийные и грамматические категории как отображение ментальности народа

 В теоретическом языкознании были выработаны достаточно полные и подробные описания языковых категорий, особенное внимание к ним отмечено в структурализме. Для когнитивной лингвистики проблема категоризации ныне оказалась весьма актуальной. Память человека устроена так, что языковые элементы, хранящиеся в ней, определенным образом упорядочены, а основанием такого упорядочения выступают именно языковые категории.

Считается, что мы живем под одним небом, нам светит одно солнце и одинаковые звезды, однако мир разные народы описывают совсем не похоже: и небо, представляющееся в английском языке объемным (in the sky), а в русском и объемным (высоко в небе), и имеющим поверхность (на седьмом небе), и звезды, которые в русском концептуализируются признаками алмазов (небо в алмазах), а в английском — падающие звезды концептуализируются признаками пули (shooting star «метеор, падающая звезда»), они же в русском — признаками душ (вон чья-то душа полетела на землю «о падающей звезде»). Еще Г. В. Лейбниц предлагал концепцию «алфавита человеческих мыслей»: «Хотя количество понятий, которые можно себе мысленно представить, бесконечно, возможно, что весьма невелико число таких, которые мысленно представимы сами по себе; ибо через комбинацию весьма немногих элементов можно получить бесконечное множество. ... Алфавит человеческих мыслей есть каталог тех понятий, которые мысленно представимы сами по себе и посредством комбинаций которых возникают остальные наши идеи» (Leibniz 1981: 430). Исследование языка сближается с исследованием когниций (процедур, связанных с приобретением, хранением, передачей и выработкой знаний). Как пишет Г. В. Лейбниц, «языки — это поистине лучшее зеркало человеческого духа и... путем тщательного анализа значения слов мы лучше всего могли бы понять деятельность разума» (Leibniz 1981: 338). Рассматривать ментальность народа в отрыве от изучения языка и культурного контекста невозможно, это взаимосвязанные, взаимозависимые и взаимообусловленные явления. Категории культуры накладывают свой отпечаток на сознание носителя языка, что обязательно находит свое отображение в языке.

Концептуализация мира отображается в системе универсальных категорий, свойственных разным языкам. В каждом отдельном языке существует собственная система специфических категорий. Универсальные категории основаны на психофизиологическом способе восприятия мира, специфические — на субъективированном процессе наложения концептуальных структур на воспринимаемые фрагменты мира. Эти когнитивные процессы находят отражение в языковой форме, фиксирующей разную когнитивную категоризованность предметов и явлений или два типа знания: непосредственное (феноменологическое) и опосредованное (структурное). Основу феноменологического знания составляют предметы, события, явления, идентифицированные в определенной системе пространственных и временных координат, на которые проецируются все возможные между фрагментами мира виды отношений; в языке такие отношения фиксируются в предикатах. Субъект восприятия выступает точкой отсчета, от которой выстраивается система пространственных отношений между воспринимаемыми фрагментами мира. Ориентированность на субъект восприятия как на точку отсчета, составляющую когнитивное содержание значения языковых единиц, свойственна таким грамматическим категориям, как лицо, таксис, вид, залог. Структурное знание есть форма категоризации информации, полученная и обработанная как обобщающий итог опыта поколений, поэтому для носителя языка оно является знанием, зафиксированным в языке в виде понятийных категорий.

Концептуальную сетку можно уподобить некой карте, которая налагается на мир. При этом ячейки этой сетки бывают трех типов: образы, понятия и символы. Понятия (как в логике) — это родовые понятия, видовые понятия и конкретные понятия. Родовые и видовые понятия соотносятся с тем, что И. И. Мещанинов (1945) называл понятийными категориями в языке. «Понятийными категориями передаются в самом языке понятия, существующие в данной общественной среде. Такие понятия не описываются с помощью языка, а выявляются в нем самом, в его лексике и грамматическом строе. Те понятийные категории, которые получают в языке свою синтаксическую или морфологическую форму, становятся... грамматическими категориями. Субъект и предикат (логический) будут понятийными категориями. Они же, выявляясь в синтаксическом строе предложения, становятся грамматическими понятиями подлежащего и сказуемого» (Мещанинов 1945б: 196). И. И. Мещанинов также уточняет: «Всякое понятие, существующее в сознании человека, может быть передано средствами языка. Оно может быть выражено описательно, может быть передано семантикою отдельного слова, может в своей языковой передаче образовать в нем определенную систему. В последнем случае выступает понятийная категория. Она передается не через язык, а в самом языке, не только его средствами, но и в самой его материальной части» (Мещанинов 1945а: 15). Как видим, к разряду понятийных категорий И. И. Мещанинов относил такие концепты, как субъект, предикат и т.п. К этому ряду можно добавить понятийные категории, получившие название семантических ролей (или «глубинных падежей») Ч. Филлмора (агентив, инструменталис, датив, фактитив, локатив, объектив и т. д.) (Филлмор 1999: 163-164)[2]. Как замечает Дж. Лакофф, «языковые категории — это категории нашей когнитивной системы, и исследование всех категорий нашей когнитивной системы должно включать также и исследование языковых категорий» (Лакофф 1988: 47).