Владимир Колесов – Языковые основы русской ментальности (страница 26)

Языковая система, порождение и восприятие речи имеют концептуальную основу. Н. А. Кобрина выделяет три основных типа категорий: 1) категории, которые представляют отражение реальности в виде форм и предметов мысли (т. е. совпадают с «понятиями» в философии); 2) категории-параметры (признаки, характеристики, такие как мыслительные референты категорий вида и времени, залога, наклонения, числа, падежа); 3) категории релятивные, или операционные, т.е. те, которые лежат в основе схем реализации (Кобрина 2000: 171).

Если мир явлен носителю языка в виде концептуальной сетки, в которой каждая ячейка представляет собой образ, понятие или символ, то на каждую ячейку при дальнейшем осознании и описании мира накладывается вся концептуальная сетка, закрепленная за данным языком. К познаваемому фрагменту мира «примеряются» все концепты, существующие в концептуальной системе; однако не все концепты будут соизмеримы с познаваемым явлением. Сознание человека таково, что любое слово и «скрывающийся» за словом концепт обычно включается в несколько ячеек концептуальной сетки, что обеспечивает его существование в виде множества ассоциативных связей. Другими словами, при переносе признаков из других концептуальных областей описываемый фрагмент мира уподобляется чему-то иному, сходному по какому-либо качеству, свойству, отношению или функции. Основная роль концептов в мышлении — это категоризация, позволяющая группировать объекты, имеющие некоторые сходства, в определенные классы.

Не все концепты объемны по своей структуре. Концепт капуста определяется родовым («растение»), видовым («овощ»), ценностным (дешевая) и образным признаками (кучерявая — как о внешности человека). Концепт хлеб, помимо родового «продукт» и видового «выпечка», определяется многочисленными образными (соматическим: Хлеб — всему голова; антропоморфными: Хлебушка калачу дедушка; Хлеб хлебу брат; Пирог обеду ворог; предметными: Краюхой заложи, калачом поверши; Сайки, что свайки; калачи, что рогачи; стихийными: В Москве калачи, как огонь, горячи) и оценочными признаками (добрый / жалкий / небывалый / отличный / скудный / хороший / чистый хлеб; Блин брюху не порча). И здесь уместен вопрос: все ли слова выражают отдельные концепты? Если нет, то каковы критерии их разграничения? Если да, то как можно их классифицировать?

Человек не останавливается в своем развитии, он дальше познает окружающий и внутренний миры. Познание сопровождается открытиями, которые необходимо назвать, дабы объяснить другим носителям языка суть этого открытия. Исследователь редко придумывает новые слова, обычно он использует уже имеющиеся ресурсы языка. Так возникают переносные значения у слов, именно так возникает метафора и метонимия. В основе концептуальных метафор находятся когнитивные модели. Под когнитивной моделью понимается некоторый стереотипный образ, с помощью которого организуется опыт, знания о мире. Когнитивные модели, так или иначе реализованные в языковых знаках, обнаруживают относительную простоту структурных типов и представляют собой последовательную систему, построенную на универсальных законах; см. подробнее (Пименова 2004: 82-90).

Языковая категоризация и концептуализация носят черты «наивности». В этом проявляется особенность мышления носителей языка. «Наивность» языковой категоризации обусловлена такими особенностями архаичного мышления, как конкретность, синкретизм, антикаузальность, антропоцентризм и протеизм, неразличение субъекта и объекта действия (отсюда необходимость различения семантического и синтаксического субъекта и объекта), неразличение категорий сущности и явления, причины и следствия.

Вопросы для обсуждения:

1. Что понимается под понятийными и грамматическими категориями?

2. Как соотносятся категории языка с когнитивными моделями?

3. Чем отличается в трактовке знаний структуралистский подход от концептуального?

Темы для рефератов:

1. Антропоцентризм в языке.

2. Основные черты архаичного мышления.

3. Языковые категории как зеркало русской ментальности.

Литература:

1. История лингвистических учений. Древний мир / отв. ред. А. В. Десницкая, С. Д. Кацнельсон. — М.: Наука, 1980. — 258 с.

2. Кобрина Н. А. Когнитивная лингвистика: истоки становления и перспективы развития // Когнитивная семантика. — Тамбов, 2000. — Ч. 2. — С. 170-175.

3. Лакофф Дж. Мышление в зеркале классификаторов // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. — М.: Прогресс, 1988. — С. 12-51

4. Мещанинов И. И. Понятийные категории в языке // Труды Военного института иностранных языков. — 1945. — № 1. — С. 15.

5. Мещанинов И. И. Члены предложения и части речи. — М.; Л., 1945.

6. Пименова М. В. Типология структурных элементов концептов внутреннего мира (на примере эмоциональных концептов) // Вопросы когнитивной лингвистики. — 2004. — № 1. — С. 82-90.

7. Филлмор Ч. Дело о падеже // Зарубежная лингвистика. — М.: Прогресс, 1999. — Т. III. — С. 127-258.

2.3. Изучение ментальности посредством особенностей языка

Первоначально ученые рассматривали связь языка и мышления (В. фон Гумбольдт, А. А. Потебня, И. А. Бодуэн де Куртенэ), затем обратились к «логическому анализу языка» (Н. Д. Арутюнова), позже ментальность был выделена как самостоятельная научная проблема (В. В. Колесов).

Очень быстро, буквально за какие-то десять лет, отечественная лингвистика приняла в свой метаязык несколько терминов, которые активно используются и широко употребляются в различных исследованиях. Среди таких терминов языковая картина мира, концептуальная картина мира, концепт и др. В самом конце 1999 г., когда я проходила предзащиту докторской диссертации в СПбГУ, термин концепт вызывал сильное отторжение у ученых (тогда в науке концептам было отказано в существовании!). Не было и определения этого термина (да и сейчас однозначного его толкования тоже нет). И только Владимир Викторович Колесов меня поддержал в 2000 г. и сказал, что концепты есть! А уже на защите диссертации в 2001 г. в отзыве ведущей организации, подписанном моей почти полной тёзкой — доктором филологических наук, профессором из Владимира Пименовой Мариной Васильевной, был употреблен новаторский термин слово-концепт. Термин, как мне представляется, очень удачен, как и позже появившийся термин лингвоконцепт.

Связка «концепт—слово» выражает самое важное положение, на которое необходимо обратить особое внимание. Чаще всего концепт вербализуется именно при помощи слова. Концептуализация мира происходит через язык, и образы мира, существующие в сознании, можно проследить через образные признаки, закрепленные в языке. Исследовать концепт можно только посредством языка. Мы отдаем себе отчет в этом. Именно язык и есть средство проникновения в концептуальную систему. Концептуальная система — это каркас языковой системы, его остов и его фундамент. Мы, безусловно, понимаем, что у концепта ментальная природа. Но познать концепт, описать его структуру и признаки, составляющие его структуру, возможно только с помощью языка.

Можно рассуждать о невербализованных концептах, однако, когда мы говорим о них, описываем их, мы же пользуемся ресурсами языка. И значит, эти концепты могут быть вербализованы. Только не одним словом, а описательно. Потому вопрос о невербализованных концептах отпадает сам собой.

Концептуальная система — это система знаний о мире, представленная в языке, в том числе в виде категорий — скрытых (понятийных) и грамматических (закрепленных в формах постоянного выражения соответствующего категориального признака). Система знаний о мире не совпадает у разных народов, в первую очередь это заметно именно в составе грамматических категорий. Часто говорят, что действительность неодинаково отражается в различных языках в силу нетождественных условий материальной и общественной жизни людей. Но не только это влияет на концептуальные системы разных народов. У каждого народа своя мифология, свой путь в донаучном познании мира, т. е. своя культура. Эти знания тоже отображаются на концептуальной системе: «Культуру можно определить как то, что данное общество делает и думает. Язык же есть то, как думают» (Гуревич 1984: 193-194).

Концептуальная система обладает принципом голографичности. Суть принципа заключается в том, что концепты, составляющие эту систему, представляют структуры признаков, необходимых и достаточных для идентификации стоящих за ними фрагментов мира. При этом каждый признак концепта есть самостоятельный концепт, т.е. у признака есть свои признаки.

Концептуальный мир — это система понятий, образов и символов, того, что называется ментальной моделью мира. Это совокупность знаний и представлений о действительности, которые выражены в системе языка в виде категорий и форм. Этот мир составляет основу ментальности народа.

Современная лингвистика успешно развивает теорию ментальности. Термин ментальность (менталитет / ментализм) появился в 20-е годы XX в. на волне интереса к ноосфере, и первоначально использовался исследователями «диких народов» (Б. К. Малиновский, например). До сих пор нет общего определения терминов менталитет и ментальность. Многочисленные формулировки основываются на различных концепциях, подходах, проанализировав которые, В. В. Колесов приходит к заключению, что «менталитет и ментальность отличаются друг от друга различным составом своих содержательных форм» (Колесов 2004: 11). Менталитет «в своих признаках есть наивно целостная картина мира в ее ценностных ориентирах, существующая длительное время, независимо от конкретных экономических и политических условий, основанная на этнических предрасположениях и исторических традициях; проявляется в чувстве, разуме и воле каждого отдельного члена общества на основе общности языка и воспитания и представляет собой часть народной духовной культуры, которая создает этноментальное пространство народа на данной территории его существования» (Колесов 2004: 15).