Другим важным следствием идентификации, сыгравшего поистине революционную роль в русском коллективном сознании, стало формирование понятийного мышления, сменившего действовавшие до того образное и символическое мышление. До XVII века мышление осуществлялось посредством конкретных представлений, образов и образных понятий (т. е. символов) на основе позиционных словесных блоков — речевых синтагм — формул речи. Некоторое представление о подобном мышлении дают сохранившиеся речевые блоки — пословицы и поговорки. Процесс идентификации стал устремлением сознания к системному «парадигменному мышлению» логического типа. Это мышление основано на том, что прежде разорванные словоформы слова, представленные в разных контекстах-синтагмах, стали объединяться («слипаться») в грамматические парадигмы, и слова окончательно выделились из речевых синтагм на автономном основании. В конечном счете, происходила категоризация сознания, давшая толчок современному понятийному мышлению. Идентификации осуществлялась строго в границах конкретной синергетической триады типа Логоса: конкретное слово — известная идея — определенная вещь.
Задания:
1. Происходит ли ментализация в современных условиях? Почему происходит ложная идентификация? На каком тропе основана идеация?
2. Почему греческое слово συνειδος славяне и римляне семантически калькировали по- разному (совесть и conscientia ‘сознание’); как вы относитесь к предложению некоторых академиков, чтобы их называли не учеными, а сайентистами? Какова связь науки с навыками?
Соотношение между вещью и понятием о ней (идеей) в слове можно представить фигурами треугольника и квадрата («зримая логика» Гегеля).
В конце XIX века последовательное изучение связей, существующих между предметным миром «вещей», словесным миром «слов» и вечным миром «идей», привело к открытию внутренних их соотношений, представленных в семантическом (смысловом) треугольнике:
Представленная схема выражает идеальные отношения соответствий, положенных в идею ментального словаря. На первом месте а реальная вещь, па втором b отвлеченное слово, на третьем с абстрактное понятие (идея). Понятие можно помыслить, слово — произнести, вещь — ощупать.
Различие в соотношениях словесного значения слова (1) и предметного его значения (2) в противопоставлении их к вещи определяет разные содержательные формы самого слова: наличие значения или предметного значения при отсутствии самой вещи дает образ и образные метафорические значения идеальных признаков («русалка» или «домовой»; белое безмолвие, белое солнце пустыни); наличие вещи при отсутствии значения или предметного значения дает символ с выделением типичного признака («богиня» в отношении к женщине подчеркивает признаки, ей не принадлежащие; «белый свет» и «сине море» выделяют типичные признаки света и моря); одинаковое наличие как вещи, так и обоих элементов словесного значения образуют понятие и выделяют реальный признак этого понятия (белая стена, белое молоко). Таково движение смыслов слова в содержательных его формах в энергии аристотелевской энтелехии — самодвижения смысла к собственной цели — к зерну первосмысла (концептума как сущности концепта). Впоследствии все эти понятия будут объяснены подробнее.
В каждом исследовании необходимо различать основное и главное. Основное лежит в основании исследования, это его предмет — своеобразная точка опоры, способствующая сознанию в познании. Главное же в анализе — это его цель, то есть объект исследования, выявляемый на основе предмета. Предмет лингвиста — текст, тогда как объектов может быть несколько, в зависимости от поставленной цели. Наша цель состоит в объективировании концептов русского сознания. Предмет существует объективно, он дан, тогда как объект задан определенной целью. Следовательно, предмет онтологичен, тогда как объект гносеологичен; выбор терминов подтверждает такое их распределение: в русской традиции действительные вещи обозначаются русским словом, тогда как отвлеченные предметы поиска — заимствованным термином (абстрактный — отвлеченный, абсолютный — безусловный и т. д.).
Примечание.
Чаще всего соотношение предмет—объект представляют прямо обратным образом, а именно: объект реален, предмет помыслен; соотношение субъект—объект таким образом впервые представлен Кантом.
Различные научные программы представляют меняющиеся основные и главные стороны исследования; другими словами, они по-разному видят мир. Для номиналиста, исходящего из вещи, основной является линия «слово- идея» (он признает равенство слова и понятия-идеи), но главной остается линия «идея-вещь», поскольку единственной связующей вещь с идеей остается именно эта последняя. Вещь номиналист постигает именно в такой проекции, опосредованно, потому что, исходя из вещи (на ней он стоит), вещи он «не видит». Для реалиста все предстает прямо противоположным образом. Реалист исходит из слова и потому его «не видит»; основным для него является связь «идея-вещь» (он признает их равенство), но главным для него оказывается связь слова с идеей, поскольку единственной связующей слово с идеей является именно это соотношение. Так оправдываются слова Гёте, сказавшего: «В том, что известно, смысла нет, Одно неведомое нужно».
«Неведомым» для номиналиста является предметное значение слова, через которое он познает вещь, а для реалиста — словесное значение, поскольку через него он познает тайну слова: «Мы познаём только признаки» (Потебня).
Обращаясь к семантическому треугольнику, рассмотрим сначала сторону 2 — предметное значение = объем понятия; это позиция номиналиста.
Примеры:
Слово дорога представлено четырьмя значениями: 1) полоса земли, по которой проходит движение; 2) направление этого движения; 3) собственно движение по полосе земли; 4) смысл и цель движения. Таким образом, старинное удвоение пути-дороги соединяло в себе два первые значения, что в наших условиях имело особое значение: Наполеон заметил, что «в России нет дорог, а только направления». Слово путь некогда и означало направление («отправился в путь»), и только в поздние средние века это значение перешло и на слово дорога, с которым путь веками сопрягался. Расхождение между путем и дорогой носит концептуальный характер; дорога — это очищенное пространство, удобное для движения (от дор, драть), а путь — это передвижение по морю (ср. лат. pons, pontis — море), где такого пространства нет, а имеются только направления.
Равным образом, у слова дорога некогда не было и 3 значения, которое было представлено самостоятельным словом тропа («проложить тропу»). После XVI века и это значение перешло на слово дорога, возможно, на основании таких же сдвоенных сочетаний. Значение 4 перешло со слова стезя («жизненная стезя») на основании традиционных удвоений типа стёжки-дорожки; между прочим, выражение «ни зги не видно» показывает эту связь с целью движения (зги из стьги — та же стежка).
Таким образом, средневековое обыкновение каждое действие обозначать самостоятельным словом выдает номиналистическое мировоззрение.
Слово глубина свои значения также вбирало из однокоренных глубь, глубота, глубинность и сформировало те же четыре значения к исходу XVII века: 1) расстояние от поверхности до дна (1113), 2) наполненность содержанием (XII в.), 3) место, удаленное от поверхности (1673), 4) высокая степень проявления качества (XII в.). Слово высота также вбирало в себя смежные значения: 1) расстояние снизу вверх (вышина), 2) пространство высоко над землей (высь), 3) возвышенное место (собственно высота), 4) высокая степень развития (вершина). Ниже мы увидим аналогичное накопление значений у слова дом: 1) кров (XI в.), 2) домочадцы (XI в.), 3) хозяйство (XII в.), 4) здание (1230).
Таким образом, средневековое сознание накапливало гиперонимы (слова родового значения) на основе серии метонимических переносов, подержанных наводящим принципом воздействия близкозначных слов, которые, в свою очередь, сохранялись в ранге гипонимов видового значения. Реальность такого воздействия подтверждает сохранившиеся парные выражения типа стежки-дорожки, путь-дорога и подобных. Готовились условия для развития понятийного (логического) мышления, которое сменило царствовавшее в средневековье символическое мышление. Поскольку логическое связано с лингвистическим (это видно из совпадения словесного значения с содержанием понятия, а предметного значения — с объемом понятия), наряду с формированием понятийного мышления создавался литературный язык на новых основаниях — современный русский литературный язык.
Особенно интересна четырехтактность метонимических накоплений; четыре значения — это предел, за которым начинается уже метафорическое приращение смыслов («высокая степень проявления»). Возможно, число 4 связано с пространственным исчислением — в противоположность троичности христианства, связанной с категорией времени. Круговое миросозерцание язычника определяется вещным миром; именно тут и проявляется четверичность: утро — день — вечер — ночь; весна — лето — осень — зима, восток — юг — запад — север и т. д. с повторениями в том же порядке. Это опора на пространство. Зарубежные культурологи полагают, что русская ментальность до сих пор крепится на пространственных ориентирах; это значит, что мы сохраняем приверженность язычеству.
