Кисель
* Осл. в знач. ‘кислая похлебка’ от кыс-нути ’вымачивать’; в др. рус. с 997 г. — денотатное расширение проявилось только в XIX в.: ‘вязкая клейкая полужидкая масса’ — метонимия, и в XX и. ‘мягкий, вялый, безвольный человек’ — метафора.
Кишка
* Др. рус. в знач. ‘кишка’ (XVI в.), метафора ‘узкий рукав’ (1662) от кишень ‘мешочек (для денег)’ (1589); ср. также киса ‘кожаная сумка’ как исходный образ.
Клетка
* Др. рус. клѣтъка ‘место уединения’ (XI в.), ‘холодная изба’ (XII в.), ‘клетка’ (1395), ‘амбар, лавка’ (1498), ‘бревенчатый сруб’ (1512), ‘дровяная кладка’ (1670) от клѣть ‘место уединения и сохранения покоя’ (946), ‘казна’ (1137), ‘амбар’ (XII в.), ‘келья’ (XII в.), ‘клетка’ (1654) — всё метонимии или (узко) синекдохи.
Колода
* Осл. в рус. форме (ср. цел. клада) в знач. ‘тяжелый обрубок дерева’ (XII в.), ‘колодка для узника’ (1318), ’застава, заграждение на дороге или на границе’ (1392), ‘гроб, выдолбленный из ствола дерева’ (1441), ‘пушечный станок’ (1463), ‘выдолбленное из куска дерева корыто для скота’ (1587), ‘лодка-долбленка’ (1637), ‘брус вдоль середины днища судна’ (1699) — метонимии, ‘душевой окладный сбор’ (1612) — последнее уже метафора.
Корень
* Осл. в том же знач.; др. рус. ‘корень (растений)’ (XI в.), ‘источник, начало’ (1076), ‘зачинатель, основатель чего-л.’ (1146) — метонимии, сырой корень ‘низкое место под пашней’ (1595), также ‘главная часть чего-л.’ (1618), ‘корешок (книги)’ (1653) — уже метафоры.
Заметен рост метафорических переносов с XVII в. (иногда чуть ранее), тогда как древнерусские переносы характеризуются метонимической составляющей с выходом в синекдоху (перенос по функции). В некоторых других словах указанная хронологическая граница выражена яснее (см. Словарь), чем в приведенных примерах, мало обеспеченных надежными историческими данными.
Современные денотатные смещения как принцип символического замещения на основе неизменного общего концептума можно представить на тех же примерах:
Каша
- Совр. о беспорядочной путанице, о невнятности речи и неопытности ума — метафора; диал. ‘пшенная К’, ‘К из смеси круп’, ‘картофельное пюре’, ‘обед после свадьбы в доме молодых’, ‘званый вечер после крестин’, ‘праздник по окончании жатвы’, ‘общий стол в артели’ — метонимии, ‘большая ссора, драка’, ‘простак; трус’ — метафора; арго ‘продукты, мясо, жиры’, ‘чай’, ‘мешок, торба’, ‘толпа, скопление людей’, ‘городской вещевой рынок’ — метафоры и ирония.
Кикимора
- Совр. о неопрятной и сварливой бабе; диал. о человеке, который все время сидит за работой, домоседе и нелюдиме, о человеке — тихом и скромном, беспокойном и сварливом, о юрком непоседе, о хитром человеке невзрачной наружности, о худощавом и т. д., ‘чучело, пугало’, ‘лихорадка’, ‘летучая мышь’ — широкий разброс переходов, вызванных тем, что концептуально это слово — образ, способный развиваться в разные стороны.
Кисель
- Совр. ‘вязкая клейкая масса’, о сырой, дождливой погоде, слякоти или распутице; диал. ‘каша из гороховой муки’ — метонимия, ‘лягушечья икра’, ‘беспомощный человек’, ‘плакса’, ‘кривляка, ломака’, ‘летучая мышь’, ‘хороводная игра’ — метафоры; жарг. ‘очень пьяная компания’ — ирония.
Кишка
- Совр. о внутренностях чего-л.; диал. ‘желудок, брюхо’, ‘внутренности тыквы с семенами’ — метонимии, ‘состояние, достаток, имущество’, ‘охотничьи длинные кожаные мешки’, ‘извилина, излучина реки’, ‘глубокая длинная канава’, ‘малая укладка снопов’, ‘поленница дров’ — метафоры, с кишкой ходить — быть беременной; жарг. ‘обжора’, ‘шланг’, ‘вена’, ‘высокий худой человек’, ‘туннель’ — метафоры, кишки ‘вещи’, кишки наружу — о возбужденном человеке, кинуть на кишку ‘поесть’ и т. п.
Клетка
- Совр. о четырехугольнике (квадрате) на поверхности чего-л.; диал. ‘летняя спальня’, ‘амбар’, ‘охотничья избушка’, ‘хлев’, ‘вид сруба’, ‘решетка’, ‘поленница дров’, ‘горсть льна’ и т. п.; арго ‘милицейская машина’, ‘камера предварительного заключения’ — иронические метафоры.
Колода
- Совр. о толстом неповоротливом человеке — ирония; диал. ‘болотная коряга’, ‘большой пень’, ‘колесная ступица’, ‘задний вал ткацкого станка’, ‘ловушка для диких зверей’, ‘деревянный чурбан для трепки льна’, ‘толстый брус для изгибания санных полозьев’, ‘матица избы’, ‘порог у двери или дверной косяк’ и т. д. — метонимии.
Корень
- Совр. ‘основная часть слова’, ‘число, дающее данное число при возведении его в определенную степень’; диал. ‘кочерыжка’, ‘нарост на корне дерева’, ‘основание, низ чего-л.’ — метонимии, ‘исток реки’, ‘часть сети у мотни’, ‘плотный слой соли на дне озера’, ‘потомки, дети’, ‘родина, родные места’, ‘жилое место’ мегафоры, запрягать в корень ‘коренник при пристяжных’, ‘центр города’, в корень ‘окончательно, совсем’, человек-корень об упрямом и суровом мужчине или о скряге; арго ‘соучастник’, ‘друг, приятель’ (кореш) — метонимическая ирония.
Коряга
- Совр. о вывороченном с корнями из земли пне или части ствола с сучьями; диал. ‘кривое дерево’, ‘сырая местность, поросшая ивняком’, ‘кочерга, клюка’, ‘брусья в основании телеги’, ‘козлы для пилки дров’, ‘раскоряка’ — метонимии, ‘дряхлый человек’, ‘неповоротливый толстый человек’, ‘несговорчивый, упрямый или черствый человек’, ‘скупец’ — метафорическая ирония, ‘созвездие Ориона’; жарг. ‘пенис’, ‘рука’, ‘батон колбасы’, ‘неизящная девушка’, пьяный в корягу ‘очень пьяный’, до коряги ‘все равно, безразлично’ — разные формы иронии.
Примеры показывают, что по сравнению со средневековыми смещениями денотата, где господствует метонимия и синекдоха, в новое время такое положение сохраняется преимущественно в диалектах, отчасти в жаргоне, сменяясь метафорическим и особенно ироническим смещением денотата, основанного на том же десигнате (устойчивом признаке концептума).
Задание:
«Мы познаём только признаки» (А. Потебня) — как это утверждение соотносится с историческим изменением только предметного значения (денотата)? Не указывает ли это противоречие на то, что познаем мы — сознанием?
Эпитет-прилагательное связан с исконным значением слова и выражает прямое значение концепта; эпитет, выраженный формой родительного падежа (принадлежности, а не признака) чаще связан с новым, переносным значением слова, который еще не отложился в законченности постоянного признака, ср.:
закат — багряный, пышный, солнечный, но закат дней, закат жизни.
Этот член словаря помогает уточнить значение исходного слова, потому что «история эпитета есть история... сознания» (А. Н. Веселовский). Устойчивость десигната S на фоне подвижности денотата D показывает реальное различие между вечным концептумом (глубинный смысл на уровне S) и вещным концептом (форма на уровне D). Концептум порождает смыслы, тогда как энтелехия концепта вытягивает из себя все свои содержательные формы (греч. εντελεχεια — ‘полное раскрытие внутренней цели’).
Пример:
Сопоставления доказывают определенную связь определений с содержательными потенциями слова как носителя концептума. Постоянные эпитеты создают новые понятия путем выделения актуального признака концепта: белый дом — большой дом — желтый дом — жилой дом — казенный дом — отчий дом — публичный дом — родной дом — торговый дом — хитрый дом, — всё это однозначные понятия образного характера, представленные как термины путем совмещения образа в определительном слове и символа в имени (существительным); украшающие авторские эпитеты из описания Словаря исключены. В столкновении существительного и прилагательного символ имени также оборачивается определенным признаком концептума — в метонимическом следовании, напр., [дом]: ‘кров’ → ‘населяющие его’ → ‘хозяйство’ → ‘здание’ и т. д.; в данном перечне к первому значению относятся представленные в перечне оттенки жилой, отчий, родной, ко второму — казенный, публичный, хитрый, к третьему только торговый, к последнему — белый, большой, желтый; — исторически они и появились в указанной последовательности. Определяющее слово впоследствии само может стать основой отдельного термина, выражая законченное понятие, ср.: волосатая рука → волосатость в знач. ‘корыстная властная сила’. Сопоставления показывают, что, чем древнее слово, тем больше при нем накопилось постоянных эпитетов, постепенно раскрывавших актуальный концептуальный признак; меньше всего таких эпитетов при новых терминах, например, у образований на -ость, которые сразу становились понятиями.
Необходимо сделать одну оговорку.
Определения как признаки концепта троичны по составу. Понятийные определения выражают реальные признаки, противопоставленные признакам идеальным, метафорическим (по сходству); метонимические (по смежности) признаки, типичные для объекта, выделяются в виде постоянных эпитетов и теперь представлены редко, поскольку отчасти уже утрачена семантическая связь с исходным словом. По времени это самые ранние определения, но видовые определения типа борзый конь, быстра реченька, ясный сокол и т. п. своими типичными именно для них признаками выражали один и тот же концепт стремительная [быстрота] движения; логическое развитие мысли свело их все в родовой признак быстрый, создав гипероним ла’. слово родового смысла. Слово ясный получило другое значение, обобщив другие смыслы, а слово борзый исчезло из активного оборота как слишком индивидуализированное.
