Переосмысление текучих признаков в языке происходит постоянно, приводя к пересечению их в самых разных комбинациях; некоторые из них теперь применимы фактически к любому имени, термину или слову, например, такие, как большой, красивый, сильный и т.п. (см. словарные статьи). По этой причине в ментальном словаре не даются выделения эпитетов по указанным типам, для такого выделения требуется специальное изыскание в каждом отдельном случае. Можно только заметить, что раньше всего сознание выделяло типичные признаки (белый свет, чисто поле, сине море), затем на их фоне определялись признаки реальные (белая береза, чистая изба, синий забор), а после всего метафорически идеальные (белое братство, чистая совесть, синий взор). Так происходило на уровне отдельных слов (что заметно в новых лексемах) и исторически. Например, метонимический стиль Пушкина изобилует типичными признаками, но в научном стиле с середины XVIII в. всё шире употребляются и признаки реальные, а веком позже развиваются идеальные (поэтические), особенно распространившиеся в языке русской поэзии с начала XX в.
Задание:
По историческим словарям определите последовательность появления признаков: земной — земский — земляной — земельный — землистый; домовой — домовый — домский — домашний.
Уточним понимание «образа» и «понятия» в их содержательном смысле. Номиналист под образом понимает всякое представление вещи в ее отчужденном виде, но так же вещно: в виде изображений, типов, гештальтов, даже конкретно в наборе признаков вещи. Не так понимает дело реалист. Формально лингвистически на основе семантического треугольника он показывает, что «образ» есть отношение слова (знака) к идее, то есть воображаемый предмет на уровне сознания, представленный во всей полноте признаков; другими словами, это словесное значение S. Таково психологическое представление образа.
Наоборот, «понятие» есть отношение идеи к предмету, то есть понятая (схваченная мыслью, фиксированная в слове) идея — уровень познания, логически пополненное предметным значением значение словесное (в результате образуется «идентифицирующее значение»), т. е. уровень, представленный в полноте своих содержаний и объемов. Это логическое снятие помысленного понятия с явленных образов, как это описал, например, Г. Г. Шпет: «Нам важно значение, смысл, а чтобы его извлечь, нужно «перевести» образы в понятия».
Историческая справка. Слово образ восходит к корню рѣз(ати) — это нечто вырезанное, т. е. явленное, обозначенное представителем конкретной вещи; слово понятие современное значение получило только на исходе XVIII века, хотя известно с начала его в значении ’сила, способная к разумению’, или ‘мысль воображаемая’, которой вполне могло быть и представление (образ — это понятие о вещи, ср. дать понятие — дать представление о вещи), затем — понятие о слове («определение вещи есть... понятие, выраженное речью»), которое благодаря своей близости к слову есть косвенное понимание вещи — это символ, и только в конце этого века стало понятием об идее, т. е. собственно понятием в современном смысле термина (как понимание идеи вещи, данное в слове).
Символ есть отношение знака к предмету, т. е. момент символизации предмета посредством замены другим — это уровень знания, представленного законченным смыслом. В отличие от образа и понятия, символ — культурный конструкт на основе совмещения образа и понятия; исторически символ появляется раньше понятия как образное понятие (см. п. 22). По мнению русских философов, символ — языковое явление, приводящее в порядок всё знание о мире (А. А. Потебня), «символ есть транскрипция неведомого на языке человеческого понимания» (С. А. Аскольдов), хотя «символическое понимание мира его обесцвечивает» (Л. П. Карсавин) — именно своим приближением к понятию, «балету бескровных категорий» (Г. Г. Шпет). «Правда не на стороне метафизики понятий.., правда на стороне духовного познания, выражающего себя символами, а не понятиями» — в этом суждении Н. А. Бердяева содержится глубокое обоснование сути русской ментальности.
Соотношение между понятием и символом неустойчиво и зыбко именно благодаря тому, что символ — тоже понятие, он имеет значение. Но доказать, что, например, понятие о любви есть не понятие, а символ Любовь очень просто. На основе символа невозможно построить суждение с предикативной частью, а в качестве субъекта представить можно. Можно сказать: «Любовь — это... Любовь есть...», но никогда не скажешь: «Радость есть любовь... Мир — это любовь...». Именно символ как своего рода «понятие» может раскрываться в суждении, но не может стать предикатом чего-то иного. В этом смысле Любовь становится самым общим (родовым) понятием — символом типа Бог. Апостольское «Бог есть любовь» как аналитическое утверждение способно преобразоваться: «Любовь есть Бог!» — здесь прямая и обратная перспективы высказывания порождают формулу новой культурной революции (например, сексуальной революции) и вместе с тем изменяет семантический статус самого символа: теперь это не символ, а просто образ, т. е. разложенный на компоненты символ (образ+понятие): «любовь — вот наш бог!». Происходит низведение символа на уровень образа (метафора), т.е. переключение в другую плоскость. Потому что понять символ — значит войти в понятие.
Историческая справка. Средневековый тип мышления справедливо называют символическим, но символы существовали всегда на правах словесной проекции данной культуры. Правда, характер символизации изменялся. Древнерусский языческий символ был символом уподобления вещей (рука как символ власти, борода как символ мужественности, стихийное бедствие как «гнев божий» и т. д.). Средневековый символ изменяет свой характер, теперь это символ замещения (слов); ср. христианский символ Креста и языческий символ Крѣса (ритуальный огонь в ночь на летний солнцеворот), которые словесно сошлись, дав символ замещения в общем смысле возрождения в страдании. Современный символ опять меняет свой характер, сосредоточиваясь на символике идей («символ знамения»); ср. символ Демократия, который понимается по-разному в различных социальных и политических кругах (власть народа, власть для народа, власть через народ и т. д.).
Литература:
1. Алефиренко, Н. Ф. Лингвокультурология: ценностно-смысловое пространство языка / Н. Ф. Алефириенко. М., 2010.
2. Воркачев, С. Г. Вариативные и ассоциативные свойства телеономных лингвоконцептов / С. Г. Воркачев. Волгоград, 2005.
3. Карасик, В. И. Языковая кристаллизация смысла / В. И. Карасик. — Волгоград, 2010.
Раздел 3. Концепт (прагматический аспект в отношении к вещи)
Дополним основные понятия концептологии несколькими существенными положениями.
Изменение осуществляет внешние формы преобразования — это удвоение (вообще — увеличение) форм; развитие предполагает движение смысла от исходной точки путем накопления все новых качеств и свойств — «удвоение смыслов»). Изменение устремлено в прошлое, есть его образ, развитие обращено в будущее, это его символ. Только история может примирить изменение и развитие, поскольку история совмещает в себе и прошлое, и будущее в настоящем и есть понятие о прошлом и будущем (понятие представлено только в настоящем). Кроме всего прочего, развитие касается одного и того же, изменение — переход в другое.
Пример:
Типичные пары: стыд и срам, путь-дорога, радость и веселье и подобные представляют собою изменение формы, ведущее к образованию нового смысла, это изменение уже произошло в прошлом, оно создает новый образ действительности в виде ускользающего признака сопоставления. Смысл оформляется. Раздвоение смысла в процессе развития создает иную ситуацию: форма осмысляется. Последнее можно представить в последовательном выделении новых значений в словах типа глубина, дом, дорога и т. д.
Соотношение всех трех с точки зрения реалиста:
Всякое развитие есть изменение, но не любое изменение есть развитие. История примиряет, т. е. хаос развития и изменения сводит в порядок, тогда как развитие приходит к закономерным изменениям.
Пример:
Социально-экономические формации можно представить в следующей синергийной триаде:
Концепт Свобода предстаёт в разном отношении; отсутствие свободы в рабовладельческом (тело) и капиталистическом (рабство духа) обществе и варианты свободы (возможность свободы) при феодализме (уход «в казаки», поиски легендарного Беловодья, путешествия за три моря, простая эмиграция и т. д.). Двоение «свобода» и «воля», понятие о свободе воли (теперь говорят о свободе разума, духа и т. п.). В современной России сохраняется традиционное общество — это в наших понятиях феодализм: отсюда развитие клерикализации общества — православная доктрина и требование «сильной личности» — царя.
Теория и метод связаны друг с другом, как простое наблюдение и общий путь познания (значения греческих слов теория и метод). Понятно, что теория исходит из конкретных фактов созерцания (уровень образов и — в культуре — символов), а метод оперирует готовыми понятиями, выработанными на основе этих образов действительности. Здесь мы видим прямое значение понятий как отложенного знания, законсервированного для всеобщего пользования. Кроме того, понятие входит в синергийную триаду понятие — категория — парадигма и является ее основой: парадигма предстает как форма (образ концепта), а категория — всеобщее понятие (символ концепта).
