Историческая справка. Представление о менталитете (от лат. mens, mentis и mental ‘умственный’) как направлении науки родилось в 20-е гг. XX в. Как научная проблема она была сформулирована во французской научной среде, в стране классического концептуализма, нацеленного на построение понятий; много лет в понятии «менталитет» «суровые критики видели свидетельство французского интеллектуального провинциализма», — говорили тогда. Еще в начале того века писали попросту «В драгоценнейшем памятнике средневековой mentalite, на который мы уже не раз ссылались...»; позже учение отстоялось в термине ментализм. Но метод изучения менталитета (что особенно важно для науки) пришел из германской философии, которая дошла до осознания архетипа как основной единицы ментальности, постигаемой герменевтически, т.е. истолкованием образцовых текстов. Ментализм сменился менталитетом. Лингвистическая же обработка полученных в наблюдении результатов — заслуга русских и американских филологов. Русские лингвисты подошли к логическому анализу языка с точки зрения языка (от слова, а не от идеи). Менталитет обернулся ментальностью и таким в нашей традиции остается до сих пор.
Сначала о ментальности заговорили социологи и культурологи, изучавшие первобытные племена в колониях; они отметили ментальные отличия таких народов от европейских, но говорили о «формах духа» и «ментальных функциях», а не о самом менталитете. Затем психологи обнаружили сходство подобных «функций духа» с мировосприятием европейского ребенка, вступающего в жизнь, и тоже стали говорить о менталитете. В указанные 1920-е годы историки Средневековья указали на некоторые отличия средневековых типов мышления от современного европейского, и тоже стали изучать менталитет средневекового человека. Чуть позже тем же занялись философы, которые обобщили результаты конкретных наблюдений, седлав вывод о том, что на самом деле изучаются формы миросозерцания, отличающиеся от привычных современных, т.е. другие формы общественной мысли. Появились даже ошибочные толкования термина менталитет — от латинского определения mentalis, в котором якобы соединились два слова: mens, mentis "ум" + alis (← alius) "иной, другой" — «чужой разум».
Итак, проблема возникла в границах французского концептуализма, поскольку концептуализм имеет дело с готовым понятием (идеей); она оформилась в рамках англо-американского номинализма, который четко действовал в сфере предметных значений, связанных с объемом понятия — напрямую с вещью; но окончательно сложилась в пределах германо-русского реализма, который оказался способен выставить понятие «концепта» как виртуальной формы знания.
Понятие «ментальность» ставит перед нами проблему понимания мысли. В русском сознании мысль определяется характером человека, проявляется по его воле, исходит из ума и выражается в слове. Все метафоры выдают мысль как нечто, постигаемое зрением (яркая, светлая мысль, мысль блеснула и т. д.). Мысль — это полный аналог латинскому mens. Но русское сознание двоично, и мысль имеет свою пару: дума. Если мысль восходит к древнейшему корню со значением ‘страстно желать, стремясь’ и в русском сознании с XI в. концептуально определяется как ‘убеждение’, то дума означала ‘словомысль’ и у русских концептуализировалась как ‘мысль-намерение’, ‘мысль-совет’: «Дума — это мыслящая мечта» (К. Аксаков). Как связанная со словом, дума соотносится с речью (говорить). Мыслит человек — думает народ; мысль монологична — дума диалогична.
Ум — разум — мудрость представляют собою явленную сущность сознания. Всего ближе к сознанию разум — это способность познавать посредством чувств; разуметь — ощущать в сознании, чувственные интуиции. Разум — «победа над страстями» (Гоголь), здравый смысл, умение пользоваться умом, порождая мысли. Ум как память о прошлом опыте — интеллектуальная сторона сознания, вместилище разума-сознания; это близко к интеллектуальной интуиции. Мудрость — это прозрение (мистическая интуиция), высшее проявление ума, потому что мудрый владеет понятиями (концептами) и знает причины (точка зрения Аристотеля). Умный француз — разумный немец — мудрый русский.
Задания:
1. Чем сознание отличается от самосознания и от сознательности? Замещением каких концептов все эти слова являются, и как это отражает русскую ментальность?
2. Как вы понимаете слова А. С. Хомякова: «В Древней Руси разуму недоставало сознания»? Сравните по словарям значения слов разум и сознание и ответьте на вопрос.
3. В следующих высказываниях отражена принадлежность их авторов к определенной научной программе; определите, к какой именно: «Мысли зависят от организации извилин в мозгу» (Б. Рассел) — «Строй русской мысли — вращательный, английской — поступательный» (Эпштейн) — «Мысль человека русского идет не немецкими путями» (И. Киреевский).
4. Какие отличия думы от мысли представлены в следующих высказываниях: «Думать — значит махнуть рукой на логику» (Л. Шестов) — «Огромная разница между людьми, которые мыслят, и людьми, которые думают. Всегда ясна мысль, когда туманна дума» (К. Аксаков) — «Надо же думать, что понимать!» (В. Черномырдин).
Историческая последовательность в преобразовании национальной ментальности представлена несколькими этапами и может быть описана как ментализация — идеация — идентификация (номинализация).
Ментализация (восприятие смысла) есть наполнение наличного словесного знака образным смыслом, переработка полученного калькированием или прямым переводом христианского символа с точки зрения предметного значения (объема понятия — денотата), т. е. постоянная сверка полученного символа с миром вещей, которому принадлежит первенство. «Въ житейскихъ вещехъ тружаются человѣци» — такова формула ментализации, которая действовала в древнерусском языке.
Пример
Слово со-вѣс-ть калькировано с греческого συν-ειδ-ος ‘знание’, ’сознание’, в старославянском языке (евангельский текст) в значении ‘нравственное сознание’, но в древнерусском с XII в. сохранило исконный смысл греческого слова ‘разумение’, ‘воля’. Результаты ментализации не совпадали в разговорном русском и в книжном славянском языке.
Идеация (выделение концептуального признака и наделение им слова) есть развитие собственных значений славянского слова, переработка уже воспринятого христианского символа с точки зрения словесного значения (содержания понятия — десигната). Средневековая формула идеации — «в веществене телеси найти невеществене», т. е. общее, абсолютное и вечное выявить в частном, конкретном и временном. Принцип идеации сменил механическую ментализацию в XV веке и сохранился в основании русского реализма.
Пример
Слово со-вѣс-ть постепенно развивало узкие значения, на которые наталкивало евангельское выражение «чистая совесть», и под давлением высоких (книжных) стилей речи получило значение ‘образ мыслей, соответствующих вере’ (XVI в.) с последующим переходом в символ современного значения. Последовательность развития концептуального признака и составляет процесс идеации.
Идентификация (отождествление) есть соотнесение значений слова с вещью, полное отчуждение от символа — «другого мира вещей» — путем рационального совмещения уже выработанных в ментализации и идеации содержания и объема понятия, словесного значения и предметного значения слова в их единстве. Это момент конструирования понятия как актуально явленного концепта и одновременно выделения слова из контекста как самостоятельной сущности со своим собственным значением. Другое название процесса идентификации — номинализация (именование в слове) — выражает эту идею. Процесс номинализации последовал сразу же за идеацией и поначалу протекал в границах производных слов как наиболее доступных прямому наблюдению.
Пример:
На этапе идентификации и происходит переосмысление слова совесть, но, поскольку номинализации не потребовалось (слово уже было), то произошла ментализация уже латинской кальки с того же греческого слова — conscientia — в виде новой кальки — сознание. Логос и рацио разошлись окончательно, представ отдельно нравственным и интеллектуальным терминами.
Пока в сознании представлены только предметные значения, словесных значений (признаков различения) может быть сколь угодно много; логика утверждает, что при наличии одного экстенсионала (объема) возможны разные интенсионалы (содержания). Именно это и присутствует в процессе ментализации, который, как своего естественного продолжения, требует уточнения общеобязательным признаком различения, выраженным русским словом. Последнее и происходит в момент идеации; вещь схвачена в сознании, вещь понята. Теперь согласованные части «значений» — предметного и словесного — создают возможность для появления понятия, которое и образуется по логическим основаниям. Это уже и есть идентификация, осуществляемая в текстах посредством предикативного усилия — предикатный признак создает понятие как отраженную форму мысли. Поскольку такое понятие оформляется в имени, идентификацию можно еще назвать номинализацией (от лат. Nomina — «имя»).
Историческая справка. Указанные механизмы ментальных действий, последовательно развившиеся в русском сознании, действуют до сих пор, свободно сплетаясь в своем движении как одновременно существующие; они не подавляют друг друга, создавая причудливое смещение символов. Общие идеологические принципы направляли этот процесс «мужания мысли». Ментализация осуществлялась в режиме номинализма, свойственного древнерусскому мышлению, идеация сменила ее в момент перехода старорусского мышления к реализму (XV век), идентификация состоялась в XVIII веке под влиянием французского концептуализма, так и не подавившего русского реализма как основной интеллектуальной силы коллективного сознания. Между прочим, именно процессу идентификации мы обязаны сложением современного русского литературного языка — языка интеллектуального действия, — идеально совместившего исторически обработанные формы церковнославянского и русского разговорного языков в общей «стихии речи» (слова Пушкина). Происходило это потому, что наряду с видовыми образными понятиями в сознании образовались родовые — понятия в собственном смысле слова, — что привело к широкому развитию метафоры, освободив личную творческую инициативу в использовании наличного запаса слов и конструкций. Например, представление о «злом умысле» было дано в словах разного происхождения навет, наговор, клевета и т. д., в современном сознании «злой умысел» связан со словом клевета, тогда как все прочие слова отошли на задний план в качестве стилистических или смысловых вариантов.
