Задания:
1. Какова логика и вытекающие из неё последствия введения католического принципа filioque при православном прочтении ипостасей Троицы?
2. Как наводящий принцип познания, Троица наводила на привативность, усиливая рациональность, или создавала родо-видовые соотношения. Принцип нейтрализации — и усиление духовности (Сын = Духу, «дух» — синоним понятию «личность» до XIX в.).
3. Каковы оппозиции в противопоставлениях воля — свобода с расширением в собственность; правда — истина с расширением в истинность, стыд и срам с расширением в совесть? Какой член становится маркированным в каждом случае? Каково логическое направление в развитии русского сознания?
В. С. Юрченко предложил современный тип оппозиций с числом 4 как «лингвистической константой» (от лат. constans, constantis — ‘постоянный’) в формуле «1 + 3»; это «смысловая постоянная» в речи. Например,
Координация — субординация → примыкание; согласование; управление
Или
глагол — имя → существительное; прилагательное; числительное
и т. д.
Координация от лат. со(п) — ordinatio ‘расположение в порядке’, субординация от лат. sub — ordinatio ‘приведение в порядок’. Во всех случаях левый член корреляции (1) существует реально (вещно), в уже обнаруженном порядке, например, высказывание «дом сорок квартира пять»; троичность правых членов представлена в сознании, есть помысленная сущность (например, синтаксические структуры, охваченные соответствующими типами синтаксических связей).
Здесь совмещены эквиполентно-привативные и градуальные оппозиции, единственность реального основания и троичность вытекающих из него помысленных сущностей; троичность связей скреплена энергией синергетики. Справедливо заметил русский философ: «Четверица есть та же троица, но данная не как состояние, а как развитие» — в явлении. Семантическая константа самодостаточна, внутренне замкнута и постоянна; в сущности, она представляет помысленные различительные признаки концептов основания.
Именно, на семантическом уровне лингвистическая константа проявляется в соотношении «основание» — исходное общее значение концепта, и трех непременных следствий в виде тропеических производных:
основание дорога ‘полоса земли...’ →
‘движение по полосе земли...’ (=путь) — условие;
‘направление движения по...’ (=тропа) — причина;
‘цель направления движения по...’ (=стезя) — цель
Левый член реален, правые помысленны и совместно представляют категорию «причинность», которая проявляется в следовании (сверху вниз) «условие» действия основания, «причина» действия и его «цель». В явном виде это проявление (соответственно) образа — понятия — символа. И логические «причинности», и концептуальные содержательные формы связаны с реальным основанием и являются его производными. Их число конечно и не превышает трех, возможные новые тропеические производные вторичны и выступают в качестве метафор. Так, в субординации «ширина: широта — широкость — ширь» значение ‘большой размах чего-либо’ метафорично и возникло уже в новое время; в субординации «высота: вышина — вершина — высь» значение ‘высшее качество, значительный уровень развития’ метафорично и возникло позже всего, уже в новое время; в субординации «глубина: глубость (др. рус.) — глубокость — глубь» переносное значение ‘значительная степень проявления’ также вторично. Вторичные значения не укладываются в сетку семантической константы. Это другой уровень сознания. Сравнение с концептом Длина показывает, что здесь субординация не развилась, присутствуют только два члена — основание «длина» и условие «длиннота», причины и цели нет, они отсутствуют, поскольку их роль взял на себя концепт Глубина (такова специфика национальной ментальности). Из этого сравнения следует, что метонимические переходы ранней поры были обеспечены наводящими видовыми по смыслу лексемами (путь, тропа, стезя в случае концепта Дорога — см. п. 9), включением которых и могла развиваться метонимическая связь отношений. Вещность другого слова создает идеальный смысл многозначного слова. Дальним следствием представленных отношений является утверждение, что подобные связи возможны и представлены только у тех концептов, которые способны размещаться в трехмерном пространстве, ср. еще значения концепта Дом:
Основание ‘здание’ → условие — ‘кров’ (жилье); причина —‘семья (род)’; цель — ‘хозяйство’
Исторически основания изменялись в соответствии с обстоятельствами жизни семейного коллектива; в древности основанием выступало значение ‘кров’, в средние века — ‘хозяйство’, в современном представлении ‘здание’ и т. д., и переосмысление этих признаков составляет суть ментального процесса познания.
Именно таков хронотоп, формулу которого
пространство → настоящее; прошедшее; будущее
можно читать так: пространство (реальное основание как простор) в настоящем (помысленное условие существования), представленное в проекции от прошедшего (причина) в будущее (цель). Категория Воля предстает как
воля → свобода; собственность; собство = особенность,
где в синергийной связи находятся три концепта от общего корня (зерна) собь в примерном значении ‘сам в себе, сам по себе, сам на себе’.
Примечание. В говорах собь ‘собственность’ — т. е. причина всего действия; В. И. Даль понимает собь как нравственные свойства, личные духовные качества человека, его богатство). Свобода от *svobъ ← svojь ‘сам по себе, свой собственный’, исторически связано с свобьство, собьство ‘правовое положение свободного члена рода’.
Категория Власть также предстает в схеме семантической константы как
власть → правление; правительство (государственный строй); господство
Таково концептуальное соотношение образа, понятия и символа в общем отношении «причинности»; реальное восприятие власти конкретно; в литературном тексте власть — это послушание, в диалекте — правители, в арго — мент.
Равным образом физическое толкование символа Троицы определяет основание «Материя»:
Материя → Вещество; Энергия; Информация,
но как физическое, она проявляется и в вещном виде: материя на платье, отравляющие вещества, сила (энергия) пара, информация о том, что, например, «у попа была собака...» Необходимость наличия основания в свое время подвигла С. Н. Булгакова ввести понятие Четвертой сущности — Софии; следовательно, богословская форма той же константы такова:
София → Бог-Отец как условие существования; Бог-Сын как причина действия; Бог-Дух святой как конечная цель действия
Примечание. Имеется в виду концептуальный смысл Софии — сама в себя погруженная сущность, порождающая явленные сущности. Мысль Булгакова — снятое подобие православного следования категории София:
София → Вера как условие; Надежда как причина; Любовь как цель
По суждению русских философов на рубеже XIX—XX вв., «причинность» шире понятия «причина», причинность включает в себя условие, собственно причину и цель на незыблемом фундаменте основания, которое всегда наличествует и всегда присутствует согласно «закону достаточного основания» (Лейбниц): «ничего не делается без достаточного основания». Главное в явлении причинности — движение, только движение вскрывает внутренние связи вещей, являясь проявлением творческой, а не логической, причины. Таково философское оправдание реальности «формулы Юрченко».
Задания:
1. Каким лингвистическим фактом определяется семантическое развитие концепта в построении семантической «постоянной»?
2. К координации или примыканию относится высказывание В. С. Черномырдина «Лучше водки хуже нет»? «В историю войдет его фраза, которая ёмко выразила то, о чем можно написать три тома, — «лучше водки хуже нет». Он создавал свой новый русский язык, и если бы он был писателем, то разряда Набокова и Платонова, которые тоже создавали свой русский язык» (Известия, 2010. С. 207).
Раздел 2. Ментальность (философский аспект проблемы)
Модное ныне слово «менталитет» («ментальность» в русской форме) соотносится именно с рацио; в русской традиции ментальности соответствует духовность, т. е. та же способность воспринимать и оценивать мир и человека в категориях и формах родного языка, но с преобладанием идеальной, духовной точки зрения. Когда русский философ пишет для западного читателя, он вынужден «переводить» понятие духовности, подобно тому, как это делает Николай Бердяев: «Русский ментализм еще скажет свое слово Европе». Речь идет о «русской духовности».
Ментальность в своих признаках есть наивно целостная картина мира в ее ценностных ориентирах, существующая длительное время независимо от конкретных (постоянно меняющихся) экономических и политических условий, и притом основана на этнических предрасположениях и исторических традициях, проявляемых в чувстве, разуме и воле каждого отдельного члена общества — и всё это на основе общности языка и воспитания. Ментальность представляет собой часть духовной народной культуры, которая и создает этноментальное пространство народа на данной территории его существования. Традиционный русский эквивалент ментальности — духовность — указывает склонение русской ментальности в область этики.
Таким образом, менталитет есть естественное миросозерцание в категориях и формах родного языка, в процессе познания соединяющее интеллектуальные, духовные и волевые качества национального характера в типичных его проявлениях. В отличие от этого ментальность следует понимать как отвлеченное понятие сущности менталитета, свое проявление находящей в нем как в конкретном речемыслительном действии. Как порождение западноевропейской мысли, менталитет стал попыткой рационализмом ментальности заменить присущую русскому социуму категорию духовности. Духовность антологична, она предсуществует в русском характере, воспитанном веками, тогда как ментальность предстает в качестве саморефлексии о духовности; ментальность гносеологична. А русское миросозерцание именно онтологично, оно признает одинаковую реальность как вещного мира, так и вечной идеи. Цельность цельного, понятая как целое, есть основная установка русской ментальности. Контуры народной духовности столь же реальны, как и обозримые границы ментальности.
