В языке отобразилось свойство мышления человека, живущего в природной и социальной среде, переносить на свой внутренний мир и его объекты антропоморфные, биоморфные и предметные характеристики, что закрепилось в виде метафор и метонимии. Способность человека соотносить явления из разных областей, выделяя у них общие признаки, находится в основе существующих в каждой культуре системе кодов, среди которых растительный (вегетативный, фитоморфный), зооморфный (анимальный, териоморфный), перцептивный, соматический, антропоморфный, предметный, пищевой, химический, цветовой, пространственный, временной, духовный, теоморфный (божественный). Растительный, зооморфный и антропомофный коды иногда объединяют под общим название биоморфного (натуралистического) кода. Основу культурных кодов составляет мифологический символизм, суть которого состоит в переносе образов конкретных предметов на абстрактные явления (в том числе внутреннего мира). Устанавливая параллелизм объектов физической (реальной) и виртуальной (иллюзорной) действительности, мифологическое сознание основывается на гносеологических операциях сравнения и отождествления.
Антропоморфный код делится на индивидуальный и социальный субкоды. Кодам культуры в основной своей части свойственен изоморфизм, т. е. в каждой культуре наличествует весь перечисленный спектр кодов, однако не все элементы указанных кодов будут изофункциональны. Поиск специфических элементов, отличающих тот или иной код культуры, позволяет указать на особенность культуры, отраженной в мышлении народа. Элементы кодов выступают как классификаторы и квантификаторы друг для друга, за ними закреплена некоторая символическая культурная соотнесенность. Национальную культуру отличают специфические языковые образы, символы, образующие особую систему кодов культуры, с ее помощью носитель языка описывает окружающий его мир, используя его в интерпретации своего внутреннего мира. Образы, признаки которых относятся к кодам культуры, функционируют в режиме подобия.
Рассмотрим авторскую картину мира С. А. Есенина с позиций особенностей описания художественного концепта сердце — ключевого для русской культуры. Концепты внутреннего мира обычно представлены в языке посредством метафор. Некоторые метафоры, которые используются для описания внутреннего мира, отличаются большей универсальностью, проявляются в разных языках и культурах, а другие метафоры являются культурноспецифическими или авторскими. Рассмотрение метафор с точки зрения их универсальности и специфичности позволяет выявить общие механизмы репрезентации концептов в авторских языковых картинах внутреннего мира; метафора — это важный механизм, при помощи которого мы понимаем абстрактные понятия, относящиеся к сфере внутреннего мира человека, и рассуждаем о них (см. подробнее: Пименова, 2004).
Сердце — важный символ русской культуры, символ чистоты (Что я сердцем чист. В том краю, где желтая крапива...), честности: сердцем клянутся (Но я готов поклясться Чистым сердцем. Стансы). Сердечный — ласково-сострадательное именование человека в традициях русской культуры (Да, родимые, да, сердешные! Страна негодяев). Сердце мое, сердечко — ласковое обращение (Выходи, мое сердечко, Слушать песни гусляра. Темна ноченька, не спится...).
Все концепты внутреннего мира наделяются признаками и свойствами живой природы. Сердце уподобляется растению (Вы ль за жизнь его сердцем не индевели. Исповедь хулигана), цветку (Маком влюбленное сердце цветет. Белая свитка и алый кушак...), ягоде (Сердце, тронутое холодком. Не жалею, не зову, не плачу...), дереву (И грусть мне сердце точит. Песня старика разбойника), полю (Васильками сердце Светится. Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха; Всколыхнулось сердце. Песнь о Евпатии Коловрате), поляне в лесу (В сердце ландыши вспыхнувших сил. Я по первому снегу бреду...), лесу, охваченному огнем чувства (Зажигай сердца пожаром. Кузнец).
Сердце — сакральный центр жизни. Для сердца свойственны функциональные признаки. Сердце — орган жизни (Сердце бьется все чаще и чаще. Да! Теперь решено. Без возврата). Нарушение целостности сердца приводит к смерти (Саданул под сердце финский нож. Письмо к матери). Сердце — орган любви в широком смысле, в том числе любви к Родине (Сердцу милый край! Ленин), орган эмоциональных переживаний (Волнуясь сердцем И стихом. Метель), орган выражения эмоций (Но одна лишь сердцем улыбнется. Голубая да веселая страна...). Сердце — орган познания эмоционального мира, обучения чувствам (Я учусь моим сердцем Цвет черемух в глазах беречь. Хорошо под осеннюю свежесть...), орган обращения к Богу (Смиренным сердцем молюсь тебе. Твой глас незримый, как дым в избе).
В авторской картине мира С. А. Есенина сердце выражено с позиций витальных признаков; оно бывает живое и мертвое; после смерти сердце, как живое существо, превращается в прах (Живое сердце не стучит. Гори, звезда моя, не падай; И сердце превратится в прах. Гори, звезда моя, не падай). Сердце, как живое существо, спит и видит сны (Сердцу снятся Скирды солнца в водах лонных. Край любимый! Сердцу снятся...; Видно, мол, сердца их не разбудишь... Шел господь пытать людей в любви...), обладает голосом (Слушай мое сердце. Закружилась пряжа снежистого льна...), разговаривает, шепчет (Только сердце под ветхой одеждой Шепчет мне. Сторона ль ты моя, сторона!), пьет опьяняющие и трезвящие напитки (Пей, сердце! 1 мая; Уж сердце напилось иной, Кровь отрезвляющею брагой. Пускай ты выпита другим...; Но сердце хмельное любви моей не радо... Сонет), устает (Коль сердце нежное твое Устало. Письмо к сестре). Живому сердцу наносят раны (Наносить сердцу скорбные раны. Слезы), оно болеет (Сердце больное тревожишь. Вьюга на 26 апреля 1912 г.) и его исцеляют (Не исцелить сердца вам наболевшего. Думы).
Как живое существо, сердце обладает перцептивными признаками: сердце осязает (Потому так и сердцу не жестко. Ты запой мне ту песню, что прежде...; Пусть для сердца тягуче колко. Мир таинственный, мир мой древний...), слышит (Но голос мысли сердцу говорит. Русь Советская). Сердце — орган слуха (Слушать сердцем овсяный хруст. Кобыльи корабли), нужный человеку для восприятия природы (Знать, недаром в сердце мукал Издыхающий телок. Пантократор). Обыденная картина мира несколько отличается по представлению способов восприятия. Так, существует, отличный от научной картины мира, способ восприятия, именуемый уловление (уловить ухом, уловить глазом). Этот способ актуален для сердца — у С. А. Есенина органа восприятия прошлого (Он ловит сердцем тень былого. Поэт).
Как добычу, сердце рвут, терзают и поедают чувства-хищники (Но мне другое чувство Сердце гложет. Стансы; Грустно... Душевные муки Сердце терзают и рвут. Грустно...; Ну, а ты даже в сердце не вранишь. Какая ночь! Я не могу), мысли-думы (Сердце гложет плакучая дума... Туча кружево в роще связала...). Хмель не вызывает никаких чувств (Пьяный бред не гложет сердце мне. Улеглась моя былая рана...).
Продолжением витальных признаков выступают признаки антропоморфные. Сердце уподобляется человеку. Сердце, как человек, испытывает эмоции и чувства: сердце любит (Только не встретил Он Сердцу любимых. Песнь о 36; «Что же, красив ты, да сердцу не люб». Белая свитка и алый кушак...), боится, переживает невзгоды (Есть у сердца невзгоды и тайный страх. Пугачев), радуется и успокаивается (Кто же сердце порадует? Кто его успокоит, мой друг? Листья падают, листья падают), волнуется и тревожится («Лишь сердце потревожь». Жизнь — обман с чарующей тоскою), тоскует (И сожмется твое сердце от тоски немой... О дитя, я долго плакал над судьбой твоей...), бывает равнодушным (Проходил я мимо, сердцу все равно. Не криви улыбку, руки теребя...).
Сердце, как человек, наделяется ментальными способностями: оно знает (Слышу я знакомый сердцу зов. Мечта), помнит (Я хотел, чтоб сердце глуше Вспоминало сад и лето. Дорогая, сядем рядом...; Сердцу приятно с тихою болью Что-нибудь вспомнить из ранних лет. Синий туман. Снеговое раздолье...), выражает свои мысли (Что не выразить сердцу словом И не знает назвать человек. Ты прохладой меня не мучай...). Сердце бывает глупым (Глупое сердце, не бейся! Глупое сердце, не бейся...), сумасшедшим (Сумасшедшее сердце поэта. Ты такая ж простая, как все...).
Одним из способов уподобления человеку выступает концептуализация сердца соматическими признаками (признаками тела): (ср.: К сердцу вечерняя льнет благодать. Черная, потом пропахшая выть!; Безо шва стянулась в сердце рана. Мечта; Узнать, что сердцем я продрог. Цветы). У сердца есть части тела, «лицо» и отдельные его части, например, брови — сердце способно хмуриться ([Хлопуша:] Что жестокостью сердце устало хмуриться? Пугачев).
Антропоморфный код дополняется признаками волеизъявления — у сердца есть желания ([Барсук:] Сердце ж спиртику часто хочет. Страна негодяев), признаками характера, среди которых ‘неласковость’, ‘упорство’, ‘дикость’, ‘доброта’, ‘беспутность’, ‘озлобленность’, ‘робость’, ‘нежность’ (Если б знала ты сердцем упорным. Заметался пожар голубой...; И сердцем ... степной дикарь! Пугачев; И сердцем стал с тех пор добрей. Цветы; Но озлобленное сердце никогда не заблудится. Пугачев; Сердце робкое охватывает стужа. Девичник; Сердце нежное твое... Письмо к сестре), интерперсональными признаками: ‘отношение’, ‘родство’ и ‘ласка’, ‘примирение’ (Есть везде родные сердцу куры... Тихий ветер. Вечер сине-хмурый; Сердце ласкаете. Звезды; Помирись лишь в сердце со врагом. Золото холодное луны...; Сердце неласково к шуму. Корова).
