Владимир Колесов – Концептология (страница 52)

В русской языковой картине мира концепты объективируются признаками неживой природы. Для сердца актуальны предметные признаки, а именно признаки артефактов: ‘зеркала’ (Пучились в сердце жабьи глаза. Пугачев), ‘светильника (Трудно сердцу светильником мести Освещать корявые чащи. Пугачев), ‘сосуда’, в котором находятся мысли и чувства (Сердце радо в пурге расколоться. Пугачев; Я пришел ...с полным сердцем. Страна негодяев; Разве мысль эта в сердце поместится. Пугачев), ‘нити’ (Я всегда хотел, чтоб сердце меньше Вилось в чувствах. Может, поздно, может, слишком рано...), ‘гвоздя’ (Непутевым сердцем я прибит к тебе. Ах, метель такая, просто черт возьми!). Сердцу свойственны признаки имущества: ‘товар’ и ‘залог’ (И сердце свое не продашь. Анна Снегина; Невеселого счастья залог — Сумасшедшее сердце поэта. Ты такая ж простая, как все...).

Сердце поэтом представлено признаками стихий — первоэлементов мира: ‘огня’, ‘воды’ (Кипяток сердечных струй. Ну, целуй меня, целуй...; Прояснилась омуть в сердце мглистом. Я обманывать себя не стану...), ‘земли’, ‘камня’ (Схороня в своем сердце любовь. Что прошло — не вернуть; Ну как тут в сердце гимн не высечь. 1 мая). В авторской картине мира С. А. Есенина у сердца не отмечены признаки ‘воздуха’, характерные для русской языковой картины мира.

С позиций пространственных особенностей для сердца актуальны признаки ‘тайника’, где находятся сокровенные мысли и свойства характера (Затаил я в сердце мысли. Край любимый! Сердцу снятся...), ‘хранилища’ чувств (В сердце радость детских снов. Чую радуницу божью...). Сердце наделяется признаками ‘дома’, у которого есть окна (А в сердце светит Русь. О пашни, пашни, пашни...), углы (Сердце, больной уголок. Небо сметаной обмазано...), в этом доме живут и отдыхают (В сердце почивают тишина и мощи. Задымился вечер, дремлет кот на брусе...), в доме-сердце горит свет-жизнь (Тихо погасли огни благодатные В сердце. У могилы). Жильцами сердца обычно бывают чувства (Много в сердце теснилось чувств. Этой грусти теперь не рассыпать...). Само сердце представляется через метафору жильца, и его домом является страсть (В глупой страсти сердце жить не в силе. Я обманывать себя не стану...).

Сердце — это особый мир, в котором строят дом (Но в сердце дома не построил. Теперь любовь моя не та...). В этом мире своя погода: холод, стужа (И сердце, остыть не готовясь. Я помню, любимая, помню...; Сердце остыло. Вечером синим, вечером лунным...), метель (Сердце метелит твоя улыбка. Плачет метель, как цыганская скрипка; У меня на сердце без тебя метель. Голубая кофта. Синие глаза), жара, зной (В сердце тоска и зной. Грубым дается радость). Сердце — место Бога, веры (А в сердце Исус. Я странник убогий).

Временная парадигма концепта сердца состоит из признаков времен года: весны (Помоги мне сердцем вешним Долюбить твой жесткий снег. Серебристая дорога...; За пробуженный в сердце май? Сукин сын), единиц времени: дня прошедшего (На сердце день вчерашний, О пашни, пашни, пашни...), времени суток: ночи (И на сердце изморозь и мгла... Видно, так заведено навеки...; Залегла забота в сердце мглистом. Я обманывать себя не стану...).

Окказиональные признаки сердца в произведениях С. А. Есенина немногочисленны: сердце отождествляется с яйцом (Проклевавшись из сердца месяца, Кукарекнув, взлетит петух. Инония), сумой (В сердце снов золотых сума. Пой же, пой), песней (Ты сердце выпеснил избе... Теперь любовь моя не та...), самородком (Сердце станет глыбой золотою. Руки милой — пара лебедей...), свечой (Воском жалоб сердце Каина К состраданью не окапишь. Пугачев).

Как показал анализ способов концептуализации сердца, для авторской картины мира С. А. Есенина наиболее актуальными выступают вегетативные признаки поля, витальные признаки сна и опьянения, много- и разнообразные эмоциональные признаки, ментальные признаки памяти и знания, интерперсональные признаки ласки, пространственные признаки, в особенности признаки дома, признаки погоды — холода, мороза, жары, стужи, метели, временные признаки ночи. Особую специфику его видения и ощущения внутреннего мира составляет связь сердца с песней, словом и тайной.

1. Адамчик, В. В. Словарь символов и знаков / В. В. Адамчик. — М.: ACT, Мн.: Харвест, 2006. — 240 с.

2. Александрова, 3. Е. Словарь синонимов русского языка : практический справочник / 3. Е. Александрова. — 7-е изд., стер. — М.: Русский язык, 1993. — 495 с.

3. Бенвенист, Э. Словарь индоевропейских социальных терминов / Э. Бенвенист. — М.: Прогресс-Универс, 1995. — 456 с.

4. Берегова, О. Символы славян / О. Берегова. — СПб.: Диля, 2007. — 432 с.

5. Борискина, О. О. Теория языковой категоризации. Национальное языковое сознание сквозь призму криптокласса / О. О. Борискина, А. А. Кретов. — Воронеж: ВГУ, 2003. — 211 с.

6. Буслаев, Ф. И. Догадки и мечтания о первобытном человечестве / Ф. И. Буслаев. — М.: РОССПЕН, 2006. — 704 с.

7. Буянова, Л. Ю. Концепт «душа» как основа русской ментальности: особенности речевой реализации / Л. Ю. Буянова // Культура. — 2002. — № 2 (80). — Режим доступа: http://www.relga.rsu.ru/n80/cult80_l.htm

8. Владимирцев, В. П. К типологии мотивов сердца в фольклоре и этнографии / В. П. Владимирцев // Фольклор и этнография: У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. — Л., 1984. — С. 204-211.

9. Даль, В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т. / В. И. Даль. — С.- Петербург, 1996.

10. Карасик, В. И. Лингвокультурный концепт как единица исследования / В. И. Карасик, Г. Г. Слышкин // Методологические проблемы когнитивной лингвистики; под ред. И. А. Стернина. — Воронеж: ВГУ, 2001. — С. 75-79.

11. Колесов, В. В. Концепт культуры: образ, понятие, символ / В. В. Колесов // Вестник СПбГУ. — Сер. 2. — 1992. — № 3. — С. 30- 40.

12. Колшанский, Г. В. Некоторые вопросы семантики языка в гносеологическом аспекте / Г. В. Колшанский // Принципы и методы семантических исследований. — М.: Наука, 1976. — С. 5-31.

13. Кошарная, С. А. Миф и язык: опыт лингвокультурологической реконструкции русской мифологической картины мира / С. А. Кошарная. — Белгород: БГУ, 2002. — 288 с.

14. Лакофф, Дж. Метафоры, которыми мы живем / Дж. Лакофф, М. Джонсон. — М.: Едиториал УРСС, 2004. — 256 с.

15. Мыркин, В. Я. Понятие vs. концепт; текст vs. дискурс; языковая картина мира vs. речевая картина мира / В. Я. Мыркин // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира: материалы Межд. науч. конф.; отв. ред. Т. В. Симашко. — Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2002. — С. 46-47.

16. Пименова, М. В. Особенности репрезентации концепта чувство в русской языковой картине мира / М. В. Пименова // Мир человека и мир языка; отв. ред. М. В. Пименова. — Кемерово: ИПК «Графика», 2003. — С. 58-120. — (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 2).

17. Пименова, М. В. Этногерменевтика языковой наивной картины внутреннего мира человека: монография / М. В. Пименова. — Кемерово: Кузбассвузиздат; Landau: Verlag Empirische Pädagogik, 1999. — 262 с. — (Серия «Этнориторика и этногерменевтика». Вып. 5).

18. Пименова, М. В. Концепты внутреннего мира (русско-английские соответствия): дис. ... д-ра филол. наук / М. В. Пименова. — Санкт-Петербург, 2001. — 497 с.

19. Пименова, М. В. Концепт сердце: образ, понятие, символ: монография / М. В. Пименова. — Кемерово: КемГУ, 2007. — 500 с. — (Серия «Концептуальные исследования». Вып. 9).

20. Потебня, А. А. Мысль и язык / А. А. Потебня. — Киев: СИНТО, 1993. — 190 с.

21. Сергеев, С. А. Особенности объективации концепта мечта в русской языковой картине мира: автореф. дис. ... канд. филол. наук / С. А. Сергеев. — Новосибирск, 2005. — 20 с.

22. Словарь русских народных говоров. — Вып. 37: Свято-Скимяга / гл. ред. Ф. П. Сорокалетов. — М.: Наука, 2003. — 415 с.

23. Словарь русского языка: в 4 т. — 2-е изд., испр. и доп / под ред. А. П. Евгеньевой. — М., 1981-1984.

24. Словарь символов. — Режим доступа: http://dic.academic.ru/dic.nsf/simvol/778

25. Смирнов, Ю. И. Сердце и печень врага / Ю. И. Смирнов // Сибирский филологический журнал. — 2004. — № 2. — С. 4-25.

26. Степанов, Ю. С. Константы: словарь русской культуры / Ю. С. Степанов. — М.: Академический Проект, 2001.

27. Тресиддер, Дж. Словарь символов / Дж. Тресиддер. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 1999. — 448 с.

28. Трубецкой, Н. С. История. Культура. Язык / Н. С. Трубецкой. — М., 1995.

29. Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. / М. Фасмер. — Изд-е 2-е, стереотип. — М.: Прогресс, 1987.

30. Фрейденберг, О. М. Миф и литература древности / О. М. Фрейденберг. — М.: Наука, 1978. — 605 с. — (Серия «Исследования по фольклору и мифологии Востока»).

31. Фрэзер, Дж. Золотая ветвь / Дж. Фрэзер. — М.: Изд-во политической литературы, 1986. —703 с.

32. Pokorny, J. Indogermanisches etymologisches Wörterbuch / J. Рокоту. — Bern, 1959. — Bd. 1

Раздел 9. Образы и символы как элементы концептуальных структур

А. Ф. Лосев (1982: 182) указывал на то, что «слово может выражать не только понятие, но и любые образы, представления, любые чувства и эмоции и любую внесубъективную предметность. Кроме того, если значение приравнивается к понятию, то язык оказывается излишним, т. е. он попросту превращается в абстрактное мышление понятиями. Однако кроме специальных научных дисциплин, где понятия играют главную роль, чистые логические понятия в чистом виде редко употребляются нами, если иметь в виду реальное общение людей между собой». В речи (как в обыденном, так и научном употреблении) чаще встречаются метафорически или метонимически переосмысленные слова, сочетания с которыми дают исследователю представление о признаках концепта, вербализуемого этим словом. В словах репрезентируются те или иные концепты — единицы концептуальной системы. «Концептуальная система» складывается до языка и языком организуется в «концептуальную картину мира» (Павилёнис, 1983: 116). По словам Е. В. Рахилиной, «все те свойства, которые определяют сочетаемость, не являются собственными свойствами объектов как таковых, потому что они не описывают реальный мир. Они соотносятся лишь с отражением реального мира в языке, т. е. с тем, что принято называть языковой картиной мира» (Рахилина, 1997: 338).