Владимир Кашин – Вся надежда – на Сталина! Уроки вождя (страница 14)
И дальше. «Но ведь Гитлер не был безумцем! Все его предыдущие действия доказывают, что он авантюрам всегда предпочитал чистую прагматику. Он не стал воевать с Чехословакией – пока не заключил Мюнхенского соглашения и не убедился в наличии – для себя – пятой колонны в Словакии. Он не стал захватывать Гибралтар – чтобы не испортить отношения с Испанией (Франко тогда втихую заигрывал с англичанами). Он предлагал Польше вполне приемлемые варианты по Данцигу и по сухопутному коридору в Восточную Пруссию. В частности, он был готов удовлетвориться одним только автобаном до Кенигсберга, с арендой территории под него на длительный срок.
Напротив, на все его войны его явно провоцировали! Франция – в ситуации с Рейнской областью. Чехословакия – своими акциями против немцев в Богемии и Моравии, Польша – своим фактическим захватом Данцига и притеснениями в нем местного – целиком – немецкого! населения. И, наконец, Россия – намеренно или нет? – своей откровенно провальной военной кампанией в Финляндии!»
– Ну, это он – загнул. Здесь нас подвел Ворошилов, который уверил меня, что они решат вопрос в течение месяца и силами одного только Ленинградского военного округа.
А про тяжелые пушки, необходимые для прорыва линии Маннергейма, он даже и не заикнулся. Хотя такие пушки у него были прямо под рукой – на судах Балтийского флота. Стоило дать приказ кораблям и воздушному флоту провести обстрел с моря и с воздуха финской линии обороны, а также провести обстрелы и бомбардировки Хельсинки и Турку, как финны немедленно запросили бы мира. Мы об этом говорили с военными.
– И почему от этого отказались?
– По двум причинам. Первая – я о ней уже сказал. Ворошилов не видел в ней необходимости.
– А вторая?
– А вторая – политическая. Было признано нецелесообразным выставлять себя явным агрессором. Если ты помнишь, в те годы, памятуя о трагедии Испании, практически все страны заключили между собой соглашения о взаимной помощи против любого возможного агрессора. Об этом же говорилось и в Уставе Лиги наций – из которой нас исключили как раз после войны с Финляндией! Так что быть страной-изгоем – для России не впервой!
– Значит, наша осторожность в действиях против Финляндии нам не помогла?
– Сейчас трудно сказать. Все же было видно, что мы старались не расширять локальный конфликт до полноценной межгосударственной войны. И потом, в Отечественную войну финны нам тем же и ответили. Они дошли до старой границы и там твердо встали – несмотря на все понукания и посулы Гитлера. Маннергейм сказал ему, что все претензии к СССР у него исчерпываются этой территорией и дальше финны не двинутся ни на метр. И они не будут брать себе из русских земель ничего также и после поражения СССР!
– Ну да – ведь он присягал русскому царю.
– И проливал кровь за Россию! Так, а что там дальше?
– Кстати, этот видный историк потом зарезал свою студентку!
– Ну, без этой подробности можно было бы обойтись!
– Извините, товарищ Сталин. Просто, к слову пришлось.
– Держись темы, Лаврентий. Не расплывайся!
– Есть, товарищ Сталин. Дальше он пишет, что «у Сталина всегда были агрессивные намерения в отношения Европы, и он только, по чисто политическим соображениям, старался вызвать на агрессию именно Гитлера. Для этого и он отказал в поддержке операции Ленинградского фронта со стороны основных сил армии и флота».
– Ну, это – глупость. Жертвовать, ради провокаций, жизнями тысяч советских воинов никто бы нам не позволил. В Политбюро таких дураков нет и не было! Правда – это то, что таких неудач и таких потерь в первые недели и месяцы финской войны никто не ожидал. И военные – в первую очередь!
– Но ведь то же повторилось и в первые месяцы Отечественной войны!
– И опять – этого никто не ожидал! Не ожидал этого и немецкий Генеральный штаб, хотя именно он разрабатывал план «Барбаросса».
Кстати, Паулюс был в нем одним из главных разработчиков. Потом он нам рассказывал, что Генштаб в первых наметках планировал длительную кампанию – на год и дольше! Специально – чтобы доказать, что у Германии может не хватить ресурсов на долгую войну. Но Гитлер всё завернул и потребовал плана на блицкриг. При этом он больше всего упирал как раз на опыт советско-финской войны. Генералы все же приготовили для него расчеты и для войны на зиму. Но он их даже и смотреть не стал. «К зиме мы должны быть в Москве!»
– И первые месяцы войны все так и шло – прямо по графику!
– Не совсем. Про территорию – да, немцы шли почти по графику. Но неожиданностью для них стали большие потери в живой силе и в расходах техники и боеприпасов. Коммуникации стали напрягать немцев уже к сентябрю. Как говорил Паулюс, в коридорах Генштаба стала гулять фраза: «Еще один такой „решающий успех“ – и мы останемся без армии!»
А потом кто-то доложил о ней Гитлеру и он на одном из своих совещаний сказал, что «Войну мы окончим миром в Москве – по модели Франции. Сталин уйдет, а всеми сибирями и северами в России будет управлять дружественное Германии правительство».
Правда, ему мало кто поверил – ведь до этого он говорил обратное. О затоплении Москвы, об уничтожении славянства, о смычке в Сибири с японцами. Кстати, к этому времени уже было ясно, что Япония воевать с СССР не будет.
– Но японцы должны же были понимать, что, после вступления США в войну против Гитлера, мы становимся союзниками англосаксов и в войне против Японии?
– Ну, во-первых, японцы все еще верили Гитлеру – который их убеждал, что союз англосаксов с коммунистами долго не продержится. А, во-вторых, у японцев были те же иллюзии, что и у англичан – мол, все их войны будут только на континенте и на море, а к ним на острова все равно никто не сунется.
– Да, про атомную бомбу они тогда не знали.
– Про атомную бомбу никто тогда не знал! Вернее, что разработки ведутся – знали, но никто не знал, что из них получится. Ведь и сами американцы не были полностью убеждены, что у них все получится. Именно поэтому они решили применить против японцев две разные бомбы – уж одна-то точно должна была сработать.
– А сработали – обе! Но даже и после них – японцы все равно продолжали сопротивляться.
– Что значит – «сопротивляться»? Японские военные на такие вещи и вообще-то не очень реагировали. До этого ведь была мощнейшая бомбардировка Токио – когда от пожаров погибло больше людей, чем от атомной бомбы! Но с потерями гражданского населения их генералы не очень считались. Потом, никто еще толком не знал полного действия атомной бомбы. Поэтому можно было предположить, что для подготовленных боевых частей она вовсе не так опасна, как для мирных жителей городов.
А защищать острова японцы умели. Американцы уже успели в этом убедиться. И даже после атомных бомбардировок они планировали, что борьба «за Японию» может занять несколько лет. Не надо забывать, что все необходимое для войны им приходилось везти через океан, а у японцев хватало пилотов-камикадзе, готовых ценой своей жизни топить суда, как военные, так и гражданские. Кстати, их и топливом заправляли «в одну сторону» – что позволяло брать на борт двойную бомбовую нагрузку.
– И нам все равно пришлось бы воевать против Квантунской армии, не так ли?
– Разумеется. С одной стороны, американцы уже хорошо представляли, сколько бы им стоила высадка во Франции, если бы у Гитлера не было Восточного фронта. И они помнят Арденны – где они были на волоске от катастрофы. Ты же помнишь, какие панические просьбы о помощи мы получали в те дни и от американцев, и от Черчилля?
С другой стороны, и японцы не забывали о своих победах в прошлой русско-японской войне. Театр военных действий – тот же самый: «Мы на нем били уже царя – побьем и Сталина!» Могли они так думать?
– Ты знаешь, Лаврентий – могли! И, скажу тебе больше – у них были для этого веские основания. Во-первых, они знали о наших потерях в войне против Германии. И они резонно полагали, что даже у России – людские ресурсы не беспредельны.
Во-вторых, надо учитывать, что фанатизма у японцев всегда было больше, чем у немцев.
– Ну и что?
– А то, что Гитлер даже в самые критические моменты войны не решился применить ни химическое, ни бактериологическое оружие. Он понимал, что для немцев это может стать «концом истории». А как поступили бы японские генералы, если им пришлось перейти к обороне и они увидели бы, что шансов выстоять – у них нет? При том – что воевали-то они на чужой территории, среди чужого народа?
– Поэтому с «кватунцами» нам в любом случае пришлось бы разбираться самим, не рассчитывая на помощь американцев. И делать это надо было предельно быстро – пока японские фанатики не перешли в состояние – «А нам – всё равно!».
– Да у них и сейчас фанатизма хватает – раз они требуют от нас вернуть острова!
– Ну, это Микитка их возбудил. Нельзя было его к рулю допускать.
– Он и с китайцами дел наворотил!
– Да троцкист он был, им и остался! Проглядели мы его. Он думал, что раз – коммунисты, то все они будут дудеть в одну дуду. О разных национальных интересах он и представления не имел. В его фельдфебельских мозгах было только одно: «В Маркса веришь? Становись в общий строй! И все – кру-гом! Шагом марш! Раз-два, раз-два!».
А вот, не все – разом кру-гом! Не все – шагом марш, раз-два! Он и во внутренней политике на этом прокололся.