Владимир Караханов – Продолжение поиска (сборник) (страница 39)

— Один-два раза заезжал, не больше… Времени не было.

— Как же, по-вашему, Айриянц мог всю неделю хозяйничать там?

— Наверное, ключи подобрал хитрый человек. Как мог иначе? Я сколько думал, ничего понять не могу…

— Я сейчас объясню.

«Присоски» тут же отчаянно впились в меня.

— Начнем с ключей. Из четырех потерпевших, по меньшей мере, двое сумеют их опознать. Айриянц не подбирал ключи, у него каким-то чудом оказалась та самая связка, которую Валентин Титаренков оставил вам. В прошлую пятницу Айриянц сидел в ресторане, заказывал песни Жорику и оплачивал их, значит, вы его видели. Дальше: вы сами обратились к Валентину с просьбой оставить вам ключи. После своего возвращения из командировки он узнал о махинациях с дачей, и вы были вынуждены признаться в передаче ключей Айриянцу. И последнее: когда мы поймаем мошенника, а мы его поймаем обязательно, ему придется ответить, у кого он получил ключи. Доказательств против вас сколько угодно, и слушать сказки я больше не собираюсь…

Я потянулся к магнитофону, но он перехватил мою руку:

— Прошу, не надо… Все расскажу как есть… Раз на то пошло, всю душу вам открою… Только до суда отпустите… Я не убивал, не грабил… Я совсем мало виноват… Главный Айриянц. Я не шантрапа, не судимый, суд мне условно даст, верно говорю?

Теперь «присоски» ощупывали мое лицо заискивающе-ласковыми прикосновениями.

— Если в чем-то совру, плюньте мне в глаза. Все по порядку расскажу, с самого начала. Айриянца правда, не знаю, никогда раньше в глаза не видел. В бильярдной познакомился, точно, в среду было. Валентин подтвердит, он тоже там был. Сперва я с ним играл. Просто так, на время, Валентин совсем плохо играет. Я ему фору три шара давал, и все равно я выигрывал. Этот Айриянц смотрел, смотрел, предложил мне сыграть. Играли, разговаривали… С Валентином познакомился, со мной познакомился. Мы на коньяк играли, партия — бутылка. Валентин предложил: «Зачем впустую гонять, потом в ресторане посидим, знакомство обмоем». Я три партии проиграл, притом обидно, так я тогда думал. То в самом конце «подставку» сделаю, то у него случайный шар упадет. Я знаю, как в бильярдной фраеров ловят. Начинают фору просить, одну-две партии проигрывают, потом партнера в азарт вводят и наказывают. Айриянц совсем иначе вел себя. Ничего не просил, не прибеднялся, подряд три партии у меня выиграл. Вижу, солидный человек, разговаривает культурно, зачем не играть, тем более с трудом меня побеждал. Я сказал: «Американка что за игра? Детская игра, давайте в „пирамиду“ сыграем». Айриянц вроде не хотел, но согласился: «Раз три бутылки выиграл, не могу отказать». Я специально хотел в «пирамиду» играть, потому что заметил: Айриянц хорошо «свои» забивает, «чужих» бить не может. Так и получилось: я за три бутылки рассчитался и еще одну выиграл. Он сильно увлекся, продолжать хотел, раньше, говорит, я хорошо играл, должен ко мне «удар прийти», но уже поздно было, пошли в ресторан, посидели втроем, немножко пили, немножко разговаривали. Договорились встретиться в субботу днем, еще поиграть. Айриянц сказал: «Я чувствую, что с вами сумею форму восстановить». Солидный человек, культурный, почему не встретиться? Валентин тоже подтвердит, все при нем было. В субботу зашел за Валентином домой, оказывается, его в командировку посылают. Тогда я ключи от дачи попросил. Действительно, сам попросил. Клянусь, об Айриянце даже не думал. Мы молодые, а в общежитии веселиться нельзя, танцевать нельзя, дача все равно пустая стоит, жалко, что ли? Валентина на вокзал проводил, по дороге к нему на работу заехали, ключи мне дал. Я сказал: «Валентин, в воскресенье как вернешься, сразу на дачу приезжай, хорошую встречу тебе устрою». Товарищи, да. Вот так было. Об Айриянце думать забыл. В бильярдную совсем поздно пришел, смотрю, он там играет с кем-то. Потом я с ним стал играть. «Валентин где?» — он у меня спросил. Я сказал: «В командировку уехал на неделю, вот ключи мне от дачи оставил, хороший друг, настоящий мужчина…». Еще про него рассказывал, хвалил. Айриянц тоже его хвалил, жаль, говорил, что уехал, сегодня тоже вместе бы посидели, люблю молодежь, таких ребят особенно, сам такой был… Играли, играли, он сказал: «Как бутылки считать будем, неудобно…», решили немножко на деньги играть. «Ты не боишься? — меня спросил. — Я сегодня в форме». Зачем мне бояться? Я же видел, как играет, за три дня не научишься. Сперва я думал, мне не везет, поэтому проигрываю, потом понял: я против него ребенок. Он мне фору начал давать: пять очков — выигрывает, десять дает — выигрывает, двадцать пять дал — тоже выиграл. Когда двадцать пять дал, я на всю предыдущую сумму предложил… Он согласился. «Хочу, — говорит, — чтобы ты расквитался». Какой там… От двух бортов в середину клал, что начал творить, как артист, вокруг зрители собрались… Потом пошли в ресторан, он за меня платил. «За деньги, — говорит, — не переживай… Что деньги? Бумажки. Главное — дружба… когда будут, отдашь». Я тоже, да, в долгу не хотел оставаться, на дачу пригласил, шашлык сделал. Клянусь, ничего в мыслях не имел. Пили, ели, беседовали… Под конец он говорит: «Жалко дачу, стоит пропадает, деловой человек из нее за неделю полторы-две тысячи получил бы и никому вреда не было бы…». Я немножко пьяный был, толком ничего не понял. Сам не знаю, как согласился. Он сказал: «Ты мне ключи дай, больше тебя ничего не касается, через неделю верну; с тобой в расчете будем, и еще пятьсот рублей с меня получишь».

— Сколько вы Айриянцу проиграли?

— Триста рублей, — нехотя ответил Мадатов и горячо продолжал: — Где их мне взять? Негде взять, а тут еще пятьсот обещал. Пьяный был, соблазнился. За дачу был спокоен, что из нее украдешь? Кому надо старое барахло? Думал: раз никому вреда не будет, почему должен отказаться?.. Вот так получилось…

— А на другой день, когда протрезвели, так же продолжали думать?

Мадатов замялся, ничего не ответил. Да и что ответить? Что обрадовался подвернувшейся возможности «заработать не работая», да еще, как ему казалось, без особого риска?

Словно отвечая моим мыслям, он заговорил опять:

— Что за работа? Гроши получаю, только и пользы — поесть бесплатно. Молодой же, немножко одеться надо, немножко погулять. Молодой, да, глупый… Если б знал, что Айриянц людей обманет, ни за что не согласился, клянусь…

— Вы что же думали, он деньги на огороде откопает или на деревьях они там, на даче, растут?

— Так не думал… Честно сказать, как ключи отдал, вообще больше не думал. У любого спросите: какой парень Рафик Мадатов? Все скажут, хороший, не шантрапа. С кем не бывает? У орла глаз острый, и то ошибается. Так люди говорят. Айриянц меня тоже обманул. В субботу в ресторан пришел, ключи отдал, сказал: «Завтра на даче жди, рассчитаемся». Я ждал, он не приехал. Если бы приехал, я бы обязательно спросил: откуда деньги взял, что здесь эту неделю делал, чем занимался? Он не приехал. Больше никогда его не видел. Опасный человек, хитрый человек…

Теперь с Мадатовым и Титаренковым более или менее ясно. Конечно, Рафик врет, что на протяжении недели с Айриянцем не встречался; конечно, врет, что понятия не имел о замыслах мошенника; он был уверен в собственной безнаказанности, потому и пошел на сговор. Однако «плевать ему в глаза» я, разумеется, не собирался. Я выключил магнитофон и навестил Валентина Матвеевича, в муках родившего полстранички. Хоть я и не испытывал к нему симпатий, у меня гора с плеч свалилась: самые худшие подозрения в отношении его собственной роли в этой истории все-таки опровергнуты. Только бы этот первый сигнал тревоги не прошел для него бесследно!

Я пробежал глазами написанное им, сказал:

— Не забудьте упомянуть о своем личном знакомстве с Айриянцем. Насколько я понимаю, именно это обстоятельство, помимо прочих дачных художеств, заставило вас покрывать Мадатова и преступника.

Он испуганно взглянул на меня и не очень внятно спросил:

— Что мне за это будет?

— За недонесение о мошенничестве закон не карает. Вас следовало бы привлечь за дачу заведомо ложных показаний, но до сегодняшнего вечера наши беседы велись, к сожалению, неофициально. Такова юридическая сторона, с ней вам на этот раз повезло. Что касается моральной…

— Я прошу вас не сообщать в институт, — не дал он мне договорить. — Я виноват, я сам не заметил, как очутился в болоте. Поверьте, мне стыдно смотреть вам в глаза. Я бессовестно лгал вам, я издевался., я заслужил…

Кажется, у мальчика истерика. Я дал ему воду и машинально полез за платком, но вовремя спохватился: у него и свой есть.

— Будь мужчиной, Валентин. В двадцать три года надо уметь отвечать за свои поступки.

— Я отвечу, делайте со мной что хотите. Только институт не трогайте. Вы правы, когда Рафик поставил меня перед фактом, я действительно испугался: при таком стечении обстоятельств меня могли обвинить в сговоре с преступником. Рафик мне сразу дал понять: потащат его, потащат и меня. Мы с ним никогда не дружили, так, постольку-поскольку. Я дружил с Жориком-певцом, но он влюбился, по-настоящему влюбился в одну девушку и… сразу откололся от меня, стал избегать… Мне было обидно, разве я виноват, что у меня с женой не получилось? Я с Рафиком сблизился потому, что Жорик его терпеть не может. Думал, ему назло, получилось себе.